Всё будет хорошо

- Малфой, открывай немедленно, - кричала Грейнджер, барабаня по двери уже в 10 раз, но ни ответа, ни каких-либо других звуков она не услышала. Драко лежал в постели, погружаясь глубже в тягучее угнетающее состояние и не реагируя ни на какие сигналы реальной жизни. Даже, когда Грейнджер выбила дверь заклинанием, он почти не проявил внимания, только взгляд рефлекторно направился на источник, изменивший обстановку. - Малфой, почему ты лежишь? Что с тобой? - Спросила Гермиона с волнением в голосе. Она правда не могла представить, что с ним могло происходить. Для неё этот глупый поцелуй был случайностью, неудачным стечением обстоятельств. Гораздо большей проблемой она считала необъяснимое влечение к тому телу, которое сейчас почти мертвенно лежало в постели. Для Драко все сложившееся было настолько большой ошибкой, что если довести какое-либо преступление против души человека до абсолюта, то Драко ставил эту ошибку хуже этого преступления. Конечно, возможно, он преувеличивал, но, когда у тебя тяжелая депрессия и нет сильных сдвигов в лечении, сложно воспринимать случающиеся ситуации легко и поверхностно. - Грейнджер, уходи, - почти прошептал Драко в надежде, что она действительно послушается и оставит его наедине с собой. Но Грейнджер не была бы Грейнджер, если бы не попыталась разобраться, попыталась все узнать. - Нет, я никуда не пойду, - произнесла она, почти топнув ногой. - Боже, Грейнджер, - сказал Драко, повернулся в постели и поморщился от ужасной головной боли, вызванной совершенными движениями. - Почему ты такая дотошная? Почему ты не можешь не вмешиваться не в своё дело? Грейнджер, почему ты такая Грейнджер? Почему ты такая умная, когда не нужно, и такая тупая, когда все очевидно? Скажи мне, Грейнджер! - Драко резко сел на постели, в его глазах не было и намека на угнетающую его до этого тьму. Сейчас в глазах был гнев, гнев на Грейнджер, гнев, сформированный из терзающей боли. В голове больше не было мыслей о собственной смерти, были лишь мысли о смерти Грейнджер. Наверное, Драко уже давно помешался. И его депрессия вовсе не депрессия, а что-нибудь хуже и страшнее. Мысли Драко в миг перенесли всю вину за его боль на Грейнджер. Он считал, что если умерла его жена, если все произошло так, как произошло, то почему же Грейнджер не заслуживает смерти? Почему умерла Астория, которая была всем для него, но почему не может умереть Грейнджер? - Я… - начала Гермиона, сбитая с толку его необъяснимой агрессией и вопросами, - я не знаю. Что ты от меня хочешь? Что вообще происходит? - Она почти взяла себя в руки и смело взглянула в его холодное лицо. Драко все также сидел на постели, пронзая её холодным взглядом. Малфой резко встал с кровати и решительно подошёл к Гермионе. Сейчас в комнате не было того страдающего взрослого Драко, был запутавшийся Пожиратель Смерти. Злившийся, угнетенный и желающий отомстить за всё Пожиратель Смерти. Гермиона опешила и не успела отойти или убежать. Малфой схватил ее за шею и прижал к стене. - Что, Грейнджер, боишься умереть? - едкий, холодный голос заполнил комнату. - Ты столько раз могла умереть, а теперь боишься, что тебя задушу я? Ты такая глупая, - Драко подвинул руку вдоль ее шеи ближе к подбородку и схватил его двумя пальцами. - Оглянись вокруг, Грейнджер. Посмотри, какой стал мир. Какими мы стали. Измученные войной, обстоятельствами и бытовухой взрослые, надеющиеся на счастье, которого