Ненадежные рассказчики

Теперь многое изменилось. Не решительно, но явно привносило разнообразие в жизнь. Антон и Изи теперь часто переписывались, а после работы время от времени пили кофе в соседнем от Ампира кафе. Изи так и не знал, что Антон официант, но и он сам не спешил говорить, что его родственники занимаются изготовлением и продажей оружия. Так что можно считать, что они были честны друг с другом. Антон начал готовиться к учёбе, а Юля безуспешно искала место для стажировки, до сентября оставался месяц, а дела оставались не завершёнными. С каждым днем Антон узнавал Изи всё лучше и лучше, и теперь он видел, насколько это скрытный и отчужденный человек. Он запросто мог рассказать о своём первом сексе, но никогда не говорил о планах на будущее и своих старых мечтах. Несмотря на это, он всё равно доверял Антону, или это ему хотелось так думать. Да Антон и сам не был любителем раскрывать душу, поэтому и не сходился с людьми. Иногда ему казалось, что с ним что-то не так. Друзей раз два и обчёлся, отношений нет и не было, даже намёка на влюблённость не наблюдается. Кроме того, Антон не мог расслабиться даже наедине с собой, он открывал первый попавшийся сайта с порно и не мог найти что-то, что хотя бы немного зацепит его, однако ничто не заводило его. Абсолютно. Но раньше у Антона не хватало времени чтобы думать о сексе и том, что он ужасный социофоб. А теперь никак не шло из головы. Может с ним что-то не так? А вот что волновало Антона серьезно, так это то, что Изи уже больше дня не выходил на связь. Антон старался отгонять мысли о друге, потому что ему было максимально стрёмно, с чего это он вообще решил что они должны каждый день связывать? Весь день Антон отвлекался на работу, приводил голову в порядок перед вторым курсом, вечером ездил за продуктами с сестрой и обсуждал с ней поведение её парня. На следующий день выдался выходной, а вся семья уезжала куда-то, поэтому Антон приготовил вкусный завтрак, выпроводил родственниц из дома и принялся мыть посуду, напевая мелодию из рекламы пива. Раздался звонок, и Антон вытер мокрые руки о полотенце, висевшее в другой стороне кухни. Звонил Изи, Антон принял вызов и шутливо прокричал: — Бро, сейчас я кухарка, у тебя что-то срочное? — Ты можешь забрать меня? — вместо знакомого звонкого голоса раздалось сдавленное шипение, — Пожалуйста. — Да, — резко ответил Антон, сердце бухнуло куда-то в пятки, — ты где? — Я… — Изи всхлипнул, — я у Коли. В ванной, закрылся. — Твою мать, — коротко выдохнул парень, — Скинь адрес. Мне позвонить в полицию? — Нет! — Изи представил, что будет с семьей, если все вокруг узнают, что он гей, к тому же что его избил и трахнул бывший любовник, — Пожалуйста, забери меня. Просто забери. — Жду адрес. Уже выезжаю. Изи вбил адрес и отправил другу, выключил экран и снова сел на пол. Обнял себя руками и постарался не думать ни о чем. Ему оставалось надеяться, что он не слышал кому звонил Изи, и что Антон успеет приехать раньше, чем курьер. Коля ходил по квартире, включал воду на кухне и шлепал дверцей холодильника. Вдруг он подошёл к двери ванной комнаты и ударил по ней. — Кончай ломать комедию и выходи. — снова удар, но тише, — Как будто впервые, а? Ну тоже мне, не хотел он. Внутренности сжались в комок, вот бы проблеваться, или просто прямо тут на кафеле убиться, чтобы Коля перестал выплёвывать всё это. — Не, устроил цирк, как целка, ну серьёзно. Я же знаю, тебе понравилось, Изи. Ты любишь такое, прекращай. — он всё не унимался, — Сколько раз ты просил засадить тебе поглубже, а? Что не так? Главное не открывать рта, чтобы он не попытался выбить дверь и не сделал ещё чего хуже. Когда Коля позвонил Изи и предложил забрать сумку, оставленную тогда в машине, он не хотел разговаривать, но в сумке было слишком много вещей которые не купить вновь. Записные