Дорога к счастью.

Новый день не предвещал ничего хорошего. Шаткое положение в Гранде нагнетало с каждым разом, порой из-за безысходности хотелось выть волком. Временная управляющая, вылетишь отсюда, стоит Зуеву только переступить порог отеля. Ксения не узнавала, куда делся её так горячо любимый начальник, к которому она относилась как к отцу. Который мог поругаться, но и не забывал про заботу и поддержку. Ночами хотелось просто захлебнуться в слезах от непонимания, что же делать, никакие пути не помогали достучаться до почему-то резко окаменевшего сердца Льва. Он возненавидел её за считанные минуты, перестал воспринимать как человека, грезил лишь о её увольнении днями. Ксения понимала Льва лишь в одном случае, она точно так же возненавидела за считанные секунды. Юрия Сергеевича. Его поступок болью отзывался где-то в районе головы, груди, губы жгло, а ноги подкашивались. Верить в это не хотелось, не хотелось воспринимать это взаправду, понимать, видеть и пересматривать это видео раз за разом, пытаясь уловить хоть что-то. Увидеть что он не хотел этого, что может быть ему неприятно, может где-то в конце он ушёл, но нет. Каждый просмотр он продолжал целовать другую и стягивать с себя рубашку, откидывая её в сторону. Нет ему оправдания, Ксения. Пора смириться. Но больше всего обижало его глупое оправдание, он поверил в лапшу, которую навешали ему на уши — а страдать должна она. Ещё и эта фраза, «просто поцелуй» разворошила всё. Прощать его не хочется, это слишком для неё. Нет, самообман. Ей хочется, хочется забыть все те слова и помнить лишь хорошее, помнить лишь его помощь, наконец понять что он тоже пострадал, его обвели вокруг пальца — не получается. Его колкие фразы «барыга, воровка, актриса так себе. Есть на что посмотреть» впиваются в рану, словно новые осколки. Не меняется, он не меняется и не изменится. Единственное, что успокаивало хоть немного на фоне всех этих неудач — она всё ещё здесь. Ни где нибудь в Барнауле в салоне матери, а в отеле, в котором она хоть на время, но совладелец. Ладно, она этим не кичиться, ничего не поменялось, совершенно. Это не успокаивало, самообман такая вещь. С этого каждое утро и начинается. С раздумий. Этим заканчивается каждый вечер, каждый обед, ужин и завтрак. *** — Один кофе без сахара, пожалуйста, — на часах лишь восемь тридцать, но продолжать лежать в постели и думать о «радостях» своей жизни желания больше не было. Поскорее ухватив планшет с тумбы, Ксения поспешила в бар, надеясь немного поработать там, всё равно до планёрки ещё целых полчаса. Людей кругом почти не было. Гости ещё нежились в тёплых постельках, скорее всего в объятьях любимых, планировали новый, совместный день. Каждый раз смотря на эти милашества людей, их нежности, ей просто хотелось испариться или убежать, ведь любовь необходима каждому человеку. А Завгородняя попросту не получала её, отцу не было дела, он погряз в делах любовных. Зачем же ему тогда родная дочь? Лучше повыбирать между навязчивой Стеллой и наглой Валентиной. В лобби была лишь она, сонный бармен кое-как помешивающий её кофе и портье, потирающие глаза. Не выспались, видимо. Ну ничего, сами знали, на что идут, устраиваясь работать в отель. И она знала. — Ваш кофе, Ксения Борисовна, — бармен снизил тон и заговорил чуть тише, протирая барную стойку, — Вы бы завязывали. А то бледная стали… Сходите к Юрию, он вас… — Иван, работайте, не отвлекайтесь, — недовольно осмотрев влезающего куда не надо бармена, девушка наконец сделала долгожданный глоток, только вот удовольствия он совсем не принёс. Рвотный позыв, первый, второй, кажется, если она не сбежит прямо сейчас — случиться неприятность. Стараясь придать лицу самый непринужденный вид, управляющая отодвинула стакан, и схватив планшет, не спеша, но быстрым шагом скрылась в коридоре, быстренько юркнула в уборную и прочистила желудок. Из соседней кабинки вышла слегка потрепанная, заплаканная подруга. — Ксюха, что с тобой? Траванулась чем? — Не знаю, видимо съела вчера что-то не то, — Ксения ещё раз внимательно оглядела Юльку с ног до головы, поправляя платье, — Ты плакала, Юль? Что такое? — Меня Гриша бросил… — Зайка, — ни медля и минуты, Ксения подошла к подруге и обняла её так крепко, как только смогла. Погладила её по голове, приговаривая при этом успокаивающие слова, обещая себе, что обязательно устроит этому вшивому сомелье райскую жизнь, за то, что пудрит мозги сразу нескольким. Объятья могли бы продолжаться и дальше, только вот очередной рвотный позыв дал о себе знать, и резко отстранившись от подруги, управляющая скрылась в кабинке. — Ксюх, может ты беременна? Ксения отвечать не стала, но неописуемый страх вдруг окутал всё её тело. В последнее время она постоянно чувствовала усталость, слабость, периодически её тошнило. Но самый главный признак — задержка, которой она изначально не предала значения. Ноги подкосились, девушка облокотилась на стенку, прикладывая руку ко лбу. Стало слишком страшно, стать матерью одиночкой в таком возрасте не входило в её планы. Отбросив от себя дурные мысли, девушка покинула уборную