невозможно достичь в этом мире! Убирайся, Грейнджер, тебе же лучше будет. - Драко отпустил ее подбородок, грубо оттолкнув его в сторону. Гермиона чуть пошатнулась, испуганно подняла взгляд вверх и встретилась с холодными и измотанными глазами. Она понимала, что не может уйти просто так, ведь всё, что сейчас происходит вызывает в ней слишком много вопросов, чтобы просто развернуться и уйти. - Малфой, я не уйду отсюда без ответов. Что происходит? Что произошло вчера? Как это произошло? Малфой! Это же мы! Вспомни, кто мы. Такое никогда не могло произойти! Я понимаю, что это всего лишь ошибка, глупое стечение обстоятельств, но я не понимаю, как это все-таки произошло с нами. - Гермиона медленно расхаживала по комнате, нервно крутила прядь волос между пальцев и совершенно не показывала вида того, что секунду назад Малфой мог ее задушить. - Господи, Грейнджер! Ты все правильно понимаешь, это просто ошибка и все, что ты там говорила. Какая разница, почему это произошло, если это ничего не значит? Какая, к черту, разница? Это все просто помешательство. Случайность. Которая не должна была произойти. Это все просто херня! - Драко стоял в полуметре от Гермионы, иногда сжимая кулаки. Он казался почти спокойным. Он врал? Врал себе, ей или им двоим? Сейчас трудно было сказать. Он верил в свои слова. Верил, что поцелуй был нелепой случайностью. Верил, что он ничего не значит. Потому что он и не значил. Гораздо больше значили чувства, возникшие в душе Драко на какие-то миллисекунды. Чувства, которые были так похожи на то, что он испытывал к Астории. Чувства, которые так сильно зацепились своим крюками за его нутро, подцепив пласт утихшей боли и вины. - Я так верил в любовь, Грейнджер. Верил в вечность, преданность и простое счастье. Но, знаешь, видимо, этого нельзя достичь, - Драко устало выдохнул, сел на кровать и закрыл лицо руками. - Драко…- Гермиона медленно выдохнула и села рядом. Ей было все равно, что рядом с ней сейчас Драко Малфой, ей просто хотелось поговорить, хотелось поделиться с кем-нибудь своими мыслями или хотя бы просто произнести весь этот ворох сумасшедших мыслей вслух.- Я тоже так верила в любовь, так верила в семью. И что теперь? Брак развалился, а я так и не поняла, что такое семейное счастье. Все время была какая-то гонка, сначала за знаниями и оценками, потом за жизнь и свободу, а потом за карьеру. Я все время бежала, чтобы когда-то потом начать счастливо жить. А когда настанет это потом? - Грейнджер, ты хотя бы жива. Ты хотя бы не хочешь умереть каждый день своей жизни. Тебе есть ради чего жить. И в этом тебе точно легче, чем мне, - Драко повернулся к ней и посмотрел на неё так, будто объяснял глупому ребёнку правила жизни. - Да, наверное. Я действительно не хочу умереть каждый день своей жизни. Но и понять, ради чего я просыпаюсь, ради чего я иду на работу, я не могу. Ты понимаешь? Это как программа, которую ты просто повторяешь, но никогда не задумываешься, зачем. И теперь каждое мое действие я ставлю под сомнение, в каждом шаге пытаюсь найти хоть какой-то смысл. Но пока его не больше, чем в зубочистке. И это также разрушает меня, как и тебя разрушает твоя боль, - Гермиона встала с кровати и направилась к двери. - Я могу позвать доктора Дюбуа, чтобы не было срыва, как в прошлый раз, - произнесла она обернувшись через плечо. - Да, спасибо, - ответил Драко, взглянув на неё поверх сложённых у переносицы ладоней.

