Ненадежные рассказчики

Сказать, что Антона тошнило, ничего не сказать. Тупо, тупо, тупо, так тупо, что хочется накричать на случайного прохожего или на кого попало. Можно попытаться забыть, и всё будет так, как было до вчерашнего дня, всё будет нормально. А вдруг не будет? Вдруг в следующий раз Антон, или Изи, продолжат и всё это выльется в то что не должно. Черт, черт, черт. Есть правила, чёткие и непреложные. Как там было, в той дурацкой книге? Любая история начинается так, парень встречает девушку, и это даёт начало всему, любой истории. А что с Антоном? Он ведь не такой, ему это не нужно, он не такой как Изи. Антон просто хотел прожить жизнь как надо, стать юристом, найти хорошую девушку, жениться на не, непременно белое платье и фата, и гости, и альбом с фотографиями, а потом парочка детей, и чтобы они сделали такой же круг. Просто сделать то, что делали до него все мужчины его семьи. Не лучший образец для подражания, учитывая его папашу, но всё же. Есть же правила, границы, устои. Не Антону их ломать и идти против течения, не ему менять жизнь. Какого вообще черта? Всё ведь было в порядке! Ну и толкнул его ногой Изи, можно же было забить. Он же сам попросил отправить его спать, предупредил что напился, он же сказал, что нужно просто разойтись. Нет, надо ему было… Ближе к вечеру следующего дня после случая на балконе, Антон получил смс от Изи, но не стал его читать. Какая разница что там? Что он может ему сказать? Они оба накосячили, капец как накосячили, и теперь вроде как и не выплыть. — Макс, как ты понимаешь, что тебе нравится девушка? — спрашивает Антон приятеля, когда они вместе едут в библиотеку. — Кроме того, что у меня встаёт? — Макс заржал, как конь, но увидев серьезное лицо Антона, успокоился, — Вообще, всё по-разному, но чаще всего, я просто думаю о ней все время. Чищу зубы, она, чем, она, и, типа, это даже надоедает, но вроде как не получается по-другому. — Понятно. А она может тебя раздражать, или типа того? — Да вообще. Иногда прям хочется выбросить всё из головы, потому что чувствуешь себя психбольным. — Макс оглядел Антона и его сосредоточенное лицо, приоткрытые губы, повторяющие за ним слова, и его неожиданно осенило, — Ты влюбился что-ли? — Что? Да нет, вроде. — Да влюбился, господи, наконец-то. А то я уже переживал что ты по этим. — По каким? — напрягся Антон. — Ну, — Макс ухмыльнулся, — сам знаешь. А когда ты ещё и с этим своим педиком стал повсюду таскаться, я вообще прифегел. — он покачал головой, — Наконец девушка, блин, ты всё-таки нормальный парень, самец! Именно. Именно это и будет, именно так и должно быть. Нормальный, нормальный парень, с нормальной жизнью, нормальными интересами и всё нормально. А не корейский педик, который раз в два дня пишет какую-то дружелюбную хрень в смс. Антон решительно открывается диалог с ним, и не читая все эти слова, отвечает просто и лаконично, чтобы тот больше не писал ему вообще. И сразу становится страшно, и Антон уже хочет удалить сообщение, но рядом с ним появляется галочка о прочтении. Поздно. Да и черт с ним, это правильное решение, потому что как иначе, а? Нельзя ведь позволять себе втянуться в этом. Макс кивает в такт музыке и кажется довольным жизнью. Интересно, если бы он знал, что натворил Антон, как бы он смотрел на Антона. Ударил бы его? Или просто сказал, что ему нужно съехать в другую комнату? Или рассказал бы всем в вузе? Никто не должен узнать, иначе Антону конец. Даже семья. Им понравился Изи, несмотря на то что он гей, но это потому что он симпатичный парень, прямо как из фильма. Для них он не реальный человек, а персонаж, с которым интересно провести время. А в реальности всё не так, в реальности Антон, с синяками под глазами, проблемами, в старых рокерских футболках, или рубашке. Вот он серьезная проблема, с которой даже его семья не хочет сталкиваться. Он проблема. Нет, не