Ненадежные рассказчики

— Тоша, ты дома? — закричал кто-то на первом этаже. Изи резко вскочил с кровати, а Антон стал судорожно натягивать на себя одежду. Щеки пылали, и Изи чувствовал себя подростком, которого застукали за дрочкой, только ещё хуже. Давненько Изи не оказывался в такой ситуации, и теперь даже не знал, как нужно реагировать. А ещё он не знал, как будет вести себя Антон. Он точно не возьмёт его за руку и не поведет вперёд в толерантное счастливое далеко. В лучшем случае это последний день когда он его видит, а в худшем он прямо сейчас ударит его и вышвырнет из дома. — Да, да, мам, я дома. Сейчас спущусь. — крикнул Антон, и проверив щеколду на двери, посмотрел на растрёпанного Изи, — Ты в порядке? Изи кивнул, хотя это не было правдой. — Отлично, — Антон очевидно нервничал, — пойдём, познакомлю тебя с мамой. Норм? В голове был туман, Изи всё ещё не мог прийти в себя после того что они делали с Антоном, и он мог бы поклясться, что их губы выглядят так, что любой сразу догадается, чем они занимались. Но оба делали вид как будто бы сами этого не понимают. Молча вышли из комнаты, и босые ступы Изи не приятно холодило, но это последнее что его волновало. Антон спустился вниз, а Изи остался на лестнице, чтобы быть не таким заметным. На первом этаже в прихожей стояла миловидная женщина, с глазами совсем как у Антона, и его сестры, которые удивились Изи, и хотели шутливо его поприветствовать, но он спускается на несколько ступенек ниже, и они видят его лицо уже под дневным светом, и перестают улыбаться. — Мам, знакомься, это мой друг Изи, — спокойно говорит Антон, — Изи, моя мама, Любовь Александровна. — Можно просто Любовь, — женщина дружелюбна, заметно что она пытается не рассматривать его слишком откровенно. — Любовь, я очень рад с вами познакомиться. — Изи пытается улыбнуться девочкам, — Привет, красотки. Изи не знает, можно ли ему подойти к ней. Раньше бы он определенно бросился в объятия, но сейчас на нём синяки и засосы, а пять минут назад он делал минет её сыну. С этими мыслями Изи застывает в нерешительности, но Антон спасает его от неловкости. — У Изи небольшие проблемы, я надеюсь вы не против если он останется у нас на пару дней? — говорит Антон. — Если я каким-то образом вас смещу, то никаких проблем, тут же избавлю вас от своего общества! — Нет, — замахала руками Любовь, — Никаких проблем, абсолютно. Оставайся с нами пока всё не станет хорошо. А пока отнесите пакеты на кухню, парни. Антон и Изи схватились за пакеты и пошли на кухню, скорее бы скрыться от внимательных взглядов. Оба старались не смотреть друг на друга, и держаться как можно дальше. — Зачем ты разрешил мне это сделать? — спросил Изи, когда услышал как люди расходятся по дому. Антон покачал головой, облизнул губы и отвёл глаза. Он выглядел меньше чем обычно, и гораздо младше, нервно пытался развязать мешок с яблоками, не порвав ручки. — Что мне делать? — наконец прошептал он. — Ну, детка, это тебе решать. — уже грубее ответил Изи. — Но это начал ты. — Ты мог меня остановить, в любой момент! Мне было плохо, и мне нужно было быть с кем-то. — С кем-то? Типа, тебе был нужен член? Изи ожидал чего угодно, но не этого. Не этого спокойствия и холодности. Он думал что Антон начнёт говорить что он не такой, или обвинять Изи в том что он вынудил его. Что угодно, но не вот это равнодушное и пренебрежительно "тебе нужен член". — У меня был стресс, — голос Изи стал совсем тихим, — меня насиловали и удерживали против воли, ты был там! Я хотел почувствовать себя нужным и любимым, но я прекратил бы, если бы ты сказал. — Поговорим потом, хорошо? Мы не одни. — Скажи мне что ты прощаешь меня. — Мне не за что прощать тебя! — Антон отвернулся от друга и потянулся к верхней полке, чтобы убрать крупы, но в этот момент Изи перехватил его руку, чтобы привлечь внимание. — Ты прощаешь меня? Зрительный контакт полностью восстановился. О чем думает Антон, просто, что в его голове? Он моргает, сглатывает и кивает, через несколько секунд Изи отпускает его руку и едва заметно улыбается. Всё слегка успокоилось, напряжение немного убавилось. Антон начал готовить ужин на всех, а Изи вызвался ему помогать, но получил запрет от Любови, матери Антона, которая не хотела чтобы гость работал. Она пообещала устроить допрос-знакомство во время ужина, и Изи с Антоном обеспокоенно переглянулись, но пообещали, что так и будет. Изи никуда не уходил, да и Антон, не смотря на неловкость, и даже злость, не позволил бы себе отпустить его в таком состоянии. Тем более был велик риск, что Коля попытается его достать, стоит только Изи появиться на пороге своей квартиры. Поэтому они даже не обсуждали это, пусть и ради приличия. У Антона как раз выпали несколько выходных дней подряд, и он был рад что сможет поддержать друга, а потом убедиться, что