***

Стоя в своей комнате, Гермиона долго смотрела в одну точку, размышляя о произошедшем. Она не могла поверить, что только что спокойно и по-взрослому разговаривала с Драко Малфоем, не пререкалась, не пускала в него заклятия, не показывала абсолютное презрение и ненависть, а просто разговаривала. Малфой сидел на кровати, также размышляя о разговоре с Грейнджер. До ее прихода, он был готов умереть, исчезнуть, уснуть и никогда не проснуться. Но пришла Грейнджер и растормошила его самого, его мысли и его угнетающую атмосферу. Нет, его боль не прошла, но он так сильно отвлёкся на злость на Грейнджер, на рассуждения о их жизнях, что места для мыслей о самоуничтожении просто не осталось. Через полчаса в его комнату пришёл доктор Дюбуа. Они долго разговаривали о произошедшей ситуации, о поцелуе, о чувствах, которые на доли секунды возникли в душе Драко, о значении этих ощущений. Доктор Дюбуа старался объяснить Драко, что не стоит давать себе самому вечный обет безбрачия, не стоит самого себя ограничивать в чувствах. Доктор пытался объяснить, что нельзя предать прошлое, нельзя постоянно цепляться за воспоминания, забывая жить в настоящем. Драко старался его понять, старался принять свои мимолетные ощущения, не интерпретируя их как предательство. Что из этого вышло, покажет только время, но уже сейчас Драко чувствовал себя гораздо лучше. Будто чёрные холодные когти, державшие все внутренности долгое время, резко отпустили его и позволили вздохнуть.

***

Прошло несколько дней. Гермиона и Драко больше не говорили о произошедшем. Они даже реже виделись. Утром вместе завтракали, а потом каждый уходил по своим делам. Малфой усердно проходил терапию, часто посещал доктора Дюбуа, строго соблюдал все рекомендации. Каждый день он все реже чувствовал, что его сердце сжимает что-то тяжелое и холодное. Грейнджер постоянно сидела перед обедом в беседке за книгами. Иногда она украдкой бегала в отделение для тяжелобольных. Вчера она видела через огромное стекло палаты, как медсестра выводила под руку мистера Мартина, того самого, которого недавно Ванесса должна была погрузить в лечебную кому. Мистер Мартин выглядел довольно здоровым. Он больше не улыбался и не бубнил под нос. Мистер Мартин расспрашивал медсестру о своём состоянии, о своих воспоминаниях, о том, как ему стоит себя вести в определённых ситуациях. Ванессу Гермиона видела за все эти дни лишь раз. Та стояла в углу сада и разглядывала розы. Она была в очередном своём чёрном платье, лицо было бледное, но вполне здоровое, синие вены больше не проступали, а губы казались даже ярче обычного. Однако состояние самой Гермионы сложно было назвать хорошим. Каждый день он принимала выписанные ей зелья, старалась не забывать про обед, каждый день гуляла. Но нервы от развода, от ситуации с Малфоем, ее лечения разрушали ее спокойствие. Сегодня Гермиона, как обычно, после ужина вернулась в свою комнату, отправила отчет мистеру Бродерику и через какое-то время легла спать. Но уснуть ей было трудно, Гермиона переворачивалась с бока на бок и дремала. Когда Грейнджер наконец-то уснула, она почувствовала холодные руки на своей шее, сначала они просто коснулись её, затем стали сдавливать всё сильнее и сильнее, руки душили её, она хрипела, вырывалась, била руками по кровати, слезы текли из ее глаз, но она не могла никак избавиться от этих рук. Гермиона задыхалась. В какой-то момент помимо удушения она почувствовала, что её тело что-то сотрясает, её плечи тряслись, Гермиона ещё больше испугалась и сильнее стала задыхаться. Плечи тряслись все сильнее, и в один момент Гермиона проснулась. Драко Малфой тряс её за плечи, а когда понял, что она проснулась, резко отпустил и отошёл. Гермиона испугалась