Ненадежные рассказчики

Перед началом учёбы Антон должен был встретиться с мамой. Она отправила смс ещё вечером, попросила прийти поговорить с ней в кафе неподалёку от универа Антона, и кроме этого не написала ничего. Антон конечно знал, о чём она хотела поговорить, и от этого всё сильнее хотелось не приходить. Он прокручивал в голове несколько отмазок, и несколько сценариев развития их диалога, и не мог выбрать хоть пару. Наверное, нужно было обсудить это с Изи, но Антон не мог. То ли потому что не хотел снова поднимать неприятную для обоих тему, то ли боялся, что Изи убедит его поговорить с мамой открыто. В любом случае, на часах было ровно девять утра, и Антон сидел за столиком. Через пару минут пришла мама, и его сердце ухнула куда-то в пятки. Она туго затянула волосы в хвост, надела свитер с крупной вязкой, и смотрела на Антона холодно. Так, должно быть подумалось Антону, смотрят на младенцев матери, которые вот-вот откажутся от них, потому и не берут на руки, как бы не просили врачи. И от этого сравнения почти заболела голова. Они поздоровались, но никто не сказал ничего кроме. Принесли кофе и десерты, но ни к тому, ни к другому никто не прикоснулся. Антон не выдержал первым. — Что ты хотела обсудить? Мы ведь не кофе пришли пить. — Антона… — мама тяжело вздохнула, посмотрела прямо на сына, — Ты в последнее время изменился. — Люди меняются, мам. Это естественно. Она не ответила, провела пальцем по ободку чашки, перевела взгляд на окно, что-то разглядывая там, а потом снова уставилась на Антона. — Откуда у тебя мотоцикл? — У друга по дешёвке взял. — не покраснев солгал Антон. — Антон, он стоит больше двухстах тысяч, не держи меня за дуру. — она сделала паузу, — Это Изи, да? — Что? Ну вот, теперь подступила паника. Но Антон смог сдержать себя в руках, почти улыбнулся и сделав вид, что до него дошло. — Ааа, ты про друга. Да байк Изи, потому то он его и продал мне за гроши. — пока вранье на достойном уровне, — У него проблемы с руками, он не может водить. Да и после аварии тоже ссыт пока, ну, понятно, почему. Мотоцикл, типа, напоминает ему обо всем этом, и это лучше, чем если он будет пылиться в гараже. Ну и, Изи знает, как я люблю мотоциклы. Это лишнее, Антон запоздало понимает, что это всё, стоп, красный свет, больше нечего говорить. И мама тоже понимает это, но всё ещё не говорит прямым текстом. А Антон всё ждёт, что она вот-вот улыбнётся и скажет, что Изи классный, и Антону с ним повезло, и что она рада, что сын счастлив, и что она будет поддерживать его и поможет ему чем угодно, и пошутит про Иру, и скажет, что сестры будут в шоке, а может подколет его, или скажет, что хотела бы внуков, или обнимет его, или хотя бы перестанет смотреть на него как на пустое место. — Антон, я знаю, что не могла дать тебе всего, в чём ты нуждался, знаю, и да, наверное, тебе не хватало мужского внимания, но… — О чём ты? — нет, это говорит не Антон, хотя голос его. Мама облизывает губы, стучит по столу, осматривает вокруг, наклоняется над столом и шепчет: — Ты гей? — Черт, — это конец, буквально конец, — нет! — Антон, ты совсем молодой, тебя легко обдурить, тем более взрослому и богатому человеку, но ты должен помнить, тебя не так воспитывали. Его сейчас стошнит, и от страха, и от мерзких слов матери. Хочет прижать к губам салфетку и проблеваться, но он сидит, как кол проглотил, и смотрит на маму сквозь белую пелену перед глазами. А она всё продолжает говорить, и говорит, и говорит. — Подумай о будущем, это же какой позор. Ты повзрослеешь, поумнеешь, а все в тебя пальцем будут тыкать, и от этого не отмыться. А девочки? Что с ними? Дети жестоки, над ними будут смеяться. Все же узнают. — Я… — Антон кашляет, — Я не гей. — Это же какой