книжки с паролями, флешки и ключи. Поэтому не предупредив никого, Изи поехал в квартиру Коли. По пути он зашёл в Старбакс и выпил тыквенный латте, затем пару минут пробыл в книжном магазине, разглядывая томики со стихами русских классиков, он оттягивал тот момент, когда ему придется видет Колю. Когда они познакомились, ему понравилась внешность Коли, что он высокий и сильный, а ещё ему нравилось его слегка быдловатое чувство юмора. И да, сначала ему нравилось даже то, какой он грубый, пока Коля не стал давать ему пощёчины за любую провинность. Через короткое время пощёчины переросли в затрещины, толчки и удары. Коля и Изи никогда не были парой, как в сериале, с этими походами по магазинам, совместным бытом и прогулками, от того его жесткость и собствиничество были ещё менее понятны. Закрывая глаза, Изи и сейчас мог чувствовать его мокрые губы на шее, и руку, зажимающую рот, мешающую дышать и душащую. Кончиками пальцев Изи прошёлся по воспалённой коже на шее, покрытой багровеющими засосами, Коля бездумно помечал Изи, как будто хотел оставить клеймо, чтобы все видели насколько он ужасен. Сейчас Изи надеялся только на то что он не забыл пользоваться презервативами и ему не придется после бегать по врачам. — Блядь, Изи, почему ты не был таким осторожным тогда в машине? А? — неожиданно спокойно спросил Коля, — Ты реально не заслуживаешь другого обращения. Посмотри на себя, ты помнишь, что ты наделал? Твоя семья не вышвырнула тебя тогда только из-за уважения к погибшей. Изи замер, сжался, притянул колени к груди и закрыл глаза. Да, Коля всегда это повторял, Изи не рассказывал ему, он сам узнал, узнал у друзей полицейских. И теперь у него был идеальный рычаг для манипуляций. Потому что это перекрывает всё, потому что есть вещи, которые нельзя простить или забыть. И Изи тоже нельзя простить, но это не значит, что его можно насильно удерживать в квартире. Он найдёт способы наказать себя позже, когда выберется из квартиры, только когда выберется из квартиры. Но это ублюдок больше не должен даже смотреть на него. Изи прижал телефон к груди, как будто так Антон точно прочитает смс и сможет забрать его без скандала. Непонятно, сколько прошло времени прежде чем раздался дверной звонок, бубнеж в прихожей и щелкнули все три замка на входной двери. А потом крики и звуки борьбы. Изи вскочил на ноги и прильнул к двери, пытаясь различить по шуму участников и происходящее, но ничего не было понятно. — Твою мать, — вот это точно голос Антона, — отъебись уже. — Я урою тебя, понял? — булькающий звук, — Вали отсюда. Снова удар, вздох. — Рот закрыл. Шаги, уверенные, четкие, и совсем рядом тихий и мягкий голос: — Давай, открывай, мы уходим. Дрожащими руками Изи сумел открыть щеколду и… Он думал, что когда увидит Антона ему станет стыдно, страшно и он снова почувствует себя грязным и дешёвым. Что Антон брезгливо кивнет головой в сторону выхода и пойдёт первым, как будто его задача была просто открыть дверь. И это пугало его так сильно, потому что он реально не смог бы смотреть на то, как становится пустым место для него. Но всё было иначе. Как только Изи открыл дверь, он встретился взглядом с Антоном. Несколько секунд они смотрели друг на друга, изучали. Разбитая рука Антона, ссадина на скуле, взъерошенные русые волосы и знакомая футболка с логотипом любимой группы. И Изи, в рваной рубашке, штанах с вырванной пуговицей, лицо всё в слезах и бог знает, чем ещё. А потом Антон обнял его, по-родительски прижимая голову к груди. — Всё будет нормально. Да? — зачем-то спросил он, — Пошли. Так же обнимая, только теперь за плечи, Антон вывел друга из ванной. И теперь Изи смог увидеть последствия произошедшего. К разрухе которую устроили они с Колей добавились новые элементы. Перевернутый стол, шторы оторваны от гардины и Коля на полу. — Он