Ненадежные рассказчики

— Антон, если ты услышишь что-то о моей семье, или уже услышал, то пожалуйста, не верь. — Что я могу услышать? — Антон с равнодушным видом кладёт в тележку упаковку сахара, при этом как будто слушает в пол уха. — Ну, истории, возможно. Не знаю, сплетников то полно. — Так. — в тележку летит упаковка риса и гречки, — Что мне нужно знать? — Ничего особого… — Что-то про твою маму? — В том числе. — Окей, понял тебя. — Антон кивнул и укатил тележку в сторону мороженого. Дурной знак, подумал Изи. Антон всегда покупал мороженое, когда считал, что Изи в плохом состоянии. И пусть так и было на этот раз, от собственной предсказуемости было противненько. Изи развернулся и зашагал в сторону замороженных овощей, собрал пачки зелёного горошка и прочей ереси, чтобы быстро готовить что-то полезное. Придирчиво осмотрел упаковку и срок годности. — Таки кошерная ли это пища, Изи? — с утрированным акцентом и громко спросил Антон, с деловым видом вырывая из рук парня пакет с перцами, и кидая его в тележку. — К твоему сведению, никто из моих родственников не говорит с таким акцентом. — шутливо возмутился Изи, — И ещё… — И шо это за цены, вы посмотрите на это! — продолжал смеяться Антон, — Как я буду готовить для наших пятерых еврейских детей, с такими-то ценами? — Кончай придуриваться! — Изи невольно улыбнулся Антону, и попытался остановить его широкую жестикуляцию, поймав руки, но вместо этого, Антон перехватил его за кисти и развернув, попытался сделать что-то вроде поворота в танце. И именно в этот момент, когда оба были счастливы и беззаботны, прозвучал внезапный вопрос: — Антон? Антон с опозданием выпустил руки Изи из своих и отступил на шаг. Сначала, с перепугу, он не понял, кто к нему обратился, но сейчас, покраснев до самых ушей, он смотрел на Макса. — Макс, не ожидал тебя здесь увидеть. — слишком вежливо сказал Антон. — Да уж, — Макс с нескрываемым интересом разглядывал Изи, при том очевидно, с презрением, — я тоже. Ты ведь даже вещи из общаги не забрал. — Зачем мне их забирать? — нервно хихикнул Антон, интуитивно задвигая тележку за спину. — Ну ты не живёшь больше в общаге, похоже. Изи с преувеличенным рвением согнулся над холодильником, типа, важнее мороженого ничего и быть не может. Наверное, так он напрягал ещё больше. — С чего взял. — Антон сложил руки на груди, — Я просто ночую дома. — Ааа, — протянул Макс, ещё раз бегло глянул на Изи, — тогда ладно, пока. А потом Антон ещё несколько минут стоял около холодильника, пока Изи боязливо переминался с ноги на ногу. Антон, на самом деле, злился не на него, и даже не на Макса, а на себя. В голове сразу множество слов и воспоминаний, шутки в школе и брезгливые слова мамы. Расплачивались за покупки они в тишине, Изи шёл на пару шагов позади, держал дистанцию не для себя, а для Антона, который стоял с тележкой у кассы вжав голову в плечи. Даже Изи по молодости испугался бы такого происшествия, а что уж тут говорить про Антона. Все сумки до квартиры нёс Антон, доверил Изи только лёгкий пакет с бумажными полотенцами. У него даже в плохом настроении хватало ума не давать парню с травмированными руками тяжести. Смотреть на то, как Изи потом несколько часов выгибает руки и глотает обезболивающее, было физически дискомфортно. Они вдвоём зашли в квартиру, Антон шумно поставил пакеты в прихожей и прислонился к стене. — Ты поедешь? — спросил Изи, не проходя дальше. — Куда? — Домой, в общагу? — Ты хочешь, чтобы я уехал? — устало спросил Антон. — Нет, никогда. Просто, блин, ну Макс… — Уеду сейчас, придётся прятаться всегда, да? Макс - это мелочь. Не захочет после этого общаться со мной – его дело. И Изи сразу же чувствует, как становится легче дышать. Подходит ближе к Антону и мягко целует его губы, обхватив ладонями лицо. Наверное, сейчас Изи мог бы сказать, что он чувствует себя, если не счастливым, то живым. Что у него есть смысл, хоть и нет цели, что он хочет жить, потому что есть для чего. Раньше Изи никогда не верил всем этим влюблённым, которые только и говорили, что о своей любви. А теперь у него самого каждая мысли заканчивалась Антоном, каждая. И