позор, Антон. Ты понимаешь? — она останавливается, трёт руки, как будто пытается унять их, — Ты ведь не глупый, понимаешь, что такие ошибки не забываются. Это не ошибка, это Изи. Это Изи, и его улыбка, то как он готовит завтрак и поёт на французском, то как он плачет, когда смотрит фильмы про супергероев, и еженедельные попытки начать бегать по утрам. Это не ошибка, это Антон, и его жизнь. Его жизнь больше, гораздо больше, чем слово «ошибка». — Мама, прекрати. Мне противно. — Все уже болтают, ты знаешь, они говорят такие вещи… Папик… Как? Я знаю, у тебя не было отца, может ты так замещаешь, наверное. Наверное, я сделала что-то неправильно, неправильно тебя воспитала. — Ты говоришь чушь. — Этот твой Изи мне сразу не понравился. Размалёванный, манерный, сразу ясно что у такого на уме. Изи сидит на кухне его дома, болтает с сёстрами и ест кашу. Изи забирает его с Ирой, и везёт на выставку, на нём строгий костюм и он включает Синатру. Изи улыбается маме, делает комплимент. Изи побитый, в пижаме Антона едва может дышать, пока мама заботливо интересуется чем может помочь. Изи грязный тупой извращенец, животное, соблазнившее её сыночка. Голова кружится, Антон не уверен, что его не стошнит прямо на стол. — Ты ведь нормальны, да, Антон? — спрашивает мама, тревожно оглядывается по сторонам, — Скажи, что ты нормальный. — Антон кивает, — Брось все эти глупости. Ты ведь понимаешь, что если ты решишь, что ты из этих, — он делает странное движение рукой, — то это всё изменит. — Ты не будешь меня любить? — Нет, буду конечно. — голос мамы слишком обыденный, точно обсуждает дурацкую новость, — Но ты сам-то изменишься. Получается я тебя не знала, и любила совершенно другого человека. — Мам, всё в порядке, я натурал. — Антон, — мама пронзительно смотрит ему прямо в глаза, — я не хочу, чтобы мой сын был геем. Ты понимаешь? Антон понимает, кивает, через силу допивает кофе, прощается, как ни в чём не бывало, и выходит из кафе. Ничего не хочется, только помыться под холодной водой, или умереть. Первая мысль – написать Изи что всё кончено, но что-то мешает, и Антон так и оставляет сообщение неотправленным. На парах он не слышит ни слова из уст педагогов, и находится в неком трансе, пока ему вдруг не раздаётся звонок. — Антон, приезжай за Изи, — голос смутно знакомый, девушка выдыхает в трубку, — ему плохо. — Кира? — ответа нет, значит он прав, — Может скорую вызвать? — М, нет. — на фоне посторонняя возня, мычание и ропот, — Ты на мотоцикле? Возьми такси, ок? Когда Кира присылает смс с адресом, Антон вызывает такси и просит Макса предупредить руководителя что ему нужно бежать по семейным делам. Когда такси останавливается у нужного здания, Антон удивлённо понимает, что это не жилое здание, а огромное построение с пафосными зеркалами-окнами и стильной надписьюAdlerpro. Взгляд тут же зацепился за собственные ботинки, помятые и старые, и стало неловко. На какое-то время даже волнение за Изи ушло, если не на второй план, то стало менее резким. В холе пахло апельсинами и лавандой, улыбчивая девушка на ресепшене сразу поменялась в лице, увидев Антона, и не дав ему сказать и слова выпалила: — Добрый вечер, вы Антон? — Да, добрый вечер. — Пожалуйста, подождите минуту, сейчас за вами спустятся Антон кивнул, сделал несколько шагов назад. Рядом были красивые и удобные диваны, но он не хотел садиться, мялся. Девушка за стойкой старалась не смотреть на него, пялилась на белый пластик столешницы и всем видом изображала пустоту. Давно Антон не чувствовал себя так гнусно, хорошо только, что через минуту створки лифта распахнулись и по полу защёлкали ботинки высокого мужчины в костюме. Он обезличено кивнул Антону и объяснил, что его ждут на другом этаже. Почему-то и девушка, и