Ненадежные рассказчики

Отношения между ними были натянуты до предела. И они ухудшились не из-за того, что перестали любить друг друга. Просто облажались, и не смогли справиться с проблемами. Конечно, вместе они легко всё поменяли бы. Если бы Антон признался о разговоре с матерью, то Изи нашёл бы слова утешения для него. А Антон точно смог бы придумать выход, защитил бы от Фроловы. Но оба решили молчать. Закупившись продуктами, они шли по парковке к мотоциклу Антона. Изи целый день хотел, собрав волю в кулак покончить со снежным комом, который грозил раздавить. Но не успел. — Израиль, — пробасил кто-то, — стойте. Антон инстинктивно отступил от Изи, оставляя его одного. Изи обернулся, чтобы увидеть говорившего, Антон повторил его движение, но с опозданием. Лучше бы не оборачивался, потому что к ним шли те самые шкафы Фроловых, те самые, что были в машине. — Привет, — голос Изи звучал сипло, потому что резко упало давление, а горло сжало болезненным спазмом, — что случилось? — Виктор Сергеевич просил передать, что Насте всё понравилось. — сказав это, шкаф переступил с ноги на ногу, как будто ждал ответ Изи. — О, я рад. Это… — Изи сглотнул, перевёл взгляд с одно мужчины на другого, отбросил волосы с лица, — Это круто. — Виктор Сергеевич хочет спросить, почему вы уже неделю не отвечаете на все звонки? — Я… я… — один из шкафов многозначительно поправил полы пиджака, показывая кожаную кобуру, — Я был занят на работе. — Это кто? — уже не стесняясь показывать, кто тут главный, гаркнул темноволосый шкаф. Изи медленно повернулся, чтобы посмотреть на Антона. Он стоял прямо, сжав зубы, сложив руки на груди, смотрел перед собой, и Изи был уверен, он злится не на тех мужчин, а на Изи, это пугало адски. — Это мой друг. — силясь сказал Изи, — Он не при чём. — Что нам ответить Виктору Сергеевичу? — Что я позвоню сегодня. — Вы ведь не хотите обидеть госпожу Фролову? — шкаф вскидывает бровь, отвратительно цокает, покачивается на носках ботинок. — Мои отношения с Настей вас не касаются. — оборвал Изи, — Она прекрасно осведомлена о том, что между нами происходит. — Так не пойдёт, — шаг ближе к Изи, так что он чувствует запах неприлично дорогих духов, которыми шкафы щедро залили себя, — Это не тот ответ, который нам нужен. — Я приеду завтра. Хорошо? — Изи проговорил это так быстро, что они едва ли могли расслышать, — Пожалуйста, не здесь. Пожалуйста. — Мы возьмём номерок твоего друга. — ухмыльнулся темноволосый, и направился к Антону, — Диктуй. — С чего бы это? — тихо, но уверенно отвечает Антон. — Ты не понял, телефон диктуй! И Изи понимает, что Антон тоже увидел пистолет, и что он всё, черт побери понял, и что он продиктует номер, и скажет его правильно, и что он спросит, когда всё закончится, а Изи не сможет ответить. И что Антон прямо сейчас усугубляет ситуацию, потому что Изи придётся расплатиться и за это, и за пропущенные, и за всё вообще. И Изи понимает, что прямо сейчас рука темноволосого ложится на рукоять пистолета, чтобы Антон оценил. И Антон диктует номер, шкафы довольно лыбятся, прощаются с Изи, а уходя толкают его плечом. Изи стоит несколько секунд, ему страшно поворачиваться к Антону, и просто страшно, потому что это первый раз в жизни, когда никто, абсолютно никто, не будет защищать его. Не просто защищать, никто не поддержит его. В этот момент он не думает о том, что ему не нужно ждать чьего-то одобрения, чей-то помощи и разрешения постоять за себя. Он просто боится, и хочет, чтобы Антон обнял его, сказал, что всё наладится. Но