Сложная семейная связь

      Зима в Юнь Мэне всегда была теплая, в отличие от Облачных глубин и Призрачной удали, но очень снежная. Водоёмы не замерзали до конца, так что можно было с лёгкостью проплыть на самых обычных лодках, на которых чаще всего резвились ученики ордена. Все вокруг было в снегу: беседки, лавки на ярмарке, бескрайние просторы, здания и сама резиденция, которая смотрелась особенно волшебно. Сказочно.       Тропинки по приказу главы ордена чистились учениками в рамках наказания, но всегда мягкий и пушистый снег убирался со всей радостью. Во время уборки можно и в снежки поиграть, снеговиков слепить, ведь при лепке снега становилось меньше. Со склона особенно хорошо катались вниз.       Иногда бывали морозы, но очень редко. Только из-за них Цзян Ваньин и переживал. Тропинки покрывались льдом, от которого не так просто избавиться, а у него два баловня бегают по Пристани лотоса.       Ладно, хоть Цзинь Лина забрали в свой орден на время, где тепло и за ним носились десятки служанок. За Цзян Лилит бывало и угнаться нельзя.       Трехлетнее чадо удивляло своим поведением в обществе, но ужасало своей подвижность в стенах дома, особенно, когда все красивое, новое, неизведанное и интересное. Для маленького ребенка каждая зима, как новая жизнь.       Сейчас глава ордена Цзян освободил себя от бумажной работы, отпустил учеников с тренировки(только из-за хороших результатов, а не прекрасной погоды) и ушел гулять с дочерью, которая подняла на уши всех членов клана с самого утра своим заряженным настроением на новые приключения. Какие могут быть приключения в три года, мужчина просто уже не спрашивал.       Но было хорошо, что ученики любых возрастов всегда находили время поиграть с девочкой, поэтому надолго её энергии не хватило на прогулку с отцом. - Бегаешь, как ужаленная с утра. Конечно, у тебя нет сил, - гладит ребенка по голове, прижимая к себе. Теплые ханьфу не дают замерзнуть, но после долгих игр Лилит явно взмокла. - Я просто давно не ела суп из свиных ребрышек, - откровенно канючит. - Завтра приготовлю, - вздыхает, ведь не может отказать своему недоразумению.       Глава ордена просто прогуливается по улочкам города с ребенком на руках, чтобы насладиться погодой и подышать свежим воздухом. Для детей это хорошо.       Все вокруг радостно приветствуют, предлагают что-то отведать и желают здоровья семье. Этого всего так не хватало при возрождении ордена, который сейчас уверенно вновь стоит среди самых могущественных. Цзян ведет плечами, чтобы снять плохие воспоминания и мысли. Не стоит начинать. Он наоборот очень рад видеть счастливых жителей, торговцев, учеников и некоторых выживших, присоединившихся ещё в начале восстановления. Им сейчас хорошо здесь.       Большие белые хлопья падают на них в медленном танце, поэтому Цзян Чэн не отказывает в себе остановиться на пристани и поднять голову. Кажется, он заворожён красотой, которую раньше не замечал. Стареет с появлением двух детей на плечах. - Ваньин? - мягкий голос раздается со спины. - Сичэнь, ты что тут делаешь? - разворачивается к главе ордена Лань.       Красивый мужчина мягко усмехается на вопрос и подходит ближе. - Был недалеко на охоте с учениками, решил заглянуть к вам, - чуть наклоняется. - А-Ли?       Девочка уснула на руках папы, забывшего совсем об обязательном дневном сне. - Уснула, - замечает мужчин в фиолетовом ханьфу и кладет широкую ладонь на маленькую голову. - Не удивительно. Насается с пяти утра. Больше не буду разрешать вам её забирать, из-за вашего режима страдает мой орден.       Лань Сичэнь тихо смеется и берет небольшую ладошку в свою. Цзян Лилит и Лань Сычжуй иногда приводят его в неописуемый восторг и умиление, потому что детям свойственная определенная мягкость с нежностью. - А-Юань недавно просился сюда. - А не часто ли? Вот только пару дней назад приехали от вас.       На это ответа не следует. Оба главы кланов знают, что дети очень привязаны друг другу, а в случае Сычжуя даже больше. Он помнит маленькую дочку Сянь-гэ, которую ему не давали подержать на ручках, но спокойно отдавали серому и холодному дяде Нину. - Как давно ты там стоял, Лань Сичэнь?       Нормально ли то, что при этом мужчине слышно, как бьется сердце? Позволительно ли чувствовать тоже самое, что и к шисюну? Можно? А вдруг Вэй Усянь вернется? Лань Ванзца верит, и Цзян Чэн верит вместе с ним. - Долго. Вы мило выглядите вместе.       Хуань даже не скрывает насколько сильно у него потеплело в душе, когда увидел такую картину. Он почти смог пальцами почувствовать ту мягкость, которая видна в каждом жесте Ваньина в сторону дочери и племянника. Прекрасно понятно, что вскоре его расположения добьется добрейший А-Юань, душу готовый отдать за объятия маленькой Цзян. - Когда же вы стали льстецом, глава ордена Лань? - мужчина поворачивается к гостю. Они оба знают, что может быть произнесено, и оба понимают, что рано. - Пойдемте, напоим вас чаем. - Я могу уложить, А-Ли? - Я и с ней на руках могу отдать приказ. очаровательно