живой? — получилось очень тихо, но Антон кивнул. — Ага, но ему надо будет в больничку потом. Мы на мопеде, сможешь? Изи не ответил, только пожал руку Антона, которую держал с того момента как вышел из ванной. На улице Антон помог ему забраться на мопед, аккуратно надел на него шлем и куртку и спросил: — Хочешь, можем поехать ко мне? Дома никого нет, так что вопрос задавать никто не будет, они приедут только через пару часов, и я им что нибудь скажу. — Да, пожалуйста. Уже дома Антон, как и в первый день, помог Изи подняться на второй этаж, завел в ванную и усадил на край ванной, пока она набиралась горячей водой. Конечности замёрзли, и Изи протянул руки ближе к воде, чтобы поднимающийся пар немного согрел его, но это нисколько не помогло. Не то чтобы психика Изи была травмирована, Коля прав – не впервой, но в это раз Изи болезненно остро чувствовал, что не заслуживает этого. Что он не должен был никогда и никому позволять так обращаться с ним. В это же время сознание услужливо напомнило ему, что он достоин худшего, что он никогда больше не должен испытывать к себе жалости и требовать от других минимального уважения. Если кто-то мил с ним, нужно отдать взамен гораздо больше. Он не стоит большего. И Кира с Якобом тоже понимают это, хоть и говорят обратное. Он ни черта не стоит. На ватных ногах Изи поднялся, стянул с себя штаны и рубашку, кинул их на пол, подальше от ванной, и с трудом забрался в горячую воду. На тот момент Антон вышел из комнаты, наверное, пошёл за чистой одеждой, а может просто не хотел видеть его избитое тело. Самому Изи было противно смотреть на все эти кровоподтёки и синяки, царапины и другие отметины на теле. На внутренней стороне бедра он обнаружил отвратительный синяк, пока ещё красный и опухший, прямо там, где была рука Коли, где он сжимал особенно сильно. Изи надавил на гематому и зашипел, это оказалось больнее, чем он думал. — Могу как-то помочь? Изи вздрогнул от неожиданности и повернулся, в дверном проёме стоял Антон с полотенцем и вещами в руках. Он казался немного запыхавшимся и взволнованным, неловко переминался с ноги на ногу, не переступая порога. — Нет. — Ты будешь в порядке? — неуверенно спросил Антон, Изи кивнул. Антон кивнул тоже, положил вещи на стиральную машинку и удалился. Глубоко вздохнув, Изи с головой погрузился в воду. Сейчас у него не было суицидальных мыслей, он не хотел убиться, хотя бы потому что в таком случае Антону пришлось бы вытаскивать его и вызывать полицию, мерзость. Легкие разрывало от недостатка кислорода, но в голове был тот самый необходимый туман, точнее пустота. Ему было необходимо чтобы кто-то сказал ему, что он нужен, что он не так плох. Он начал задыхаться, ему в серьез не хватало сил и желания, чтобы выбраться на поверхность, ну и не страшно если ещё немного побыть водой а не человеком. Изи зажмурился и выпустил остатки воздуха и легких, тут же кожу обожгло холодом. — Эй! — возмутился он, но встретился взглядом с Антоном, который достал его из воды и сейчас держал на за спину, не позволяя вернуться в воду. Лицо его было красным, и приходилось только догадываться как сильно он испугался. У Изи не было слов чтобы сказать, как сильно в это момент хотелось чтобы эти сильные руки, которые поднимают его и оберегают, надавили на плечи, прижали к дну эмалированной ванной, и держали, пока Изи ногами пытается продолбить стенку, чтобы выбраться. А может он и не стал бы даже пробовать бороться, наверное, Антон казался бы совсем другим под толстым слоем воды, и эти белые стены были бы другими. — Прости, я так мысли очищаю. — осторожно оправдался Изи, Антон недоверчиво хмыкнул и бросил Изи полотенце. Он наблюдал за Изи, пока тот не видел. Просто хотел убедиться, что тот не травмирован опасно и ему не нужна срочная медицинская помощь. Что с ним делал