Антон ничего не говорит. — Я всё объясню. — худшая фраза, которую можно придумать в их ситуации, но на большее Изи не способен. — Поговорим дома. — ещё более тупая фраза, после которой Антон идёт вперёд, как будто его не волнует, пойдёт ли Изи следом. Но Изи сбрасывает оцепенение, глотает ком в горле считает каждый шаг, что остался до квартиры. А там Антон садится на стул в кухне и ждёт оправданий. — Они работают на человека, с которым у моей семьи общее дело. — Изи, они шантажируют тебя? — Антон, прости. — Твою мать, Изи! Они шантажируют тебя! Как? — Они заставляют меня встречаться с Настей, младшей дочерью. — Изи наконец прорывает, и он говорит, и не может прекратить, — Сначала Кира и Якоб просили немного подыграть. Документы уже подписали, но Фроловы меня преследуют, а семья не помогает. Я подыгрывал, делал вид что мне нравится Настя, но теперь, когда бизнес семьи в безопасности, я могу не быть с ней, но меня заставляют. В тот день когда я напился и приехал в офис, Фроловы поймали меня, посадили в машину и отвезли на стройку. Угрожали. Я попросил у Киры помощи, а она сказала, что это ничего страшного, что всё в порядке. Они и пальцем не пошевелит чтобы помочь мне, Антон. — Почему ты не сказал раньше? — Потому что я блять боялся! — закричал Изи, — Это всё стало ужасным постепенно. Сначала хрень, типа встречи на благотворительных ужинах, и всё такое. А теперь я не знаю, что делать! Антон кивает, коротко обнимает Изи, а сам не понимает, что он несёт. — Езжай домой, я скоро буду. — бескомпромиссно говорит Антон, — Сумки не забудь, и не паникуй, ок? — Антон, прости меня, пожалуйста. — Изи, позабыв о пакетах идёт на встречу к Антону и берёт его за руку. От чего-то кажется, что надо сказать что-то прямо сейчас, потому что потом будет поздно, или уже ненужно, — Не уходи, поехали отсюда. Всё будет отлично. — Мне надо поговорить. — С кем? — всхлипнул Изи, не отпуская руки Антона, — Я жёстко накосячил, знаю, но давай мы вместе всё решим. — Едь домой, пожалуйста, мне надо сейчас уехать. — Ты домой скоро приедешь? — Да. Всё ок будет, честно. И Антон уходит, не ждёт пока Изи уедет. Когда он оказывается далеко от парковки, достаёт из кармана телефон и набирает номер, который ещё не успел вбить в контакты. Наверное, это самый лучший вариант. — Антон, я тебя слушаю. — раздаётся через пару гудков. — Привет, Кира. Нам надо поговорить, сейчас. — Да, конечно. — она выдыхает, — Сможешь приехать ко мне домой? Кира ждёт его на подьездной дорожке, и тревожно кутается в кардиган. Теперь Антон может нормально рассмотреть её, и отметить, что они совсем не похожи с Изи. И смотря в холодные глаза Киры, он не может увидеть в ней сестру Изи, и не может поставить её на место всех историй из детства. Она красивая, холёная и даже несколько высокомерная, но только она может сказать всё как есть. — Спасибо, что сразу отозвалась на мою просьбу. — Конечно. Только в излишне дорого оставленной гостиной Антон и Кира продолжили разговор. И Антон нисколько не стеснялся показаться грубым, поэтому спросил в лоб. — Изи сказал, что ему угрожают, а ты отказываешься помочь. Это правда? — Да. — так же в лоб ответила Кира, — Да, я не могу ему помочь. И Якоб с папой тоже, даже если будут знать все подробности. — Но почему? — Ты явно умнее, чем Изи. — голос Киры был тихим, — И для тебя это плохо. Мы… Мы не можем говорить всем что ты его друг, понимаешь ведь. — Всё утыкается только в то что он гей? Правильно? — Нет. — А в чем проблема то? — Антон начал закипать, — Мы с ним