так. Он мог бы стать проблемой, да ещё какой. Но он удержался, послал Изи ко всем чертям и теперь может нормально жить. Точно. Так закончился август. Антон переехал в общагу, снова погрузился в свою знакомую жизнь, и снова всё по кругу. Макс замечал, что с Антоном что-то не так, но, кажется, не придавал этому особого значения, он вроде бы и не считал нужным волноваться о нём, Поля выговорила что Антон стал хамом, а родственники если и поняли, что случилось, то не осмелились спросить. И вот второго сентября Антон позвонил. Он специально ночью, когда в общаге стало тихо, вышел из комнаты и спустился на этаж ниже, в душевую. Замызганную, что даже мыться страшно, но Антон привык, не первый день здесь. Пахло чьим-то сладким гелем для душа и спиртом из лосьона от акне. На зеркале еще держался след от пара, а Антон даже взял с собой полотенце, чтобы если что сказать, что пришёл принять душ. Звонить было страшно, но после сотни уговоров он понял, что от звонка вреда не будет. Он ведь нормальный. Просто поговорить по-человечески и что-то ещё такое. Это был прекрасный компромисс. И совесть вообще была бы чиста, если бы не ужасное жжение в груди, когда в телефоне послышались гудки, а потом удивленное и заспанное: — Антон? — Привет. Такая большая пауза, что кажется можно вместить в неё несколько разных способов сказать: «Пошёл нахер». Указательным пальцем Антон собирал крохотные частички то ли извёстки, то ли герметика. — Как ты? — первым спросил Изи. — Сижу в общаге, в душевой. А ты? — А я ещё на работе. — легкий смешок, и вот Антону уже захотелось увидеть, как именно Изи засмеялся. — Ты злишься? — А ты бы злился? — Наверное. Слышно, как дышит Изи, стучит пальцами по столу и говорит что-то тихое, наверное, ругается на французском. — Сегодня Макс пролил доширак себе на рубашку, опоздал на пару, и от него целый день несло говядиной. — Бог мой, доширак. — Ага, блин, теперь я всё время буду его есть, потому что готовить на одного запара дикая. — Макс — это твой друг? Ты, вроде бы, говорил про него. — Да, точно, он как друг так себе, но в душу не лезет, и на том спасибо. В общаге было всё так же тихо, а на часах уже оказалось ближе к трём часам ночи, когда Изи лег в кровать, прижимая телефон к уху и слушая размеренный и приглушенный голос Антона. Утром будь что будет, а сейчас можно просто говорить и слушать, и не переживать и забить на все. — Я могу звонить тебе? — спросил Антон, когда Изи уже почти уснул, накрывшись тонким пледом, — Ты не против? — Я скучал по тебе. — не впопад ответил Изи, проваливаясь в сон. На парах Антон клевал носом, потом ему точно не поздоровиться из-за почти пропущенного дня, но пока лучше поводить ручкой по тетради, делая вид что слушаешь. А чего это он вообще решил стать юристом? Чтобы выступать в суде? Решать кому быть, и кому не быть? Точно, точно. Хорошая идея. Антон оживился и включил на телефоне диктофон, чтобы потом сделать конспект, нельзя забывать о своих планах. И усердная работа поможет приблизиться к цели, только усердная работа. После смены в ресторане к Антону подошла Поля, с видом заговорщика и шпиона. Она пальцем показала что им нужно быть тихими и внимательными и поманила Антона в подсобку. Он спустился за подругой, пытаясь не закатывать глаза и не ворчать. — Хочешь подзаработать? — ей богу, как будто наркотики продаёт. — Да, где и что делать? — Офиком подработать на каком-то чванливом приёме. Платят за вечер пятёрку. — Прикольно. — пять тысяч за вечер, это несколько дней работы, — Я за. Прям вот хочу. Поля подмигнула и пообещала, что куратор скинет всю информацию. Отлично, лёгкие деньги — это именно то что сейчас нужно. Вечером позвонила мама, и её обрадовало состояние Антона, наконец-то он не звучал как автоответчик. — Как дела у Юли? — спросил Антон. — Прекрасно, но она решила продать мопед, он слишком старый, дороже содержать. На