Ненадежные рассказчики

Звонок в квартире Изи не работал, поэтому Антон постучал в дверь, натянул на лицо доброжелательную улыбку и стал прислушиваться к звукам в квартире. Почему-то, когда он шёл, он даже не подумал, что Изи может не быть дома, или что он может быть не один. Теперь он заволновался, но услышал шаги, а потом голос. — Антон? — замок щёлкнул, дверь открылась, на пороге стоял Изи. Антон так давно его не видел, что на секунду снова испытал шок из-за того, насколько Изи… Невероятный. Он был без косметики, волосы заплёл в короткую косу, и на нём была простая футболка с рисунком и шорты до колен. Такой нелепый вид, и такой красивый Изи. — Я не помешал тебе? — осторожно спросил Антон. — Нет, просто не ожидал тебя увидеть. — так же аккуратно сказал Изи. — Ага, тоже. После работы решил поужинать, а потом думаю, может зайти, круто было бы. — от неловкости хотелось провалиться сквозь землю, но раз уж начал, надо хотя бы что-то сделать. А вот что? — Клёво. Мы ведь договаривались созвониться, да? — прищурился Изи. — Я могу позвонить тебе сейчас, хочешь? — Ты ведь знаешь, зачем пришёл? — Изи спросил это просто и буднично, как будто поинтересовался, как у Антона дела. Антон кивнул, не отводя взгляда от Израиля. Он судорожно сглотнул, но ни один мускул на его лице не дрогнул. — И? — так же спокойно. — Не могу. — просипел Антон. — Что ты не можешь? — Ничего не могу. Никак не получается. — Ну, — наконец на лице брюнета появились эмоции, — в таком случае уходи. — Что? — Проваливай, говорю. — отчеканил Израиль, — Уходи. Нахера ты мне тут? Ты знаешь кто я? Да. Ты вообще в курсе что я человек, у которого есть сердце? Нет? Я ведь тоже что-то чувствую. — Изи потянулся за дверью, но Антон поставил ногу в проём, мешая, — Свали, а? — он ещё сильнее дёрнул дверь, но Антон толкнул его. А дальше они оба ввалились в квартиру Изи, в странной борьбе. Не понятно, кто из них кого тянет, а кто пытается оттолкнуть. Просто каша из тел и дыхания, и оба пытаются дотянуться до открытых участков кожи, мешая друг другу, шипя от дурацких и неловких столкновений. Нет уже ничего что нужно обсуждать, и ничего, что нужно обговаривать. Сейчас главное просто не задохнуться на полу, не разбить кому-то голову об пол и не опрокинуть вешалку с одеждой. Изи зло впился зубами в подбородок Антона, как кот, которого давно не кормили, и совсем не думая о том, что останутся следы, или что Антону больно, и он с большим трудом старался удерживать ноги Изи, чтобы он не пинался и не бил ногами пол и шкаф. — Я ненавижу тебя. — слова Изи потонули в новом укусе, куда-то в плечо Антон. — Бля, это перебор уже. — Антон нажал на щёки Изи чтобы он разжал зубы, и крепко держа его лицо в таком состоянии, смотря прямо в глаза, которые кажется ничего не видят, зрачок почти поглотил радужку, прошептал, — Я знаю, что виноват. Прости меня. Прости. — Изи замотал головой, то ли говоря «нет», то ли пытаясь вырваться. Антон не удержался и облизнул губы Изи, — Хочешь меня ударить? Ударь. — Антон отпустил Изи, и тот тут же оказался сверху и сгрёб короткие волосы в кулак. — Да ты ведь потом скажешь, что ты не хотел! Что просто пытался меня успокоить! Да? — Изи тяжело дышал и голос его дрожал, — Если у тебя просто недотрах, то найди себе девушку, а я не предмет, понял? Я тоже чувствую, и мне нахуй не нужна эта твоя дружба, если ты меня в любой момент по углам зажимаешь! — Изи, — прошептал Антон, но Изи зажал его рот рукой, и приблизился к его лицу, так, что только ладонь разделяла их губы. — Поклянись мне, что утром ты не скажешь, что ты жалеешь, и не будешь оправдываться, и я сделаю всё что ты скажешь. — зашипел Изи, — Я буду тем, — уже переходя на крик, — кем ты мне скажешь, только поклянись, что утром ты не скажешь, что это была ошибка, иначе я тебя убью. Tuez-vous salope! Dis que tu m`aimes, пожалуйста. Je ne supporte plus, Антон, не могу. Внезапно Изи затих, убрал руки с лица Антона и обессиленно лёг на пол рядом. Его грудь быстро поднималась и опускалась, он всхлипывал, а Антон не мог взять себя в руки, ему страшно смотреть на Изи, потому что нужно