можем не появляться на людях, а то что происходит за закрытыми дверьми не должно их беспокоить. Это только его дело. — Антон… — Нет, постой, он может фиктивно жениться, а я могу просто, я могу быть просто другом. Никто не поймёт, он будет в безопасности. — Ты сам знаешь, что это не так. От него требуют многого — Кто? Ты? Кто ещё может требовать от него чего-либо? Ты можешь легко руководить, без Изи, он может быть просто для галочки. — У нас проблемы. Антон, у нас реальные проблемы. — Но сейчас проблема не в том, что он ей. А в том, что ему угрожают. Просто скажи мне, что если Изи откажет Фроловым, то вы вступитесь за него. Так ведь? — Изи, я не могу. — Но… — Антон не успел возразить, в комнату вихрем ворвался Изи. — Антон, уходим! — закричал он и схватил парня за руку. — Мы разговаривали. — в голосе Киры была сталь. — Мне плевать, я знаю, что ты ему могла сказать. Так вот завали, я сам разберусь, поняла? Кира сорвалась и пошла следом за ними. — Изи, оставь Антона, нам нужно поговорить! — Никогда не говори с ней! — рявкнул Изи, зажмурился, стиснул руку Антона, — Не смей. — Он не знает? — прошептала Кира, — Ты должен сказать ему. — Нет, не должен. — Что происходит? — наконец вмешался Антон. Изи и Кира стояли друг на против друга, он мотал головой, зажмурившись, ещё сильнее держась за руку Антона. А Кира застыла с открытым ртом, переводя взгляд с Антона на Изи, и обратно. — Он женится. — Что прости? — Это наша вина, но Изи женится. — повторила Кира, — Это решено. И Изи и Настю никто спрашивать не будет. — Я не женюсь. — монотонно отозвался Изи, — Я не женюсь. — Нам конец, если ты это не сделаешь, Изи. — голос Киры дрогнул, — Пожалуйста, не глупи, ты должен это сделать. — Контракт подписан, вы больше не банкроты! Я узнавал, всё в порядке. — Дело уже не в бизнесе. Его заставят выйти за неё, или покалечат. В лучшем случае. — Что ты такое говоришь? — Антон повернулся к Изи, надеясь что-то скажет, что всё не так, всё проще и не так опасно, но Изи не мигая смотрел в одну точку, — Изи, ты серьёзно? — Да, они уже даже объявили о предстоящей помолвке. — теперь было видно, что Кира тоже на грани. — Твою мать, как это случилось? — закричал Антон, — Да что за бред! Он не будет жениться! — Антон, они видели тебя, знают твой номер. — выдохнул Изи. Кира выругалась, села кресло, спрятала лицо в ладонях и глухо застонала. Изи продолжал стоять на одном месте, а Антон тупо не хотел прокручивать в голове сказанную фразу. Он не мог поверить, что есть люди, которые могут на самом деле быть настолько жестокими. Они ведь не в фильме про мафию, или что-то такое. — А если им сказать, что ты гей? — Антон ухватился за эту мысль, и почти поверил, что это выход, — Ну правда же. — Они убьют меня. Сказав это, Изи остро осознал, что он находится в абсурдно безвыходном положении. От этого стало даже легче, потому что ему не нужно было напрягать свой мозг и напрягаться. Нужно плыть по течению, и всё такое. По дороге домой Изи крепко держался за Антона, как чуть больше года назад, когда впервые встретил его. Когда ещё не знал его имени, и не мог предположить, что его жизнь станет дурацким и абсолютно бессмысленным сериалом про мафию. А Антон хотел скорее оказаться в квартире, чтобы хоть как-то вернуться на землю. В шлеме он задыхался, а позвоночник уже болел от тяжести тела Изи, руки металлическим кольцом сжимали его ребра. В голове мысли носились со скоростью света. Поэтому быстрые движения Изи по квартире воспринимались как в замедленной сьёмке. — Мы уедем