практике всё чудесно, но устаёт как лошадь. — мама сделала паузу. Антону всё казалось, что она скажет что-то важное, что откроет ему глаза на мир, или просто даст волшебный пинок, но она просто попрощалась с ним и пожелала хорошей недели. Ещё день, два, три. Три звонка. Три трёхчасовых разговора, три спокойной ночи и три «Я позвоню тебе?». После работы Антон решил идти не в общагу, а куда-то в дешёвую забегаловку. Поля предлагала вместе сходить в кино, но Антон, сославшись на занятость, улизнул от неё. Макса он тоже продинамил, наверное, из-за того что хотел вечерок провести вне запаха пива и дошика, а ещё ему хотелось почувствовать лето. Не тепло и не запах цветов, а то как он вышел на крыльцо своего дома в тот день когда познакомился с Изи, как пошёл в бар с Максом и как позвонил Изи и согласился пойти к нему в галерею. Всего пара месяцев, а столько всего. Ему нравилось ездить на мопеде, даль чуть его продают, очень жаль. А ещё ему нравилось, что Изи шутил про то что он дерзкий байкер и спрашивал, можно ли держаться за него во время поездки. Да, хотелось бы вернуть лето. За соседним столиком сидели несколько человек, и приглушённо смеялись над чем-то. Антон старался смотреть в свою тарелку с куриным бульоном, но компания постоянно привлекала его внимание. И только через добрых двадцать минут он понял, в чем дело. Каждый раз, когда друзья выходили покурить, две девушки оставались, и поворачивались друг к другу. Он видел, как они едва заметно сталкиваются коленями, улыбаются. И как меняются, стоит их друзьям зайти в зал снова. Так вот как оно выглядит? Вот как это происходит? Неужели… Одна из девушек поднимается из-за стола и выходит на улицу. Антон ждёт минутку и выходит следом. Вообще непонятно зачем. Девушка стоит перед кафе, но не курит. Длинные волосы убрала под капюшон черного худи, а ноги в колготках наверняка замерзли, Антону и в джинсах холодно. Девушка пишет что-то в телефоне, и кажется удручённой. — Это очень тяжело? — спросил Антон. Незнакомка отвлеклась от телефона, огляделась по сторонам, ища собеседника Антона, а потом жестом как бы спросила, с ней ли он говорит. Антон кивнул. — О чём ты? — Ну, держать всё в тайне. — Антону остаётся только надеяться, что она поймёт его, но прямым текстом он сказать не сможет. — Ага. — девушка внимательно посмотрела на Антона, видимо пытается решить, не псих ли он, а потом вздохнула, — Гораздо сложнее. А ты как, открытый? — Нет. — в груди раздаётся гул, — Я не гей. Просто… — девушка ждет ответ, — Ну, у меня друг гей, и я поэтому спрашиваю. — А что его не спросишь? — девушка улыбнулась, убрала телефон в карман и протянула руку для пожатия, — Меня зовут Света. — Антон. — он принял руку для пожатия. — Антон, значит. А чего решил спросить-то? — Да просто подумал, какого так жить. — Не клево, честно скажу. — Света пожала плечами, — Но по-другому то никак. — А как ты поняла, что любишь её? — Как и все. Просто плохо без неё было, а с ней хорошо. И плохо тоже. Короче, типа, понимаешь, я чувствовала, что время по-другому идёт, и что я просто тупая сука, когда не могу присутствовать в её жизни. — Понятно. Антон вернулся в кафе, оплатил нетронутый суп и вышел на улицу. Светы уже не было. А потом ноги сами себя понесли по знакомому адресу. Шаг, и пустота в голове, шаг, и нос щиплет и хочется закричать, или двигаться быстрее, как будто можно опоздать. Вот и нужный адрес, но всё закрыто, без ключа даже на территорию комплекса не попасть. И Антон двадцать минут стоял в темноте, дожидаясь пока кто-нибудь зайдёт через ворота, чтобы он мог проскочить. И ему повезло, пожилая пара не заметила его и ему удалось попасть на территорию жилого комплекса. Так же он нашёл тех, кто проведёт его в нужный подъезд и быстро пробежал мимо консьержа. В лифте он задумался, не посчитается ли это чем-то типа сталкерства, но потом решил забить.