взять ответственность на себя. И у него сейчас два варианта. Извиниться, встать и уйти. Или закрыть дверь и остаться, а потом нести ответственность за свой выбор, и за мужчину, которого он привязывает к себе. Сильного, взрослого, пережившего разное, но сейчас плачущего на полу и шепчущего проклятия на французском. Из-за него. Из-за него кричащего, угрожающего расправой, улыбающегося, стонущего, кусающего губы, волнующегося и страдающего. Всё из-за него. Из-за него звонки ночью, прогулки по ночному городу, пьяные поцелуи и тихие слова о детстве. И если он сейчас уйдет, то Изи будет в порядке. Не сегодня, не завтра, быть может даже не через месяц, но он будет в порядке. А если останется, то с каждой минутой он будет увеличивать срок страданий Изи, ведь Антон не навсегда. Он въестся в его кожу, заполнит жизнь своими словами и идеями, изменит его расписание и влезет в каждое воспоминание. На полке в ванной появится его зубная щетка, а в кровати дополнительная подушка. Изи станет говорит «нас» и «мы», а Антону придется придумать оправдания для знакомых. Почему ты так мало времени с нами проводишь? Почему ты не знакомишь со своей девушкой? Скоро ли дети? Почему ты оставил семью? Что с тобой происходит? Как дела? Где вы познакомились? А потом ему придётся уйти, просто потому что он не справится, он не Изи, он не сможет. И просто должен будет уйти, и тогда Изи будет гораздо сложнее. Потому что сколько не стирай футболки, они будут пахнуть Антоном, и сколько не избавляйся от его вещей, все равно на полках будет слишком много места, и стул всегда будет лишним и одиноком стоящим за столом. И всё будет не так. Поэтому лучше уйти сейчас, признать ошибку, потому что такую ответственность Антон не потянет. Но стоит только ладони нащупать чужую ладонь, как всё вопросы уходят, так и не получив ответа, и Антон знает. Он останется. И не скажет о том, что ему жаль утром, и не скажет никому, почему не может познакомить их со своей «девушкой» и постарается забрать себе каждую частичку Изи, чтобы, уходя не оставить ему вообще ничего. — Если хочешь остаться, то поцелуй меня прямо сейчас, быстро. — прошипел Изи, и Антона не нужно просить дважды, он перевернулся и поцеловал Изи. Впервые за сегодняшний день, и за все их предыдущие разы, медленно, не торопясь и не извиняясь. Тягуче и плавно. Изи обхватил шею Антона руками, не давая отстраниться, не давай даже на секунду перевести дыхание. Утром они проснулись вместе, одновременно, и оба не знали, что сказать. Смотрели на то, как соприкасаются кончики пальцев ног. — Ты правда не уйдёшь? — едва слышно спросил Изи. — Куда? — От меня. — Точно не в ближайшее время. — Это значит, ты гей? — Думаю, нет. — Антон приподнимается на локтях, чтобы посмотреть на лицо Изи, — Мне нравишься только ты. — Получается, на парней у тебя не встаёт? — Ну, нет. Я не думал о парнях в таком контексте. Только о тебе. — А девчонки? — не унимается Изи. — Говорю же, только ты. — тут Антон улыбается, и деланно задумчиво говорит, — Ну, одна нравится… — Что? — даже на расстоянии чувствуется, как напрягается тело Изи, — Какая? — Ну, знаешь, она такая…Экзотичная. Поэтому и нравится. У неё очень чувствительная шея и ещё она очень начитанная. — продолжает Антон, с интересом наблюдая за реакцией Изи. — Ты охуел? — Изи толкает Антона в плечо нависая над ним, — Что это за телка, блин? Ты ведь сказал, что есть только я. — Не, она классная. И тоже говорит по-французски, кстати, у неё мама кореянка. — наконец сдаётся Антон, с трудом сдерживая ухмылку. — Ах ты дрянь. — тянет Изи, но видно, как ему стыдно, по лицу уже расползлись красные пятна. — Мне пора на работу, знаешь. — Антон поднялся с кровати и только сейчас понял, что на нём нет одежды от слова совсем. Да, конечно Изи уже видел его голым, да не один раз, но при ярком утреннем свете это совсем другое. — Боже, лапушка, мне отвернуться? — пропел Изи, а потом сжалился и кинул Антону свои пижамные штаны, валявшиеся на полу. Антон буркнул что-то вроде «Спасибо» и пошёл в душ, представляя, как сегодня будет работать, думая только о том, во что же он ввязался.