этот урод? Познания в гомосексуальном сексе у Антона были примитивные, и он старался не думать о том, что испытывает человек, когда его берут против воли. Шея покрылась мурашками от одной только мысли. Воздух в комнате нагрелся и стал влажным, висел густой запах овсяного геля для душа и волос Изи. На полу валялась груда грязных вещей. Только сейчас Антон заметил кровь на рубашке, он уголком глаза посмотрел на Изи, который не спеша одевался. — Мне твоя пижама гигантская. — возмутился Изи, — Мы почти одной комплекции. Зрелище было крайне интересное, прежде Антон не видел его в такой простой домашней одежде. Спальные штаны светло-серого цвета, державшиеся на лямках и такого же цвета толстовка, свисающая с Изи как мешок. Его мокрые волосы были убраны за уши, а на лице ни капли косметики. Он мягко улыбнулся и сделал шаг вперёд. — Можно я немного полежу, хорошо? — Антон кивнул и они пошли в его спальню. Изи лег на кровать, как маленький ребёнок закутался в одеяле и стал смотреть на Антона. Не мигая и будто выжидая чего-то. Антон стоял напротив, сложив руки на груди, смотря на Изи точно так же. Они оба не могли понять, что им нужно сказать, и что нужно делать. Ощущалось что-то такое, что нужно выразить, и если была бы кнопка, то на неё следовало бы нажать, но им приходилось ждать от другого действия, или хотя бы разрешения. — Эм… — с улыбкой пропел Изи, — Я хочу побыть болеющим ребёнком. Можно я обнаглею и попрошу горячее молоко? Или мне назвать тебя папочка? — глаза Изи блеснули, а Антон смутился и вышел из комнаты. Тяжело выдохнув, Изи уткнулся лицом в подушку. Сейчас он строил из себя смелого и саркастичного, но готов был разрыдаться в любой момент, кричать и кричать, а ещё лучше напиться и устроить скандал, подраться и сделать себе ещё хуже. Но он позвонил Антону, поэтому получит заботу, молоко, комфорт и ещё несколько дней его будут спрашивать о самочувствии. И это отлично, лучше некуда, но ему нечего дать взамен. О нет, он не о деньгах, потому что Антон не позволял платить за него даже чашку кофе, не говоря о чем-то большем. Но он даже не может отдать ему ту заботу и теплоту. Ему нечего отдавать кроме его тела, если вдуматься. Вернулся Антон с молоком в оранжевой пиалке с котиками. Изи уцепился за неё и стал греть руки. Антон сел на стул, упер взгляд в пол. — Забирайся ко мне, — предложил Изи, отбрасывая кусочек одеяла, как бы показывая, что поделится, — пожалуйста. А то я так чувствую себя каким-то… Навязчивым. Антон не стал спорить, и даже не выглядел ущемлённым, и сел на кровать рядом с Изи, через несколько минут забросил длинные ноги, спиной облокотился о подушку и снова сложил руки на груди. — Я шлюха. — голос громче чем хотелось, — Правда шлюха. Он прав, нечего ломать трагедию, просто секс. — Нет. — Антон сам не знал что говорит, он не мог судить, но точно знал закон, — Мы можем засадить его в тюрьму, ты знал об этом? Черт, ты был в ванной, но… У тебя остался… Остался материал? Изи замотал головой и почувствовал, как слезы брызнули и потекли по щекам. Слушать Антона было больно, очень больно, и он не хотел думать или говорит о сперме и даже представить себя в зале суда было мерзко. — Просто скажи мне что ни будь и всё. — сквозь слезы попросил Изи, и Антон наощупь нашел его холодную руку и крепко сжал, — Я не хочу говорить о полиции. Знаешь, никто и никогда не любил меня, по-настоящему, из мужчин. Я всегда был чем-то временным, или чем-то, чем удобно владеть. Но никто не любил меня, ни один мужчина. — Это не может быть правдой. — Нет. Никто и никогда. Изи немного приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть Антона. Молодой человек казался немного сконфуженным и задумчивым, между бровей пролегла морщинка, и руки, с разбитыми костяшками, были сжаты в кулаки. — Что он сделал? — Изи вздрогнул