Сложная семейная связь

      Орден Цзян расцветал с каждым годом после своей гибели, связь между многими заклинателями и войнами в нём была крепкая и проверенная множеством боев и препятствий. Некоторым война, Старейшина Илин уже начинали казаться сном или чем-то далёким, только раны иногда напоминали о себе. Да, они стали привычными, но приносили боль.       Резиденция Юн Мэн Цзян усеяна лотосами лучше, чем прежде. В её стенах хранили память о предках, восстанавливали своими руками и оберегали. Правда, появилось то, что изменило её, что позволило видеть её по-другому, — детский смех. Смех со всем маленьких детей, которые не сходили с рук главы ордена или плакали в дали от него, словно чувствуя его нахождение рядом, силу, мощь и любовь. Любой улыбался им, любой стремился помочь.       Что делало клан Цзян ещё необычнее? Часто появление наследников Лань. То сам глава ордена, то не повторимый Хангуан-цзюнь со своим приёмным сыном, а иногда и без него. Они частые и желанные гости.       После восстановления орден не сильно менялся. Проходили года, а внутри резиденции становился громче топот ног, становился громче смех, громче ворчал на все глава клана Цзян, громче лаяла Фея, увереннее звучала мелодия флейты и гуциня, жёстче и четче раздавался скрежет мечей на тренировочном поле.       Как будто они не знают что такое война, по мостикам все также бегают двое, цветут лотосы, купаются адепты и на стол подается суп из лотосов. Изменяется одно: — Цзян Чэн! — Папа! — к нему бежит девочка в серо-фиолетовом ханьфу, а на талии закреплен Суйбянь. Даже меч не поменялся       Он поворачивается всем корпусом к дочери и видит причину её большей возбужденности, чем обычно, — второй нефрит Гу Су Лань. Одет, как обычно, в идеально белоснежные одежды и за спиной излюбленный громадный гуцинь, который является вторым инструментом его недоразумения.       Лань Ванзцы улыбается по-своему деве Цзян и подходит вместе с ней главе ордена. — Здравствуй, Ваньин, — поклон. — Здравствуй, Ванзцы, — лёгкий поклон. — Я думал на сей раз очередь главы ордена Лань посетить наш скромный обитель. — У брата много дел, от которых он не может оторваться и просит передать вам искренние извинения, — у них свой язык издевательств друг над другом. Цзян Чэн чувствует себя комфортно, потому что с ним разговаривают на его языке и по делу.       Лани приезжали каждый месяц или два, но поочередно. В прошлом месяце у них пару дней гостил второй Лань, поэтому он ждал Лань Сичэня, никогда не признавался, что скучал. — Хангуан-цзюнь, — Цзян дергает за ханьфу, пока на неё не обращают внимание взрослые. — А где А-Юань? — У него скоро сложный экзамен, он готовится, — аккуратно гладит по волосам. У неё такие же вьющиеся и не послушные, как у Вэй Ина. Они скучают. — Ей скучно одной, — наблюдает за взаимодействием дочери и Ланя. Немного греет сердце. — Молодой господин Цзинь? — Забрали в его орден.       Ваньин терпеть не может орден Цзинь со всеми этими продажными старейшинами, одна надежда — Цзинь Гуанъяо. Только его почему-то сторониться Лилит, что успокоения не добавляет со всем. — У тебя есть дела? — спрашивает мужчина, поднимая глаза на главу ордена. — Да. Есть некоторые срочные вопросы, — косится назад. Он ведь шёл в свой кабинет, чтобы к вечеру все закончить. — Иди. Я посижу с ней, — протягивает руку ребенку, который ярко улыбается и обхватывает маленькими пальчиками чужие. — Слушайся, Ванзцы, — ему не нужно это говорить, Лилит просто душка рядом с Ланями, когда с ним может показать противные стороны его характера и Усяня. — Да, глава ордена, — смеется.       Не было особо сильных чувств к тому, что второй наследник клана Гу Су Лань возился с его дочерью. Причина поведения давно известна и заключалась в его брате, дощечка которого висела в храме предков недалеко от его сестры. Она его любила и единственная это показывала, не скрываясь и ничего не боясь. Иногда он завидовал такой сильной связи. Но теперь он имел почти все, не хватало только самого Вэй Усяня, хотя сам бы заклинатель, скорее всего, бы сказал, что его все и есть их дочь. Это был редкий случай, когда Цзян Чэн согласился бы с ним.       Сейчас он не один, но тяжело. Воспитывать детей сложно, особенно, когда они напоминают об ушедших, когда одна из них девочка. С этим тоже возникают трудности. В клан пришло много девушек, которые охотно помогают ему с таким деликатным делом.       У него сегодня ещё тренировка с адептами старшей группы. Столько бумаг до этого нужно просмотреть. Как все успеть? Как за всем и всеми уследить? — Просмотри оставшиеся документы и разложи как обычно, — говорит доверенному лицу, одному из меньшинства выживших из ордена после сожжения Пристани Лотоса. — Будет сделано, глава ордена, — мужчина садится за свой стол с права от главного места и приступает к поручению.       Он вдыхает свежего воздуха, когда выходит из кабинета, и ловит одного из слуг. — Видели Ханьгуан-цзюня и Цзян Лилит? — Они в ленточной беседке. — слуга кланяется и убегает.        Стоило догадаться, что они пошли туда. Беседка начала называться «Ленточной» только из-за Лилит, которая, узнав, от него, что это была любимая беседка её бабушки, сразу сделала её выделяющейся на фоне других. Она каждый прутик обвязала лентами оттенков фиолетового, что красиво развивались на ветру над самой кромкой воды. Беседка стала ещё ярче, и её видно издалека.       Фигура в лиловых одеяниях сидела спиной к нему, играя на гуцине. А-Ли никогда не упускала возможности сыграть перед Ланями, поскольку Ваньин с музыкальными инструментами не в ладах, то и его подсказки не к месту. А Лани хоть помочь могли.       Золотой взгляд останавливается на нем и удерживает некоторое время.       Жуть       Ведет плечами, а Ванзцы усмехается.       Ещё смеется над мной! — Ну как? — Лилит не выдерживает молчания и спрашивает. Она занимается каждый день, как Сычжуй, чтобы однажды вместе с ним играть хорошо, красиво и достойно. Но девочка стремиться на самом деле к ещё большему совершенству, которым владеет заклинатель сидящий напротив. — Хорошо, — смотрит в глаза дочери своей любви и не верит до сих пор. Копия Вэй Ина. — Спасибо, — лёгкий поклон и счастливая улыбка. Ваньин знает, что заслужить одно такое слово от великого Ханьгуан-цзюня стоит много, и его дочери со всем не помогает родственность с Вэй Усянем, разве что талант от природы. — Я ещё выучила эту мелодию на флейте.       Его дочь слишком способная для него и Цзинь Лина, который ни на одном инструменте не играет, а только на его нервах. — Буду рад послушать, — вновь кидает взгляд на главу ордена. — Тц, — отворачивает голову и уходит на поле для тренировок. У него ещё дела.