он не верил в верность, привязанность и прочее, ему было круто со связями на пару ночей, а в отношениях с Колей он чувствовал только напряжение и давление. Но Антон он был другим. Точнее, все становились другим рядом с ним. Мир становился тише, краски ярче, слишком светло и очень горячее. В венах пульсировала кровь, щеки пылали. Не было бабочек в животе, дыхание оставалось ровным и глубоким, Изи крепко спал и хорошо ел, ни одного симптома влюблённости. Никаких посторонних мужчин, никаких пьянок, сигареты и те редко. Но почему-то даже тот вечер, когда Антон и Ира собрались у Изи чтобы поиграть в настолки, кажется более запоминающимся, чем десятки вечеров до. А ещё семья Антона. Изи ужасно хотелось побаловать их, позвать в ресторан, накупить разных милых вещичек и тому подобного, но Антон категорически запретил Изи сорить деньгами и строить из себя не пойми что. — Думаешь они не догадаются? — повторял Антон, а потом недовольно поджимал губы, — Прости, но это слишком рискованно. Но Изи не смирился и придумал более безобидный формат, при котором у семьи Антона было бы меньше подозрений без отлучения от их компании. — Антон, почему ты больше не живёшь в общаге? — спросила однажды Любовь, — Прости, я не слежу за тобой, случайно сказал комендант. — Я… — растерялся Антон, — я ну не то чтобы не живу, скорее иногда не ночую. — Где ты живёшь? — уже не так мягко спрашивает мама, и бросает быстрый косой взгляд на Изи, — Антон, ты ничего не хочешь нам сказать? Изи почти физически почувствовал, панику Антона. Услышал, как он судорожно вздохнул, и как нервно застучал пальцами по столу, выдавая себя с головой. Он никогда не простит этого Изи. — О, да брось, — резко выпалил Изи, натянуто улыбаясь, — ты не рассказал им про Иру, что ли? — Ира? — переспросила Любовь, а сестры заинтересованно навострили уши. — Ага, это его девушка. Изи в тот день приехал с Антоном к нему домой пол предлогом что хочет приготовить традиционные блюда, которые готовила его мама. А теперь Антон судорожно глотала воду, чтобы скрыть кашель, а его сестры и мама с не скрываемым интересом слушали его рассказы об Ирине. - Тоша с ней познакомился у меня на работе, - между делом добавил Изи, - Да, Тоша? Антон с шумом поставил стакан на стол и внимательно посмотрел на Изи и эту его лукавую улыбку. - Да, Изи. - О, круто. - Маша решила пойти в наступление, - Ты почему нам не показывал её? — У нас всё ещё совсем не ясно, — запнулся Антон, — Не хотел торопить события. — Ты нас познакомишь с ней? — Юля вздёрнула тонкую бровь. — Разумеется, разумеется. Думаю, я приглашу вас как-нибудь на ужин ко мне, пойдёт? — Изи широко улыбнулся, — Там и познакомитесь с Ирой. Все кроме Антона согласно закивали. А потом Изи долго извинялся, сам охреневая от свей тупости. Нужно было убедиться, что в квартире нет ничего из вещей Антона, а их было предостаточно за почти полгода отношений. Антон ворчал что-то про "тупого педика который решил повыпендриваться", а Изи пытался не паниковать. Через полчаса должна была прийти Ира, и тогда шоу начнётся. — Зато твоя мама была так рада узнать, что ты, — Изи усмехнулся, пряча рубашки Антона в чемодан, — что ты нормальный. Черт, теперь я понимаю, о чём ты говорил. Антон неуютно поёжился и вернулся к уборке. В шкаф летело всё: совместные снимки, подзарядка от ноутбука, футболки, пижама и даже трусы, зубная щётка, любимый шампунь и именная кружка. Стало дико тоскливо, при виде того, как легко можно скрыть его существование в жизни Изи. Проще, чем ожидалось. А потом пришла Ира, и они гоняли по кругу вопросы, которые ей будут задавать. Она честно пыталась всё запомнить, даже подержала Антона за руку, чтобы выглядеть естественно, а Изи не прекращал её благодарить и пичкать информацией про Антона. — У него аллергия на цитрусовые. Он близорук на один глаз, ненавидит плавать, умеет вязать крючком. В пятом классе в драке сломал руку. И ещё гора ненужного барахла, которое было для него неимоверно важным. Когда пришла семья, Антон приобнимал Иру, а она любезничала с его сёстрами и матерью. Они ужинали приготовленной Изи индейкой, и пили