от неожиданного вопроса. Антон спросил ничуть не щадя чувства и ждал точно такого же ответа, прямого, четкого, детального. И как бы не было больно, Изи хотел дать ему то, что он ждал. — Я приехал к нему за сумкой, там телефон, доки, так по мелочи. И там он снова начал бить меня, не просто пощёчины, а серьёзнее. Сначала я ему отвечал, но ты ведь знаешь, я такой себе борец. В итоге он меня скрутил и трахнул. Я подумал что надо просто смириться, подождать, он отпустит меня. Но потом, когда он закончил, я попытался уйти, а он… Я закрылся в ванной, не знаю, мне стало страшно и я подумал что проще покончить с собой. В полицию звонить не вариант, в лучшем случае семья будет опозорена, в худшем он просто закроет им рты. Как и всегда и всем. — Почему мне не хотел звонить? — Боялся твоей реакции. Типа, ты ведь сам понимаешь, не очень круто забирать друга после того как его насиловал и избивал бывший. Согласен? — Почему? Изи внимательно посмотрел на Антона. Что он имеет в виду? Лицо спокойное, если бы не морщинка, то он бы и не подумал, что они обсуждают что-то серьёзное. Почему ты не позвонил? Почему ты не хотел звонить? Почему? Ответь сначала себе, прежде чем говорить вслух. Почему ты боялся ему звонить? В животе все органы сжались, прилипли к позвоночнику, потому что их место занял огромный клокочущий шар, готовый к чертям просто выскочить напрямик через горло. Что происходит? Почему ты не хотел ему звонить? — Потому что я боялся твоей реакции. Я там как шлюха просто… Ты же видел, ты видел меня? Я не хотел, чтобы ты думал обо мне так. Чтобы смотря на меня ты видел именно это, понимаешь? — Я никогда не увижу тебя таким, Изи. Изи всхлипнул и обнял его. Удивительно, но тело Изи естественно подходило для объятий. Бывает такое что ты обнимаешь кого-то, но тебе неудобно, плечи не те, и рост не тот. С Изи же такого не было, и даже его подбородок идеально умещался прямо в ямке рядом с ключицей. Он медленно дышал, и через пару секунд Антон тоже расслабился и позволил пальцам перестать сжиматься. В кулаки и из головы ушли образы прошлого вечера, когда он ворвался в ту квартиру. Внезапно Антон почувствовал, что его футболка становится влажной, он опустил глаза и увидел мокрое пятно, расплывающееся прямо на плече, там, где было лицо Изи. — Эй, ты чего? — Антон осторожно поднял подбородок Изи, чтобы создать зрительный контакт. Огромные глаза, полные слез, вообще не горели. Они были почти мертвенно плоские и тусклые. Изи даже не пытался убрать руку. — Изи, кончай уже. — Я просто предмет, Антон. Предмет. — он сглотнул, — И всегда считал, что так и должно быть. У меня есть образование, деньги, семья, я личность, я самодостаточный. Но все он, все эти парни, они относились ко мне так, как будто я заслуживаю только такого обращения. Даже те, которые были милы типа Саши. Как будто я гожусь только для секса. —Нет, это не так. — Антон выпустил лицо Изи, но только для того, чтобы убрать с его лица прядку, закрывающую глаза, — Ты прекрасный друг, и ты красивый, знаешь ведь. Ты… Ты годишься для большего, чем просто секс и я… Изи резко рванул к губам Антона и вжался в них, как ребёнок, который только пытается понять, что такое поцелуй. Тёплые губы Антона напряглись, но он не дёрнулся ни на миллиметр, только глаза были открыты. — Пожалуйста прости. — прямо в губы прошептал Изи. Физически невозможно было даже отодвинуться, а так хоть какой-то контакт, — Не знаю, что я делаю. Антон всё ещё не двигался, и тогда Изи снова поцеловал его, на этот раз легонько касаясь его верхней губы. Когда и эта ласка осталась без реакции, он уже более уверенно перешёл к нижней губе, но всё так же руками держал манжеты рубашки. Это было странно и безумно, потому что минимальная близость заставляла Изи дрожать, как будто он подросток. Он прикрыл глаза, на несколько