как можно скорее. Что за чушь, напридумывала себе что-то вот и всё. — Упаси господь, нет конечно. Да и от кого мне? — про единственную ночь с Юрием она решила промолчать. Толку то? Всё равно никакой беременности нет. Юлька промолчала, настроения шутить у неё сейчас нет совсем. Хочется рыдать и кричать от боли, что разрывает её изнутри, она искренне любила Григория, а он так легко отказался от неё из-за своей муже «нелюбимой» жёнушки. Кажется всё, что было между ними, все его слова были пустыми. Слёзы непроизвольно покатились по щекам, благо лучшая подруга была рядом. Ксения быстро среагировала и вновь обняла рыжулю, не прекращая говорить ей, как она прекрасна и то, что этот сомелье её не достоин. Она права. Не достоин. *** Планёрка снова началась с претензий шеф-повара, женщина в очередной раз возмущалась опозданию Ксении, а ещё нерешительный муж успокаивал её, но толку было ноль. Только огрёб, Юра никогда не понимал людей, выносящих сор из избы. Зачем обсуждать проблемы на людях, выносить всё напоказ? Счастье любит тишину, а у этих людей вечные ссоры именно потому, что они язык на замке держать не умеют. О какой стабильности и размеренности речь, если вы любую новость разбалтываете? — Коллеги, извините за опоздание, — Ксения выглядела слишком уставшей, чересчур побледневшей, запыхавшейся. Каждый раз смотря на неё, Юрий думал, когда успел так вляпаться. А ещё думал, спит ли этот человек хотя бы иногда больше четырёх часов? Он уже не выдерживал, ему хотелось просто сгрести её в охапку и утащить в свою комнату, укутать в одеяло и отобрать все гаджеты, закрыть комнату и уйти оттуда, чтобы она просто поспала. Но он уверен, эта девица вылезет через окно, стащит чужой телефон и пойдёт работать, несмотря ни на что. — Ксения Борисовна, да вы успехи делаете! Сегодня опоздали на двенадцать минут, а не на пятнадцать! Такими темпами вообще перестанете, хотя это вряд ли, — Регина не могла сдержаться от очередной колкости, многие стали замечать особую язвительность во время беременности, хотя обычно всё происходит наоборот. Видимо, эту женщину не исправить. — Регина Марковна, лучше бы так считали недочёты по ценам. Почему вы берёте томаты по 500 рублей за килограмм, если на ферме можно купить за 200? — цены и вправду были заоблачные, но Юрий особо не вслушивался. Он заметил лишь то, что девушка ели держится на ногах, её покачивает и ощущение, будто вот — вот она грохнется в обморок прямо здесь. Спор продолжался слишком долго. Регина Марковна не прекращала спорить, чёрт бы её побрал, а Ксения изо всех сил защищалась, как вдруг схватилась за голову и присела на стул, закрыв лицо руками. Именно в этот момент терпение Юрия дошло до пика, парень соскочил со своего места и подошёл к девушке, кидая убийственный взгляд на шеф-повара. Та, кажется, вообще не считала себя виноватой и продолжала язвительно улыбаться, пока весь персонал не начал косо на неё поглядывать. Тогда она поджала губы и уткнулась в свой мобильный. — Ксения Борисовна, как вы себя чувствуете? — Нормально, голова немного разболелась, перенервничала, — девушка сказала это тихо, шепотом, чтобы услышать смог только врач, не хотелось, чтобы все сейчас начали её жалеть и отправлять отдохнуть, — Пройдёт. Коллеги, продолжим планёрку. Помощь она принимать наотрез отказалась, всю оставшуюся планёрку Юрий следил за девушкой, подметив для себя — ничего у неё не прошло. *** Ксения поторопилась уйти с планёрки чуть раньше других, ей нужно было задержать их, а именно — его. Приказав всем оставаться на местах, Ксения воровато огляделась и вышла из кабинета. Её цель — медицинский кабинет, возьмёт пару таблеток чтобы облегчить головную боль и вернётся. А то если Симонова позвать, то всё, пиши пропала. Проще перестраховаться. Добралась Ксения быстро, так же быстро сориентировалась и нашла нужное лекарство. Схватив себе лишь пару штук, надеясь на то, что врач не станет их пересчитывать, она выпила их без воды. Ну, а что? На глаза вдруг бросилась полка, на которой любезно красовались тесты. На беременность. В голове крутилась шальная мысль, а может, взять? Ну так, перестраховаться никогда не будет поздно. Ещё раз воровато оглянувшись, Завгородняя взяла самый дальний и запихнула его в карман пиджака. — Так и знал, — дверь резко распахнулась, на пороге оказался Юрий, — Не стыдно обманывать? — Кхм… — Ксения заметно напряглась, неужели он увидел как она ворует тест? Что теперь он будет думать, а вдруг... — Могли бы меня попросить. Я бы вам сам таблетку дал. — Я не маленькая, — Ксения выпрямилась, облегчённо вздыхая, — Работайте. *** Трясущимися руками Ксения распаковывает тест, она уверенна в цифре, которую увидит. Ей даже не страшно, она пытается себя успокоить, получается плохо. А если всё-таки беременность, что тогда? Вылетит из отеля до приезда Зуева, Федотов просто сожрёт её с потрохами. А Юра… Что ему говорить? Она не хочет обременять его на это, ведь никто ничего не планировал. Зажмурилась, ущипнула себя. Сердце бешено забилось, руки задрожали ещё сильнее. С этого момента цифра два — её личное проклятье.