чай, заваренный им же. Но всем сказали, что: — О, Ирина, у вас золотые руки! — мама расплылась в улыбке. — Спасибо! А мне Тоша так много рассказывал про вас, вы удивительно сильная женщина. Мама светилась, сестры с подозрением всё слушали, Ирина из всех сил пыталась быть какой надо, Изи кивал, как болванчик, а Антон пытался контролировать ситуацию. Но мелочь выбила его из колеи. — Ой, а каким полотенцем можно вытирать руки? — спросила Маша из ванной. — Руки бежевым, только верни в сушилку потом. — автоматически ответил Антон, и только после понял, как это звучало. Изи не смотрел на Антона, сделал вид, что ничего не произошло, а вот Ира смутилась, вскочила со своего стула и понеслась на кухню, как будто так смогла бы показаться приличной хозяйкой. Надо бы что-то сказать, но ничего на ум не приходило, Изи быстро придумал новую тему для обсуждений, и попытался вовлечь всех в разговор, и может быть все и забыли о неловкости, но не Антон. Ничего такого не произошло, всё не так страшно, он просто сказал про полотенце. Господи, просто полотенце, не трусы на батарее, не рука Изи на заднице, но как-то всё равно глупо. А потом Антон и Ира вместе вышли на балкон, чтобы подышать, или обсудить, как они оба пролажали. — Да любому, кто имеет глаза, будет ясно что вы пара. — выдохнула Ира, — Это очевидно. Ты говоришь, Изи подхватывает, вы можете передавать друг другу предметы, даже не сговариваясь. Всем ясно что вы любите друг друга. — Нельзя чтобы так подумали, понимаешь? —Да они адекватные, они поймут. — Нихера. — Антон потёр глаза тыльной стороной ладони, обернулся, чтобы через стеклянную дверь было видно, что происходит в комнате, — Нихера они не поймут, Ира. А если и поймут, то им придётся очень долго это всё... А за это время мне будет нужно отдалиться, и я... —Я поняла тебе. — тихо сказали Ира и, повернувшись к Антону лицом, прошептала, — Они смотрят на нас сейчас, поцелуй меня, и они поверят. Ок? С Изи потом разберёмся. Антон посмотрел сквозь шторы в комнату, там Изи и его семья болтали о чём-то, и их взгляды действительно были прикованы к балкону, но Изи, в отличии от семьи, не улыбался, его лицо не выражало ничего, он просто гас на глазах, пока Антон преодолевал один сантиметр в секунду до губ Иры. Совершенно незнакомых и не нужных. К горлу подступил ком, от стыда и раздражения к себе, но он уверенно сжал плечи Иры, едва касаясь её губ своими, а потом отпустил, сказал что-то в духе «Прости, прости меня. Выйди к ним, пожалуйста, выйди к ним, я не могу». А потом сел на пол, упираясь ногами в пуфик. Он слышал, как щёлкнула дверь, когда Ира вышла к гостям, слышал их голоса и всё такое. Как всё закончилось он не помнил. Очнулся от оцепенения только когда все ушли, оставляя его наедине с Изи. Изи молчал, стоял прислонившись спиной к входной двери, плотно сжав губы, смотря на свои цветастые носки и иногда поправляя волосы. Страшно было не из-за того, что он поцеловал девушку, а от того, что он ещё глубже закопал их с Изи, и теперь почти не выбраться. Потому что он придумал себе девушку, и притом Иру, которую просто так не уничтожить в памяти семьи. Изи молчал и не двигался, в висках гудело, мутило дико. — Изи… — Пожалуйста, избавь меня от своих оправданий. — просипел Изи. — Послушай, пожалуйста… — Как ты думаешь, что нас ждёт дальше? — Изи пристально посмотрел на Антона, — Ну, расскажи? — Не знаю. — Тц, — криво усмехнувшись, Изи коснулся своего лба, — не знаешь… — Я не могу им сказать, Изи, не могу. — Слушай, я это понимаю, но я так устал. Ты знаешь, сколько лет мне понадобилось, чтобы перестать скрывать вообще всё? — Твоя семья тоже не знает. — уколол Антон. — Ага, только я с семьёй вообще не общаюсь, а Кира с Якобом знают. — Изи покачал головой, — Это не конкурс, Антон. Мне кажется мы делаем что-то не так. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Антон, со сложенными на груди руками подошёл ближе к Изи, — Рассказал семье? Как ты думаешь, через сколько лет я пожалею, что остановился тогда на дороге? — Я не прошу тебя выбирать между мной, и семьёй. — слабо прошептал Изи, — Просто устал. — У нас всё отлично. — Думаешь. А что будет, когда ты станешь юристом? — Мне не обязательно посвящать людей в то, с кем я сплю. — выплёвывает Антон. — Именно. Но мы не спим. Не просто спим. Мы живём вместе, и я хочу, чтобы было так и дальше. — Изи мотает головой, — Я хочу жить с тобой, как семья, если тебе так угодно. И пока всё идёт к этому. Мы подходим друг другу, и рано или поздно мы поймём, что всё так и должно быть. И я не хочу отказываться от этого. Но иногда мне кажется, что ты недопонимаешь, с чем тебе придётся столкнуться. — С чем же? — Тебя могут уволить, если узнают про нас. Твоя семья может отказаться от тебя, моя семья может угрожать тебе. Соседи будут косо смотреть, и в магазинах будут смешки. Если мы усыновим детей у нас их могут забрать, а если свои… То тоже. Мне страшно. Но я готов рискнуть всем, если потребуется, но не могу просить этого от тебя. И мне страшно. — Изи прекрати. — Антон, я боюсь разочаровать тебя. Я боюсь потратить твоё время. — Но ведь я сейчас с тобой! Изи смотрит в пол, губы поджаты, щелкает пальцами и собирается с силами, чтобы сказать что-то лишнее. Антон и не думал, что вечер закончится так плохо. Ожидал что брюнет будет кричать, кидать вещи, кусаться, как всегда, говорить что-то про «эксперименты» и может подуется пару дней. Но Изи был почти спокоен, и совершенно опустошён. — Что ты хочешь услышать? — Ничего. — Изи, мне тоже страшно, очень. И я не могу обещать тебе ничего, но я сейчас люблю тебя. Прямо сейчас. И я не знаю, что может это изменить, понял? Не так он хотел признаться ему в любви. Да, он говорил это по пьяни, во время секса или, когда Изи просил, но сейчас он болезненно остро ощутил, что от внутри всё сжимается и горит. И до ужаса пугает то, что Изи не отвечает, поднимает взгляд и медленно садится на пол. — Я понял тебя. Прости что снова устроил тебе неприятности. — Ты не виноват, Изи, — прерывает парня Антон, садясь рядом, — Ты вообще не виноват. Изи усмехнулся, когда Антон попытался утешающе погладить его по волосам, и за эти несколько секунд всё плохое что произошло за вечер вдруг рассеялось. Они целовались, а потом долго сидели на балконе и смеялись. Антон массировал зажатые пальцы Изи, чувствовал, как мышцы не поддаются, и он иногда шипит от боли. Всё снова налаживается. Антон ездит на учёбу и на работу, Изи посвящает почт всё своё время галерее, вместе они проживают свою лучшую версию жизни. Пара моментов, омрачающих идеальное счастье, конечно есть, но Антон не говорит о тычках от Макса, а Изи не говорит о Насте, приезжающей прямо в галерею к Изи, и называющей его «Мой дорогой». Изи конечно бил тревогу и просил брата и сестру разобраться с этим, но они каждый раз просили подыграть Насте, потому что нужно ещё немного потянуть время, заставить Фроловых принять нужные Адлерам условия. И вот проходит месяц, и Настя ежедневно пишет Изи, а он отвечает, отмахиваясь от Антона тем, что это все по работе. Слава богу, он не подозрительный и не ревнивый от слова совсем. Даже подумать не может что Изи водит подростковый роман со светловолосой королевой красоты. А какие могут быть подозрения, если Изи буквально всё время окружает его любовью, восхищением и превращает всё время в особую праздничную вечеринку. — Он твой. — В смысле? — Этот мотоцикл твой. — Нет! Это дорого, я не могу принять такой подарок! — Это моя прихоть. Может я непременно хочу, чтобы меня имел парень на байке. Изи нравилось наблюдать за палитрой эмоций на лице Антона, как его чудесные брови взлетали вверх, потом хмурились, как он открывал рот, чтобы что-то сказать, а потом поджимал губы. Разумеется, ему хотелось объездить мотоцикл так, как ребёнок хочет скорее поиграть с новой игрушкой. Но Антон всё ещё горделиво не мог принимать подарки от парня. — Просто поцелуй меня, и поехали кататься. — выдохнул Изи, утыкаясь носом в шею Антона, — У нас есть два шлема. И Антон сдался, позабыв про Изи кинулся к мотоциклу, и только через четверть часа они поехали кататься по ночному городу. Антон восторженно комментировал плавность хода мотоцикла, а Изи просто жутко нравилось чувствовать под собой крепкую спину.