секунд просто замер, вслушиваясь в дыхание Антона. — Останови меня, — ещё один поцелуй, уже глубже, — Антон, если нужно останови. Почему он не прекращает? Что он сделает после? Разумная часть Изи злилась на то что он допустил это, и тем более поцеловал его сам, не спросив и не дождавшись ответа. Но он не понимал, почему Антон спокойно сидит, пока Изи буквально вылизывает его плотно сжатые губы, и уже не стесняется шумно дышать издавать эти почти скулящие звуки. Какого черта? Антон перехватил подбородок Изи, и на мгновение ему показалось, что Антон вот-вот оттолкнёт его, но нет, он только притянул его ближе, открывая рот и перехватывая инициативу. Ободрённый этим Изи запустил руки Антону под футболку, ледяными пальцами оглаживая рельеф плеч и груди, мышцы сжимались, но Антон и сейчас не противился. — Антон… — выдохнул Изи, но парень прервал его, буквально впиваясь в его подбородок зубами, зализывая место укуса и оставляя мокрые следы. — Заткнись. — глухо промычал Антон. Член болезненно запульсировал, но Изи не спешил, и не хотел давить на Антона. Но сейчас скорее Антон давил, буквально прижимая партнёра к кровати ногами, неловко перебирая волосы, как будто не знал куда деть руки. Он хотел доминировать, но Изи показалось, что он волнуется слишком сильно чтобы руководить ситуацией. Изи потребовалось большое усилие воли чтобы сквозь поцелуй сказать: — Давай я всё сделаю? Хорошо? Расширенные зрачки Антона почти закрывали мутную от возбуждения радужку глаз, и казалось, что Антон даже не понял, что ему сказал Изи, поэтому прикоснулся к его щеке, чтобы привлечь внимание. — Детка, давай я всё сделаю. На секундочку Антону показалось что Изи напуган. Он сглотнул, кивнул и позволил Изи перевернуть его, и теперь Изи был сверху, и был очень близко, его волосы создавали как будто занавес, отделяя их лица от внешнего мира. На его тонкой белой шее были ужасные пятна, красивые полные губы искусаны, и дышал он быстро и прерывисто. Изи облизнулся, и у Антона от этого просто действия чуть мозг не взорвался. Он даже не мог думать о том, что ещё несколько часов назад с этим невероятно нежным парнем происходило. Мысли эти не смогли остаться в голове надолго, потому что Изи широко лизнул ключицу Антона и втянул тонкую кожу, вызывая волну жара. Зрелищ было слишком завораживающим, и Антон не знал можно ли смотреть на Изи, который сидит сверху и руками выписывает узоры на его теле, или стоит закрыть глаза. Ситуация явно не была двусмысленной, но Антону было ужасно неловко от того, что Изи знает что у него встал. В этот же момент, как будто прочитав мысли, Изи слегка потерся о уже внушительный бугорок в штанах Антона, и тяжело дыша припал к губам, то ли целую, то ли шепча. — Боже, как я хочу тебя. Je veux lécher ta bite, — Изи начал плавно спускаться ниже, — je veux que tu me baises comme une chienne. — Прости, но я не понимаю французский. — слова Антона утонули в стоне и Изи громко захохотал. — Сейчас поймешь. И Антона понял, когда Изи торопливо начал расстегивать молнию на брюках и одним резким движением стянул джинсы вместе с трусами. Перед глазами всё поплыло, Антон уже не давал себе отчет в том что происходит. Он мог только чувствовать, и только чувствовать. Но что-то не давало расслабиться, мешалось и тонким голоском взывало к совести. Если Антон сейчас не прекратит, то потом будет жалеть. Но не того что переспал с парнем, а совсем иного. — Нет. — тихо прошептал Антон, тут же кусая ребро ладони, — Изи, нет, остановись. Изи непонимающе смотрел на Антона, всё ещё не понимал причину, он казался разочарованным и испуганным одновременно. — Не сейчас. — снова тихо. — Я... — Изи нахмурился, поправил волосы, облизнул влажные красные губы и быстро протараторил, — Я сделал что-то не так? — Дело не в этом. На первом этаже щелкнул замок.