темной фигуры Малфоя и вскрикнула. - Малфой! Ты пытался меня убить! - крикнула она, потирая руками шею, стараясь успокоиться. - Если бы я пытался бы тебя убить, Грейнджер, я бы воспользовался палочкой, а не руками. На твоём месте я бы сказал «спасибо», - слегка обиженно, но немного встревоженно, ответил Малфой. - Спасибо? - крикнула в недоумении Гермиона. - За что? За то, что ты хотел меня удушить? - Я? - непонимающе спросил Драко. - Вообще-то когда я вошёл, ты уже лежала и задыхалась. - Что? - уже чуть спокойнее произнесла Гермиона, сев на кровати и отпустив свою шею. - Но я же чувствовала, что чьи-то руки меня душат. Как такое возможно? - Извини, Грейнджер, но сегодня я не хотел тебя удушить, и уже тем более я не касался твоей шеи, - с легким презрением ответил Малфой. - Но что тогда произошло? - непонимающе спросила Гермиона. - Вообще я не обязан объяснять. Но так и быть. Я был на террасе, потом услышал крик и хрипы. Сначала спросил, все ли нормально, но когда никто не ответил, решил войти. - Драко рассказывал о произошедшем и одновременно разглядывал комнату и вещи, которые Гермиона разложила абсолютно во всех уголках огромного номера. - Ты лежала, била руками о кровать, задыхалась, я понял, что ты не совсем в сознании, и, скорее всего, спишь. Поэтому я стал трясти тебя за плечи, чтобы ты проснулась, а дальше ты знаешь. - Драко договорил и бросил взгляд на сидящую на кровати Гермиону. Та была в светлой шелковой сорочке на тонких бретелях, одна из которых слегка спустилась с плеча. Драко задумался о материале сорочки, о том, что можно было бы поправить бретель, но тогда пришлось бы коснуться голой кожи. Потом мысли закрутились о том, какова же на ощупь кожа гриффиндорки, и когда Драко опомнился, что тишина затянулась, а он думает о коже Грейнджер, то он нервно сглотнул и прочистил горло. Гермиона в течение его речи переводила дыхание, а когда полностью успокоилась, поняв, что это был лишь сон, стала разглядывать говорящего Малфоя. На улице было темно, и единственными источниками света были лучи от фонарей, стоявших в саду, и Луна. Под таким слабым светом волосы Драко казались серебряными нитями, а бледное лицо напоминало мрамор и своим цветом, и своей холодностью. Драко стоял в простых спортивных штанах и серой футболке, но аристократическое воспитание проскальзывало в его позе, в его осанке и даже наклоне головы. И это сочетание простой одежды , аристократической выдержки, холодности черт лица так странно привлекало Грейнджер, что она даже забывала о фамилии владельца этой внешности. Ей стало интересно, холодна ли его кожа так, как это кажется. Но долго думать о коже слизеринца она себе не позволила. После неловкой паузы Гермиона заговорила. - Хмм…это очень странно, - произнесла Гермиона. - Слишком реалистичный кошмар. - Всякое бывает, Грейнджер, - ответил Драко и сел на прикроватный диванчик. - Знаешь, наверно, из-за того, что мы здесь, крыша едет ещё больше. Мы будто заражаемся сумасшествием от других пациентов. Хотя, конечно, это все бред. Здесь каждый со своей болью, каждый заслуживает выздоровления за все свои страдания. - Про себя ты тоже так думаешь? - спросила Гермиона, подвинувшись ближе к изножью кровати. - Грейнджер, это сложный вопрос. Пока я не могу на него ответить, - сказал слизеринец, - но я заметил, что ты стала любопытничать, а значит, с тобой все в порядке. Я тогда пойду. - Нет, стой, - произнесла Гермиона, зачем-то схватив Драко за запястье. Она сама не знала, что она делает, но только что она непонятно для чего решила подольше задержать Малфоя. - Я думаю, что мне не стоит сейчас снова ложиться. Поговорим на террасе, чтобы я не уснула? Вдруг опять повторится подобное. Драко почувствовал маленькие