мужчина в костюме вели себя не чтобы странно, скорее так же неуверенно, как будто они, как и Антон, не знали, что нужно делать в такой ситуации. И Антона гадал, что происходит, почему Кира не смогла отправить Изи домой на такси или что-то в таком духе. К чему такие сложности? Вопрос решился сам собой, когда мужчина в костюме со вздохом вышел из лифта, и кивком указал Антону на дверь в переговорную со стеклянными стенами. Там, как рыбка в аквариуме, за которой наблюдают скучающие зрители, стоял Изи. Точнее не стоял, по движениям было видно, что он пьян. Он швырял бумаги, кричал и ходил вокруг столов, за которыми сидели люди. — Опять напился и устроил шоу. Никто не может его успокоить. — объяснил мужчина в костюме. Не спрашивая разрешения Антон быстро пошёл к переговорной. Желудок уже сжимался от предчувствия. Люди за столами не смотрела на Изи, а Кира пыталась успокоить брата, кругами ходя за ним. Антон мог только видеть картину, но слов он не слышал. — Не, вы скажите мне просто с кем ещё нужно трахнуться чтобы вы могли продать пушки повыгоднее, и всё, ок да? — кричал Изи, — Они запихали меня в машину и отвезли, я думал прямо там убьют! Кира, ты в своём уме? — Не позорься. — прошипела Кира. — Тебе стыдно? Ты стыдишься меня? Тебе стыдно что я шлюха, или что я пидор, или что я алкоголик? Или тебе стыдно что я твой брат? — Выйдем, обсудим всё. — Что обсудим? Вы подписали контракт! Я отказал им, они меня преследуют. Я пришёл к сестре за помощью, потому что это ты втянула меня в это, но что получаю? Ты говоришь мне что всё нормально? Что нет ничего страшного? Кира, твою мать, они меня затолкали в машину прямо у дома, ты понимаешь? — Израиль, мы на работе, прекрати. Антон зашёл в кабинет, дверь бесшумно захлопнулась за ним. В кабинете ощутимо пахло алкоголем, Антон застыл на пороге, его никто не замечал. Изи постоянно отбрасывал волосы с лица широкими движениями, руки мелко дрожали, а футболка Антона странно свисала на одно плечо. — А, ты из-за них? — Изи наклонился над одним из сотрудников, и как в плохо фильме потрепал его по волосам, — Милый, ты ведь не будешь болтать о том, что увидел? — Нет. — просипел мужчина. — Боже господи. — простонала Кира. — Детка, я всё улажу, забей. Ты просто скажи, под кого мне лечь? Я ведь тупо средство, да? — Изи захохотал, повернулся и наконец заметил Антон. От показного веселея не осталось ничего, он растерянно остановился, и Антон мог физически почувствовать, как ему плохо, и как он нуждается в том, чтобы кто-то успокоил его, — Прости… — одними губами прошелестел Изи. Вокруг были люди. Немного, человек пять, включая Киру. Они все смотрели на Антона, и Изи смотрел на Антона, и все чего-то ждали. А он не представлял, что нужно сделать, точнее, что будет правильным. Он встретился взглядом с Изи, и сомнения пошатнулись. Антон быстро пересёк комнату и обнял горячее от выпитого алкоголя тело. Несколько секунд он просто чувствовал, как под тонкой футболкой бьётся сердце, и лёгкие в бешеном темпе качают воздух, а потом отстранился, всё ещё держа одну руку на плече, и тихо сказал: — Поехали, а? — Прости меня. — нижняя губа Изи задрожала, как у ребёнка, который вот-вот заплачет, — Я так сильно испугался, я так сильно испугался. — Они бы тебе ничего не сделали, перестань. — грубо оборвала брата Кира, перевела раздражённый взгляд на Антона, — Езжайте домой, вас Вова отвезёт. Антон кивнул, притянул Изи ближе к себе и пошёл вместе с ним к выходу. У дверей их ждал безымянный мужчина в костюме. Он искоса посмотрел на Изи и Антона, хмыкнул и сказал, что проводит их до Вовы, а когда Изи сказал, что ему срочно нужно в туалет, наклонился к Антону, и цокнув начал говорить. — Когда-нибудь эти евреи захватят мир. — При