Не отпущу

Кафельный пол, белые стены, плакаты, на которых изображены маленькие дети, омеги, а рядом небольшой текст с медицинской информацией. Чонгук сидит около кабинета врача уже минут десять. Он тянет вниз свою бежевую толстовку, пытаясь лучше укутать небольшой животик, в котором растёт новая жизнь. Чёлка его спадает на лоб, прикрывая глаза, ресницы подрагивают, а уголки губ опущены от волнения. Чонгук сменил уже двух врачей за небольшой период беременности, а всё потому, что каждый из них твердил одно и тоже, давил на больное, вызывая слезы. Он просто устал от бесконечного потока осуждения, от бессонных ночей, когда он плакал, сжимая в руках подушку, и задыхался. Ему просто нужен врач, который не спросит о его жизни, не полезет в глубь души, вырывая все подробности с корнем, чтобы вновь вывести из равновесия. Ему нужно пережить эту беременность, родить ребёнка и воспитать его. Всё. Неужели, Чонгук так много просит? Рядом сидящие омеги косятся на него с явным непониманием, кто-то перешептывается, кто-то обсуждает в открытую, не стесняясь. Чонгук уже понял, что общество может быть слишком токсичным и никому нет дела до твоих чувств, и раньше он не воспринимал это как что-то больное, но с беременностью всё изменилось. Слыша все эти слова в свой адрес, он сжимается, как котенок, прячет глаза под чёлкой, поджимает губы и обнимает живот руками. Его некому защитить, некому согреть и сказать, что всё будет хорошо и с ним, и с ребёнком. Чонгук надеется, что хотя бы этот врач отнесется к нему как к человеку, как к омеге, которому просто нужно помочь прожить эти девять месяцев, а не устроить личную жизнь, которую уже вряд ли можно исправить. Из кабинета выглядывает молоденькая медсестра и приветливо улыбается, приглашая Чонгука на приём. Омега неуверенно перебирает ногами и заходит в прохладное помещение. В нос сразу же бьёт лёгкий запах спирта и лекарств, а по спине холодок проходит, потому что никаких добрых ассоциаций у Чонгука со всем этим нет. За белым столом сидит врач, который старше него лет на пять, наверное, и что-то быстро пишет в тетрадке, иногда поглядывая на экран компьютера. У Чонгука внутри зарождается какое-то странное чувство, будто что-то не так. Однако, он понять не может, откуда оно и к чему. Он боязно присаживается на стул рядом с врачом, всё ещё продолжая обнимать себя то за живот, то за плечи, и украдкой поглядывет на этого человека в белом халате. Даже таким образом Чонгук успевает подметить, что у того правильные черты лица, красивые руки, сосредоточенный взгляд, да и выглядит он сам по себе серьёзно и внушает доверие. Омега делает первый глубокий вдох за последние несколько минут и застывает с немым испугом на глазах. Его врач — альфа. — Чон Чонгук, верно? — задаёт вопрос врач, доставая из стопки пару листов бумаги, но заметив не самое лучшее состояние омеги, сам слегка пугается. — Что с тобой? Чонгук бы рад ответить, правда, но всё ещё пытается безуспешно прийти в себя. — Вы альфа? — спустя минуты две наконец включается в диалог Чонгук и нервно сглатывает, в ожидании ответа. — Ах, ты об этом, — доктор слегка трёт пальцами переносицу и тихо по-доброму смеётся. — Да, но, поверь мне, тебя не должно это смущать. Он улыбается так тепло и смотрит тоже со всей душой, что Чонгук невольно сравнивает его с лучиком солнца в своей серой жизни, но всё-таки до конца не успокаивается. — Ну, если ты хочешь, то можешь сменить врача. У нас много свободных. — Нет, не нужно, — выходит тише, чем следовало бы, но по другому он не может. Чонгук уже устал менять врачей, поэтому ещё нескольких дней в ожидании приёма не выдержит. Ему нужно знать, как там его ребёнок и всё ли с ним в порядке. Ему уже любой врач подойдёт, и альфа, и омега. — Тогда отлично, — доктор кладёт перед собой бланк и вписывает туда имя Чонгука. — Полных лет сколько? — Двадцать три, — и он до сих пор считает, что это слишком рано для беременности, однако никаких комментариев в свой адрес не слышит, что даже удивляет. — Срок? — Три месяца. Чонгук больше на врача взгляд не поднимает, лишь нервно теребит пальцами края толстовки и часто облизывает губы, потому что переживает. Ему сложно открыться перед людьми, пусть даже если дело касается медицинского осмотра ради его же здоровья. Омега не представляет, что с ним будет, когда этот самый осмотр начнётся, и ему придётся раздеться. — Тебя что-то беспокоит? — врач кладёт ручку на стол и в упор смотрит на Чонгука. Его нестабильное состояние он заметил ещё с порога. — Ты нервничаешь. Почему? — Всё в порядке, — кое как выдавливает из себя омега и жмурится. Врать он не любит и не умеет, что конкретно сейчас палит его. — Ты можешь мне рассказать, как врачу, — альфа поправляет рукава халата и сдвигает все бумаги в сторону. — Меня зовут Тэхен. Можешь