тёплые пальцы на своём запястье и не сразу понял, что произошло. Будь он в школе, он бы отпрыгнул и побежал отмывать руки, потому что его коснулась грязнокровка. Но сейчас он был удивлён тому, что спустя год после смерти жены он опять почувствовал на себе женское касание. И пусть руки не принадлежали Астории, касание не было для него чем-то мучительным, а даже наоборот было приятным. Но Драко все равно аккуратно отстранил руку и, сбитый с толку, сказал: «Да, хорошо, тогда я буду там», - и направился к выходу на террасу, обходя прикроватный диван. Гермиона встала с кровати, прошла к креслу за халатом и уже собиралась идти вслед за Малфоем, но споткнулась о ковёр и почти упала бы, если бы Драко вовремя не повернулся бы на ее вскрик и не подхватил её. И вот они снова стоят друг напротив друга только уже в её комнате. Драко держит ее за плечи, опять обращает внимание на спустившуюся с плеча бретель и уже не мысленно, а реально, поправляет её, слегка касаясь кожи гриффиндорки. Он уже не просто думает о материале её сорочки и её коже, он действительно ощущает под своими пальцами гладкость и тепло кожи Гермионы и мягкость тонкой полоски ткани на её плече. Гермиона смотрела в его глубокие холодно-серые глаза, вцепившись обеими руками в его предплечья в качестве опоры. Под своими пальцами она чувствовала крепкие мышцы рук, иногда проступающие вены и тёплую кожу. Она и не думала, что Малфой может быть тёплым. Вечно бледный, со своими серебряными нитями волос, мрачными глазами цвета осеннего пасмурного неба, как он мог вообще кого-то согреть? Но вот сейчас он держал ее за плечи, ее руки держали его руки, и в этом кольце рук не было ни капли холода. Малфой поднял свои руки чуть выше, каштановые кудри щекотливо прошлись по его коже, пока он мягко обхватил руками тонкую шею Гермионы. На этот раз он не прижимал ее к стене, не сдавливал, ограничивая воздух. Он просто обхватил руками её шею, поглаживая большими пальцами линию нижней челюсти. Драко думал о том, что после будет жалеть об этом, что после будет жалеть об этом она, но почему-то желание было выше. Гермиона всё ещё держала его за предплечья, всматриваясь в его глаза и иногда бросая взгляд на губы. Она понимала, что могло сейчас произойти, не знала, как к этому относиться, но точно не хотела отталкивать. - Грейнджер? - назвал её по имени, умалчивая вопрос, который уже был в обоих головах. - Малфой? - понимающе повторила за ним. - Не сейчас? - Не сейчас. Непонятный со стороны разговор, но для них двоих это было что-то вроде соглашения. Они поняли, что не время сейчас разбираться с причинами, задавать вопросы, вести переговоры и лезть друг другу в голову. Легче принять то, что они оба сейчас чувствуют, легче сдаться ощущениям, а потом разбираться со всем. И поэтому в следующий миг Драко притянул Гермиону к своим губам, а она и не думала сопротивляться. Лишь ещё больше обмякла и прислонила ладони к его груди. Она отвечала на его поцелуи, сжимая ткань футболки маленькими ладошками. А он целовал её, оттягивая то верхнюю, то нижнюю губу, иногда слегка прикусывая, иногда отвлекаясь на её щеки и шею. Драко отодвигал руками каштановые кудри, освобождая больше пространства шеи под свои поцелуи. Он проводил пальцем от самой ключицы до края уха, а затем повторял эту же дорожку своими губами. Гермиона улыбалась от щекотливых ощущений, ещё больше сжимала ткань его футболки, иногда она запускала руки в его волосы, перебирала их, запутывала и пыталась сама руководить, притягивая лицо Драко ближе к себе. В какой-то момент они оба остановились и, восстанавливая дыхание, смотрели друг другу в глаза. В обоих глазах было темное желание и один единственный вопрос. Это был момент принятия решения. Либо