отсюда, ладно? — Изи заломил свои худые руки, кусал губы, а пальцы дрожали, — Пожалуйста, Антон! Антон не мог выдавить из себя и слова, просто смотрел на парня. Решение он принял уже давно, но теперь было гораздо хуже потому что сейчас Изи был живой, и был рядом. И он часто и рывками дышал, и от него пахло как всегда, и он идеально подходил Антону, как та самая частичка в мозаике. — Твою мать, Антон, ответь мне! — закричал Изи, и бросился в спальню, Антон пошёл следом за ним. Изи швырнул на пол чемодан, быстро вынес из гардеробной ханбоки матери, затолкал их в чемодан, суетливо выбежал из комнаты и вернулся с маленькой сумкой с документами. Кинул в раскрытый чемодан, повернулся к Антону. — Ты скоро? — нога отбивает дробь. — Я не поеду. — голос не слышно, потому что говорит не Антон, говорит другой человек. Кто-то холодный и рассудительный. А Антон давно уже вызывает такси, подхватывает Изи и волочёт из квартиры, потому что даже представить не может, что его ждёт дальше, если сейчас он не сбежит. Что ждёт Изи, страшно, страшно думать. Что ждёт его Изи, с этим его едким юмором, густыми волосами, ужасным вкусом в кино и самыми тонкими пальцам в мире. Что случится с ним, если Антон немного громче скажет: — Израиль, я никуда не еду. — Ты…. — Изи растеряно оглядывается, — Антон, я не могу остаться. Они убьют меня нахер! — как ни странно, он говорит тихо, почти удивлённо спокойно, — Типа… Если я откажусь жениться на ней, они меня убьют, и меня, и семья пострадает, а если выйду, я… Антон, ты почему молчишь? — тихо, — Антон. — Изи, Кира говорила серьёзно про конец? Они пострадают? — Не знаю, не знаю… — Изи задрожал, — Не хочу думать, Тош, просто не буду. Мы с тобой не должны думать об этом, правда? — Они твоя семья. — Да, но я один, а их много, и они не захотели меня защитить. Поэтому, прошу, уедем отсюда, подождём пока всё уладится. — Я никуда не еду, и тебе не советую, Изи. — Ты хочешь, чтобы мы были тайно? Ты рискнёшь быть моим любовником? — Нет, — Изи нетерпеливо дёргает ногой, — Я ухожу. На лице Изи появляется улыбка, губы дёргаются вверх, как будто марионетки, и становится до странного пусто. — Куда? — почти весело. — Изи, я хожу отсюда. Наконец понимает, бледнеет, губы начинает дрожать, точно, нитки отрезали. — От меня? — Да. Послушно кивает, снова прячет ладони в рукавах, делает шаг вперёд. — Антон, зачем? Из-за свадьбы? Но я ведь не хочу её. Не оставляй меня. Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — он бессчётное количество раз повторяет одно и то же слово, но не решается подойти, — Антон, ты ведь не уйдёшь? — У нас нет будущего. — Есть, Антон, есть. — Изи говорит быстрее, в захлёб, — Просто скажи, что мне сделать, что? — Ничего! — кричит Антон, а руки дрожат, мерзко холодеют, а к лицу приливает кровь. — Я сделаю всё, что скажешь! — срывается Изи и хватает Антона за руки, — Скажи, что мне сделать, умоляю. — Отпусти меня! — Антон с силой вырывает руки, — Просто отстань! Это точка, всё! Нет никаких нас! — и выходит из квартиры, пока есть силы, и идёт к лифту, но его останавливает Изи. Цепляется и тянет к себе, пытается развернуть лицом к себе, и ему это удаётся. И становится в сто раз хуже, чем было, потому что до Изи дошло. Могло бы быть иначе. И Изи точно знал, что всё могло быть нормально, как надо. Изи и Антон могли бы уехать в маленький город на пару месяцев, сделали бы вид что это отпуск, а к сентябрю вернулись бы домой. Антон перешёл на третий курс, Изи покончил бы с Фроловыми. И они бы поддерживали легенду