чём здесь это? — Ну, Адлеры готовы что угодно сделать, чтобы загрести ещё больше. — он покачал головой, прищурился, — Ладно убирать конкурентов, дело привычное, но сейчас они связались с теми, кто им не по зубам. — А зачем вы мне всё это говорите? — не скрывая своё раздражение процедил Антон. — Ты ведь того, — мужчина многозначительно приподнял бровь, — с младшим их? — Всё ещё не понимаю, что вы хотите сказать. — Ой да ладно, много таких уже повидал. Ты в голову то больно не бери, что Израиль говорил, у него всегда были проблемы с употреблением. — Давно его знаете? — Да уж лет пятнадцать на их семью работаю. Он же часто такие концерты раньше устраивал. — Никогда таким его не видел. — признался Антон. — Ну всё, значит, надоел ты ему, парень. Снова в загул ушёл твой Изи. — Мне кажется, вас это не должно волновать, да? — Был бы благодарен, что говорю тебе. Беги скорее от этого парня. Маму свою погубил, царствие ей небесное, и тебя погубит. — Что? — Аааа, — тянет мужчина, — так ты не знаешь. — по его губам расползается кривая ухмылка, — Он пьяный сел за руль, попал в аварию, мама на месте умерла, у него руки раздробило, в крошку. Пришлось с поджатым хвостом в Россию возвращаться, к семье, сам даже ложку в руках держать не мог. Мама у него была хорошая женщина, но сама его разбаловала. — Когда это было? — Да давно уж, лет восемь назад, наверное. Так что Израиль всех до беды доведёт. У Антона плывёт перед глазами, он крепко сжимает зубы и смотрит на дверь туалета, где находится Изи. Срывается с места, и заходит в туалет, там находит Изи сидящим на полу, около унитаза. Внутри всё кипит, и Антон наклоняется над Изи, хватает его за воротник собственной футболки и даёт ему хлёсткую пощёчину. Изи оседает на кафель, таращится на Антона с непониманием, пока Антон снова замахивается и удар прилетает прямо по губам. Щеки жжёт, губы пульсируют, кажется, кожа на губах лопнула, но Изи это минимально волнует. Он готов разрыдаться, просто позорно расплакаться в общественном туалете, пока его парень стоит с красным от злости лицом, а под дверями ждёт телохранитель сестры и глумится. Изи повёл себя глупо, да, но он надеялся, что реакция Антона будет другой. Он ждал поддержку, или хотя бы что ему дадут возможность оправдаться. Хотя, то что сейчас происходило, было в рамках того, к чему привык Изи. И почему он думал, что сейчас должно быть по-другому. По губам проезжает свёрнутая в двое туалетная бумага, стирая кровь, затем летит в урну. Антон поднимает онемевшее тело за шкирку, как ребёнка, и толкает к выходу. От унижения Изи ничего не соображает, пьяные мозги вообще не шевелятся, пока он волочётся за Антоном к выходу. Там, уже ждёт машина брата, а у дверей стоит Вова. Он с тревогой смотрит на Изи, и хочет подойти к нему, но Антон жестом показывает, что всё в порядке, а Изи впервые не чувствует себя в безопасности рядом с ним. Вова не лезет под руку, но спрашивает Изи, всё ли хорошо, на что Изи только кивает, пока Антон почти толкает его в салон. — Израиль, куда вас отвезти? — спрашивает Вова, встречается взглядом с Изи. И ему становится ещё хуже, потому что Вова смотреть на него без ненависти, с сочувствием, даже пытается улыбаться уголком губ. — Домой, можно? — Конечно. — он кивает, — Трудный день, да? — в голосе только понимание и теплота. Изи резко хочется позвонить отцу, но лаже пьяный, он понимает, отец не будет слишком рад его бубнежу и жалобам. — Угу, сложный. — Осмелюсь предположить, что дело в Фроловых, да? Изи кивнул вместо ответа, чтобы не начать плеваться словами прямо тут, как маленький. Осторожно посмотрел на Антон, недовольно повернувшегося к окну, попробовал кончиками пальцев коснуться его плеча, но успел одёрнуть руку прежде, чем