все продолжается, а потом они разбирают ещё больше проблем, либо они расходятся в разные стороны. Глубокое сбивчивое дыхание, слабое освещение, наэлектризованный воздух не помогали оттолкнуть друг друга и разбежаться. И поэтому Малфой ещё грубее схватил её за шею и притянул её к своим губам. Гермиона уперлась ладонями в грудь Драко, ещё сильнее сжимая ткань футболки. Она скользила пальцами вниз к краю ткани, чтобы подцепить его и избавиться от уже помятой ею вещи. Драко все понял и отвлёкся, чтобы избавиться от футболки. Гермиона мельком оценила пресс прежде, чем снова закрыла глаза перед поцелуем. Но она продолжила изучать его тело пальцами, проводя рукой снизу вверх от кубиков пресса до крепкой груди и широких плечей. Драко грубее целовал губы, сильнее прикусывал шею, специально опускал бретели ее сорочки, открывая себе больше пространства. Гермиона держалась за его плечи и медленно пятилась назад, притягивая Драко за собой. Он всё понял и слегка подтолкнул её к кровати, Гермиона упала на мягкую постель и поднялась повыше к подушкам. Малфой навис над ней, некоторое время наслаждаясь видом. Каштановые кудри разложились на подушках, тонкие бретели спустились с плеч, край сорочки смялся и открыл взору плоский живот и кружевные трусики. Драко довольно усмехнулся и провёл рукой линию от внутренней стороны бедра до края сорочки, останавливаясь на кружевной ткани и делая круги пальцами на животе, и наконец рука скользнула под шелковую ткань, изучая то, что ещё не открыто глазу. Тёплая рука слегка сжала небольшую грудь, ловкие пальцы чуть-чуть сдавили горошину соска и продолжали гладить, совершать пальцами круги и изучать. Сначала Драко смотрел на её тело, затем смотрел на её реакцию от его прикосновений. Гермиона сначала лежала смирно и старалась не мешать ему смотреть на неё и просто наблюдала за ним, но затем она сдалась под его прикосновениями и стала извиваться под его пальцами, когда ей было щекотно, стала тянуться к его рукам всем телом, когда ей было очень приятно. Драко вновь прижался к её губам, иногда опускаясь с поцелуями к шее, а руками он поднимал ещё выше ткань сорочки, чтобы грудь можно было ещё и видеть. Затем Гермиона прервалась и медленно потянула вверх свою сорочку. Драко избавился от своих брюк. Молчание. Глубокое сбивчивое дыхание. Взгляды в глаза. - Да? - спросил Драко. - Да, - выдохнула Гермиона. Глупый вопрос, глупое согласие, будто можно было остановиться и уйти. Как можно было бы остановиться, когда уже зашли так далеко? Снова глубокие поцелуи, снова касания, держаться уже невозможно. Последние остатки одежды летят на пол. Тихие стоны, Драко входит в неё, а она уже давно готова его принять. Такая влажная и послушная. Медленные ритмичные движения, переплетениях рук, губ. Изучающие движения, скользящие по ее телу пальцы. Царапающие его спину её ногти. Нарастающий звук стонов. Становится жарко, дыхание все громче и глубже. Гермиона царапает его спину, сжимает простынь, заламывает свои руки вверх. Драко грубо их прижимает своей рукой к матрасу, но обоим нравится. Стоны, глубокие вздохи, иногда всхлипы, иногда рычание. Движения все резче, стоны ещё громче. По нарастающей все близится к финалу. Гермиона вскрикивает. И первая волна судорог проходится по её телу. Малфой совершает ещё пару движений и также замирает, опускаясь на её тело. -Драко, - всхлипывает Гермиона. -Грейнджер, - отвечает Малфой и ложится сбоку от неё. - Ты красивая, Грейнджер. Он смотрит, как подсвечиваются в тусклом свете фонарей и Луны её каштановые кудри, как блестят маленькие проступившие капли пота, как очерчиваются светом припухшие от поцелуев губы и как отражают свет большие, смотрящие на него, глаза цвета горячего шоколада.