для семьи Антона, а Изи покончил с ложью в своей семье. Он занялся бы своим лечением, перестал мучиться от болей. Антон стал бы юристом, Изи выбирал бы ему костюмы и повторял, что имидж самое важное для этого бизнеса. Когда-нибудь зимой, Изи спонтанно сделал бы Антону предложение, и они тайно поженились бы в французской глуши, с Ириной в виде свидетельницы. Однажды они переехали бы в большой дом вместе с пуделем и двумя кошками, и завели бы детей. Девочка стала бы заниматься борьбой, а её младший брат стал бы врачом. И это была бы самая идеальная жизнь, какую только можно придумать. Самое главное не сделать ошибку сейчас. Просто не сдаваться. — Ты не бросишь меня. — Я не бросаю тебя, Изи. Тебе надо отпустить меня, ради себя. — Не говори так. Антон, я тоже в ловушке, и без тебя мне не выбраться. Пожалуйста! — Изи, не заставляй меня пожалеть, что я тогда остановился. — шепчет Антон, стоя на расстоянии вытянутой руки от Изи. Если подойдёт поближе, то попадётся, уже не сможет отпустить. Надо действовать быстро, пока в голове пусто и светло. Изи кивает, не делает попытку поцеловать, снова остановить или смотреть прямо. Голова у него опущена, смотрит снизу-вверх, сквозь чёлку. У Антона даже нет возможности последний раз увидеть его лицо, чтобы запомнить, навсегда закрепить в памяти именно разочарование в тускнеющих глазах. Хочется сказать что-то ещё. Прости меня. Я люблю тебя. Останови меня. Но Антон поворачивает и уходит, стараясь не считать шаги. И уже спустившись на целый лестничный пролёт слышит: — Ты не остановился. Сквозь не пойми откуда взявшиеся слезы, Антон находит на парковке свой мопед, и как только руки касаются руля, внутри становится пусто, как будто кто-то резко выключил музыку в шумной компании. Автоматически Антон цепляет на голову шлем, поправляет любимую куртку, заводит металлическую развалину и мчит домой. По мере удаления из центра, город гас, тускнел, и даже воздух как будто бы становился менее насыщенным. А выехав в пригород Антону показалось, что он начал тонуть в темноте. Впереди ехала машина, из которой время от времени выглядывали тонкие белые руки, как будто ловили воздух в танце. Такие вот дорогие машины, петляющие и нагло щелкающие фарами, вызывали у Антона перманентное раздражение. От этих машин так и веяло ощущением полной безнаказанности. Никакой социальной ответственности. Глаза слипались, бросив короткий взгляд на часы, Антон с сожалением понял, что ему осталось спать не больше семи часов, а он ещё не доехал до дома. Ноги гудели от усталости, а спину ломило, но следующий выходной ждать не скоро. Антон погрузился в мрачные размышления, пытаясь понять, хватит ли того что он заработает на покрытие всех расходов. Но вдруг машина остановилась, даже не припарковываясь на обочине, пассажирская дверь открылась и из неё выскользнул человек, Антон автоматически затормозил, чтобы разобраться в ситуации. Он надеялся, что пассажира просто тошнит, или что-то в таком духе, но машина с оглушающим скрипом рванула вперёд, оставляя человека посреди темноты. В ушах зазвенело, а у Антона было не больше десяти секунд чтобы принять решение. Ужасно хотелось, чтобы свет от фар попал на человека на дороге, чтобы убедиться в чем- то. Останавливаться точно не нужно. Это не его проблемы, его ждут дома, у него своя жизнь. С этими мыслями Антон сжимает зубы, и прикладывает усилие, чтобы проехать мимо, и не оглянуться на тонкую фигуру, растерянно и шатко бредущую в неизвестном направлении. Наверное, Антон поступил правильно.