Антон повернулся к нему. — Что? — Прости меня. — Изи шепчет, и тут же закусывает губу, — Антон, правда, прости пожалуйста. Тебе стыдно за меня? Антон не отвечает, Изи с силой трёт глаза, чтобы хоть немного собраться. Оставшуюся часть пути просто силится не открывать рот, а когда машина паркуется, вздрагивает. Антон первый выходит из машины и отходит к забору у дома. Изи в панике хватается руками за сидение, слабо надеясь, что весь сегодняшний день исчезнет, если он достаточно долго сможет не дышать, он перепишет его заново. И не поедет на работу, не сядет в машину к Фроловым, и они не отвезут его на стройку на окраине, и не будут рассказывать, что сделают с ним, если он вздумает бросить Настю. Если бы можно было переписать этот день, то всё было бы отлично. А сейчас достигнута точка невозврата, и больше не будет как прежде. Теперь он не может полагаться на Киру, отношения с Фроловыми приняли агрессивный характер, и Антон больше не на его стороне. — Изи, — доносится с переднего сиденья, — хочешь, я увезу тебя? — Нет, Владимир, — слова едва различимы, — спасибо за помощь. Изи выскальзывает из машины, закрывает за собой дверь и идёт — Антон, я хочу рассказать тебе. — подаёт голос Изи, ждёт реакцию Антона, но её нет, — Ты можешь меня выслушать? — Что ты хочешь сказать? — Хочу объяснить, что случилось. — Думаешь мне интересно? — Что? Почему ты так говоришь? — Думаешь я не замечаю всего этого? Почему ты не можешь делать всё нормально? — Антон, я пьяный, я не понимаю, что ты хочешь сказать. — Изи слабо улыбается, пытается сбавить напряжённость обстановки, — Ты можешь сказать мне нормально? — Вообще ничего не хочу говорить. — Ты устал от меня? — Да. — Мне уйти? — воздуха не хватает, и Изи буквально на ощупь садится на пол перед стулом Антона. — Изи… — Пожалуйста, мне уйти? — Прекрати, прекрати. В комнате душно, Изи поднимается на слабых ногах и бредёт к окну. — Антон, я сделаю как скажешь. — К чему всё идёт? — тихо спросил Антон. — Ты видишь проблему? — Да. — И какую? — Я узнал много нового. — Ты обещал мне не верить сплетням. — Твоя семья – буквально мафия. Они торгуют оружием, понимаешь? — Ты обещал… — Но это не сплетни, это факт. Ты сам это признал! — Тебе жить не с моей семьёй, а со мной. — Изи отходит от окна и наклоняется над сидящим за столом Антоном, — Поцелуй меня, и вспомни, что ты со мной, а не с моей семьёй. — Нет. — Антон сбрасывает с себя руку Изи, — Ты тоже не говорил мне многое. — Прости, прости.... — Ты имеешь отношение к бизнесу семьи, скажи честно? — Я никчёмный. — Ты связан с их бизнесом? — Они меня заставили, Антон. — Какого хера? — Случайно, это случайно, клянусь. Я скоро выйду, мне просто нужно отвлечь внимание, пока Якоб с Кирой заключают контракт. Ничего плохого, просто должен общаться с дочерью владельца компании. — Общаться? — Изи невнятно мычит, — Они ведь не знают, что ты гей? — Всё будет в порядке, никто не узнает о нас! — Изи встал на колени перед стулом, чтобы быть на одном уровне с Антоном, и взял его за руки. На этот раз Антон не оттолкнул его, — Пожалуйста, не глупи, мы оба в безопасности! Я не нужен семье, честно, я им не нужен! Я нужен только тебе! Антон упрямо сжал губы, и всем видом говорил, как ему плевать на Изи. — Антон, чего ты от меня хочешь? — голос Изи дрогнул от слез, — Я сделаю, честно. Я не могу уйти из семьи прямо сейчас, но мы сможем переехать. Я продам всю недвижимость, которая есть, нам хватит на переезд, буду работать где придётся. Как скажешь. Просто скажи, что мне сделать. — Изи, они преступники? — Но ведь не я, — слезы уже в глазах, — Не я ведь. И ты можешь просто забыть о них, как и я забуду. — Я так не думаю. — Скажи, что не бросишь меня, и поцелуй. — Изи поцеловал руки