он сможет спокойно вернуться домой. Сестры и мама не стали спрашивать, что случилось с Изи, мама только предложила мазь, чтобы обработать все синяки и раны. Изи посмотрел на Антона, ожидая его разрешения, большие глаза сияли, и Антон преувеличенно бодро и громко сказал: — Да, отличная идея! Смелее. Изи благодарно кивнул Антону, и, улыбнувшись маме ответил согласием. В голове у Антона была каша. Что ему вообще нужно? Что нужно Изи, что нужно Антону? Изи сидел спиной к нему, черные волосы были убраны в небрежный пучок, а футболка оказалась до смешного огромной, он молча сидел с закрытыми глазами, пока Любовь втирала мазь в синяк проступивший на лбу. — Мам, твой телефон! — позвала со второго этажа Юля. — Сиди, — попросила Любовь Изи, — Сейчас вернусь. — Спасибо. Она ушла на второй этаж, и стало тихо. Теперь Антон мог точно сказать сколько шагов нужно сделать чтобы оказаться рядом с Изи. Всего четыре. Раз. В волосах Изи застряла веточка. Два. Его шея как карта, на которой кто-то небрежно ставил отметки о прохождении. Три. При каждом его вздохе под футболкой вырисовываете рельеф его груди и живота. Четыре. Он не открывает глаза, когда Антон оказывается перед ним, наоборот, сжимает веки плотнее, как будто боится встретиться с ним взглядом. Антон наносит на кончики пальцев немного мази и продолжает оставленную работы, аккуратно втирая мазь в синяк на скуле, ссадину на подбородке и за ухом. — Ты считаешь, что всё это неправильно? — вопрос Изи звучит как утверждение. — Наверное. — почти беззвучно. — Прости меня. Кожа под пальцами прохладная, и Антон едва ощутимо вбивает мазь в ушибы, чтобы не травмировать ещё больше, но пальцы каждый раз обманывают его, и слишком внимательно проходятся по краю подбородка, спинке носа, сжимают мочку уха и наконец опускаются на шею. Здесь понадобится больше мази, синяки и засосы наверняка болезненные. — Хватит просить прощения. — Я не должен был пользоваться тем что ты жалеешь меня, — лепечет Изи, и кажется вот-вот заплачет, — Пожалуйста, постарайся остаться моим другом. — Это всё? Изи смотрит на Антона снизу-вверх, и его глаза кажутся бездонными и огромными, теперь они живые, но то что в них можно разглядеть – отвратительно. Антон видит своё лицо, или ему так кажется. — Ты хочешь чего-то другого? — тихо спрашивает Изи. — Конечно нет. — звучит сухо и грубо, но Антон не убирает рук с Изи, как будто и не говорил ничего. А Изи даже не пытается перестать смотреть на него. Как он может выглядеть таким спокойным? Нет логики совершенно, абсолютно. Вся ситуация ненормальная, и сам Антон ненормальный, а ещё более ненормальный сам Изи. Чего он добивается? — У тебя треснула губа. — Антон нажимает прямо на место рядом с ранкой, и Изи шипит и переводит взгляд на лестницу. — Кто-то идёт. — глухо шепчет Изи, ожидая что Антон тут же отойдёт от него и всё будет нормально, как прежде, но парень с упорностью и какой-то неприятной сосредоточенностью втирает холодную мазь кажется даже туда, где нет повреждения. Шаги всё ближе. Будет гораздо лучше, если они оба не будут ничего усложнять. И если все сделают вид, что всё в штатном режиме. Тем более не нужно чтобы мама Антона думала о чём-то лишнем. В животе стало тяжело, стоило ему вспомнить о том самом «Лишнем», и Изи резко поднялся со стула, выставляя руки в перед, чтобы создать барьер, а Антон, замявшись, отвернулся к плите, на которой стоит обед. Любовь зашла на кухню и сразу начала рассказывать что-то, чтобы заполнить пустоту. И надо сказать, это сработало, и всё казалось абсолютно таким как надо. Девочки и Изи снова обсуждали подростковую чепуху, а мама, вопреки обещаниям, не расспрашивала Изи ни о чем, что могло бы вызвать дискомфорт. Только поверхностные светские беседы. В конце концов девочки увели с собой Изи, как будто они старые друзья, и Антон остался с матерью. Несколько минут он притворялся что читает книгу, но прямо шеей чувствовал, что мама прожигает в нём дыры, и сдался. — Ты хочешь что-то сказать? — Ну, скорее спросить. — мягко сказала мама, — Ты не против? — Да разве это тебя остановит? — Антон закрыл книгу и положил её перед собой на журнальный стол, мама села рядом. — Изи нужна мед помощь? — Нет, физически всё более или менее в порядке. Мама мялась, не знала, как сказать и теребила край своей рубашки. Почему-то этот жест напомнил Изи, он тоже держится за рукава когда нервничает. — Тоша, с ним случилось то что я думаю, да? — женщина повела плечами, — В полицию обращались? — Нет, в полицию он не пойдёт, это точно. — Тот человек, он… — Я довольно сильно приложил его, поэтому не думаю, что он сунется, но стоит перестраховаться. — стало как-то гадко от такого «понимающего» взгляда матери, что Антон зачем-то пробормотал, прочистив горло, — Если что, я не гей. — С чего ты решил, что мне интересно?