обращаться ко мне, как хочешь. Главное, чтобы ты мог рассказать мне всё, что чувствуешь. Сам знаешь, что сейчас важна каждая деталь. Чонгук даже слегка оживляется и коротко кивает, потому что выбора у него нет. Он делает глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и внушить себе, что всё хорошо, его здесь уже не осудили, значит, Тэхену никакого дела нет, почему омега здесь один, и он не будет копаться у него в душе из-за собственного любопытства. Всё таки, альфы в этом плане довольно сильно отличаются. — Проходи на кушетку и ложись на спину, — Тэхен поднимается со стула и проходит в другой конец кабинета, подзывая туда и Чонгука. А у омеги сердце в пятки уходит, потому что этот момент настал. Он машинально тянет одежду вниз, закрываясь как можно сильнее, часто моргает, а внутри будто все органы скручивает. Тэхен всё это прекрасно видит и серьёзно не понимает, почему у Чонгука такой настрой, и как он в этой ситуации может помочь. Никто из них не решается и слова сказать, не то, что с места сдвинуться. Альфа, как по привычке, натягивает голубые перчатки и осторожно подходит ближе к Чонгуку, боясь спугнуть. — Ты просто поднимешь кофту повыше, чтобы было видно живот, и тогда мы посмотрим на твоего ребёнка, хорошо? В этом нет чего-то страшного, Чонгук, — Тэхен сканирует его нечитаемым взглядом, в его голосе слышится лёгкое волнение, но и уверенность в своих словах тоже есть. Омега мнется ещё с минуту, а затем всё же кивает и ложится на кушетку, прикрывая глаза. Он как в тумане поднимает края своей тёплой кофты, оголяя небольшой животик, и поворачивает голову к стене, потому что столкнуться взглядами с Тэхеном определенно не готов. Он слегка дрожит и тяжело дышит, волнуется как в первый раз, когда только узнал о том, что носит под сердцем маленькую жизнь. Альфа же в это время по-доброму улыбается и мысленно благодарит за доверие. Он выдавливает на живот прозрачный гель и начинает водить по нему датчиком, сосредоточившись на экране. Изображение является информативным только для него, потому что Чонгук не понимает там ничего от слова совсем. Всё таки спустя какое-то время омега поворачивает голову к экрану и следит любопытными глазками за чем-то белым, чёрным, пытаясь что-то разглядеть и увидеть точное очертание. Он даже забывает о всех своих переживаниях, о том, что его врач — альфа, который сейчас прекрасно видит его оголенный живот, он будто в принципе отделяется от мира. — Смотри, — Тэхен указывает пальцем на экран и улыбается, словно это он является отцом малыша. А у Чонгука впервые за последнее время начинают глаза блестеть и губы расплываются в улыбке. На сердце словно распускается бутон красивого цветка, одаривая теплом. Видеть на экране своего ребёнка — такого маленького, едва понятного, является для него каким-то ярким чудом, чем-то волшебным, к чему он за три месяца ещё не привык. Тэхен распечатывает снимок и выдаёт Чонгуку салфетки, которыми он незамедлительно очищает живот и спешит натянуть толстовку, потому что снова почувствовал лёгкий страх, да и прохладно стало. — Могу сказать, что всё не так страшно, как ты, возможно, успел себе придумать, — альфа записывает результаты осмотра в бланк и пару минут размышляет, закусывая губу. — Мне нужно, чтобы ты сдал кровь. Проверим на всякий случай, согласен? — и снова эта улыбка. Чонгук ещё никогда не видел таких солнечных людей, которые могут вот так расположить к себе зажатого незнакомца. Он кивает на предложение об анализе крови и шмыгает носом, сам не замечая, как начинает улыбаться, потому что Тэхен после его согласия будто расцвел. Возможно, они перешли какую-то грань, и Чонгук смог наконец найти себе врача, который просто спокойно проведёт под наблюдением его беременность. Через окно в кабинет попадают звуки машин тихие голоса людей, свет в окнах жилых домов то гаснет, то снова включается, создавая на стене некую мозаику. Омега бы не отказался сейчас прогуляться пешком. — Сходи и сдай сейчас, — Тэхен протягивает ему направление. — Завтра результат уже будет готов. — Хорошо, спасибо, — Чонгук уже собирается встать со стула и пойти к выходу из кабинета, но его останавливают голосом. — И ещё, Чонгук, — альфа поправляет волосы и продолжает, — не волнуйся. Твой ребёнок всё чувствует, и могу сказать, что, судя по его состоянию, ты загружен сильными переживаниями. Постарайся обезопасить себя. Омега после этих слов поникает головой, но всё-таки кивает два раза, сжимая в руках направление. Бросив тихое «до свидания», он покидает кабинет и уже в коридоре опирается спиной о стенку, кладя руки на живот. Да, Чонгук действительно много волнуется и переживает, но ведь прекрасно знает, что плохое состояние ребёнка связано далеко не с этим. Однако, помочь этой маленькой жизни уже ничем не может.