парня, быстро, оставляя тепло на ладонях, — Ну же. Голова закружилась, и ужасный стыд залил глаза. Он вынудил Изи снова унижаться, стоять на коленях и умолять. Он делает это раз за разом, просто постоянно. Изи вечно приходится уговаривать Антона, извиняться и выпрашивать. — Давай уже, поговори со мной! — внезапно кричит Изи, и Антон почти рефлекторно, снова, влепил парню пощёчину. Это был перебор, Антон уже понял, но вместо того чтобы попросить прощения, хоть в этот раз, Антон наклоняется над Изи и размашисто проходится губами по его лицу, оставляя влажный след. Изи тихо заскулил, как будто плача, но не пытался тянуться ближе, крепко зажмурился и ждал, дыша мелкими стежками. И Антон не хотел быть добрым, не с этим новым незнакомым Изи. Магический образ парня тает на глазах, теперь очевидно – он обычный зажравшийся мудак, из-за таких как он Антон и решил стать юристом. Из-за богатых детишек, садящихся пьяными за руль, из-за бизнесменов с толстыми кошёлками и пустоголовыми телохранителями. И если вдуматься, он ненавидит всё, что окружает Изи, и самого Изи. Антону противно, что хочется толкнуть Изи от себя и выбежать из его квартиры. Голоса его родственников звучат в его голове, выдуманная сцена аварии отдаётся болью о ребра, кровь с шипением проходит по сосудам, а Изи снова блядски скулит, и ради одного этого звука Антон готов забыть о его семье, о том, что он убийца, о своей семье, обо всём. Но всё ещё противно. И поэтому Антон слова целует Изи, на этот раз осознано, жёстко, как будто наказывает за то, что он боится и идёт против своих принципов. Подминает губы Изи, вылизывает его рот, как будто хочет заставить заткнуться навсегда, выпивает скулёж всё ещё бьющегося в истерике парня. Отрывается от губ, на мгновение, чтобы быстро поцеловать закрытые глаза, а потом снова вгрызается в истерзанный рот. Уже и на поцелуй слабо похоже, но Изи от этого успокаивается, напряжённое тело обмякает, и Антон только в этот момент понимает, что сжимает горло Изи, не душит, даже не близко, но на шее точно останутся пятна. — Ты не боишься? — выдыхает Антон прямо в рот Изи, но он не отвечает. Его бьёт мелка дрожь, то ли от прошлого стресса, то ли от возбуждения. Да и Антон уже думает далеко не о том, что из себя представляет семья Изи, или том, что они могут сделать с ним, если им вздумается избавиться от него, а только о том, что почему-то именно сейчас просто ужасно хочется заставить Изи плакать, не просто увидеть влагу в его глазах, а настоящую истерику. И Изи уже на пороге к ней, натягивает рукава, зажимает кисти рук между ног и как будто прячет их, и шумно дышит. Антон выпускает его шею из захвата, и Изи резко опускается на пол, с трудом удерживая себя в вертикальном положении, открывает глаза и испуганно смотрит. Слезы уже не удержать, и остаётся только унизительно глотать их, смотря куда-то в пустоту. Сил рефлексировать нет, думать о том, как все отвратительно и мерзко. — Слушай, прекрати реветь. — от слов веет ужасным высокомерием и хочется только сильнее создать разницу между их обычными отношениями, и тем то происходит сейчас. Антон с нескрываемым раздражением оглядывает Изи, цокает, решает, что всё-таки нужно пожалеть его, — Как мне тебя успокоить? Изи не отвечает, он захлёбывается и плачь уже переходит в икоту. Он всё так же сидит на своих ногах, но уже не тянется к Антону, он просто потерян. — Изи, иди ко мне, я тебя успокою. — говорит Антон, похлопывая себя по коленке. И он ждёт, что Изи обрадуется, бросится к нему и начнёт ластиться, как собака, которой протянули руку после звонкой оплеухи. Но что-то идёт не так. Изи перестаёт так сильно дрожать, поднимает голову, облизывает пересохшие губы и почти беззвучно произносит: — Не трогай меня. — Что? — Антон щелкает костяшками на руках. Изи мотает головой, отползает назад, с трудом поднимается, пьяно опираясь на руки, и наконец-то встаёт, Антон встаёт следом. — Ты такой мудак. — Изи шатаясь идёт к спальне, и ложится на кровать, не снимая одежды, кутается в одеяло и пытается дышать носом, чтобы унять всхлипы. В квартире тихо, если бы Изи не знал, то подумал, что дома один. Но переживать за Антона хотелось в последнюю очередь, вообще ничего не хотелось. Изи просто лежал на кровати и считал минуты, чтобы вытравить каждую мысль и каждое воспоминание. И так, в пустоте, прошло больше часа, прежде чем тёплая рука осторожно коснулась лица Изи. — Я принёс лекарство. — через полудрёму Изи услышал вкрадчивый голос Антона, и нехотя открыл глаза. — Класс. Вместо звука какой-то сдавленное карканье, которое тут же отдаётся болью в голове, ещё и губу саднит, Изи кстати так и не посмотрел, что с лицом. Антон аккуратно вложил в руку парня холодный стакан с жидкостью, и Изи привычно открыл рот, ожидая таблетку. запил её холодной водой, поставил стакан на тумбу у кровати, и снова откинулся на подушки. Антон продолжал стоять рядом с кроватью, с видом абсолютно пришибленным. На нем был накинут чёрный халат Изи, и смотрелось это ужасно странно. Изи не был уверен, что хочет сейчас слушать оправдания Антона. — Ты сможешь меня простить? Изи не ожидал такой постановки вопроса, поэтому тупо уставился на свои ногти, но нельзя было убегать от вопроса ещё дольше. — А нужно? — Мне нужно. — Ну, это всё меняет, да? — Изи, прости меня. Он не спросил, что произошло. Он не спрашивал, что с руками Изи. Не спрашивал, как погибла мам, или почему Изи вернулся домой. Не спрашивал у Изи ничего важного, на самом деле. И это мелочи, но сегодня он был обязан спросить, почему Изи не пивший с того момента как они впервые переспали, откровенно бухой влетел на работу к сестре. Он должен был слышать его крики о машине, и ещё кучу разных слов, но ему было легче проигнорировать это. Как все всегда игнорировали. И Антон не виноват, что и в этот раз поступил так, как ожидалось от всех. Изи и Антон не обсуждали то, что произошло. Антон наконец сделал всё как надо, долго обнимал его, целовал в лоб и спрашивал, может ли что-то для него сделать. Он не сказал ему про маму, а Изи и слова не вымолвил про Фроловых. Не то чтобы Изи и Антон так и планировали молчать, просто решили выждать немного времени. Не смотря на скандал, они не думали сдаваться, или отдаляться, но в силу своих трудных характеров, им обоим нужно было время остыть. На следующий день они оба сделали вид что ничего не произошло, но, на самом деле, Изи много думал о произошедшем. Точнее даже о том, что реакция Антона была не такой, как он ожидал. Совершенно не такой. И теперь нужно было принять новые обстоятельства, и уж точно не пугать Антона своими очередными тупыми проблемами. — Изи, мне кажется, нам пора перевести наши отношения на другой уровень. — мягко поглаживая ладонь Изи, предложила Настя, — Ты… Я знаю, ты из еврейской семьи. Для тебя важны традиции? — Да конечно. На губах Насти расцвела улыбка, и она много улыбалась, и это было неестественно. Она постоянно трогала Изи. Но на следующий день после поездки на стройку с Фроловыми, поговорив с Настей, Изи понял, что она знает обо всём, и, судя по всему, не видит в этом ничего плохого. — Ты видел ту статью? — лениво спросила она, — После благотворительного уровня. Нас называют парой десятилетия. Здорово, да? Наверное, со временем, ты бросишь своё увлечение, и возьмёшь все дела в свои руки. У тебя получится. — Настя, слишком рано… — Изи, вместе мы с тобой будем почти непобедимы. Мы младшие дети оружейных магнатов, сам подумай, мы должны быть вместе.