Дорога к счастью.

Девушка громко хлопнула дверью своей комнаты, прокрутив защёлку два раза. Ей не хотелось ровным счётом ничего. Не хотелось видеть тех людей, что окружали её. Мир прогнил, и она поняла это давно, но сегодня чёртова жизнь подкинула очередную крысу, заставив девушку разочароваться сразу в двух людях. Больно. По щеке скатилась скупая слеза, Ксения мигом её смахнула. Наплакалась. Выплакала уже всё, что только можно. И нельзя… Завгородняя решила не медлить. Если её так позорно уволили, значит делать в этом месте ей больше нечего. Соберёт свои вещи и сегодня же покинет отель. Не будет передавать Рите никакие дела, отчётности, вообще ничего. Даже зарплату за этот месяц брать не станет — пускай подавятся. Первое время поживёт у подруги в Москве, а когда решит, что делать дальше — снимет студию где-нибудь в спальном районе. Благо, какие никакие накопления у неё есть. В дверь громко постучали. — Пошёл к чёрту отсюда! — девушка выплюнула эти слова тому, кто был за дверью. Она знала, кто там был. Поэтому не постеснялась вслед за этими словами кинуть ещё и пару матерных. Мало того, что он её предал, так ещё и ходит по пятам. При этом зная, что ей вообще нельзя нервничать. Но человек за дверью не сдавался, продолжаю барабанить по картонной двери. Казалось, что из ушей Ксении вот-вот пойдёт пар. Она откинула в сторону платье, что собиралась запихнуть в чемодан и быстрыми, несвойственно большими для неё шагами пошла к двери. Резко отворила её, что человек, который стоял за дверью, чуть ли не ввалился в комнату. — Ты меня не понимаешь, или как? Я же сказала ух. Парень не дал ей договорить, он накрепко обхватил её лицо рукой, тем самым сбивая девушку с толку. Зашёл внутрь комнаты, запер за собой, сложил руки на груди и облокотился на дверь. — Импульсивная истеричка. Ты научишься слушать? Почему ты пресекаешь любые попытки людей сделать тебе приятное? Невыносимая… Ксения молчала. Она знатно перенервничала, ритм её сердца гулко отдавал в уши. Чёрт, она всё время забывает, что в положении. Это наверняка дико вредно, так нервничать изо дня в день. Завгородняя искренне надеется, что её ребёнок не вырастит таким же противным, как Рита. Иначе она отправит его жить к отцу. — Федотов отправляет тебя на Мальдивы. Управлять его новым отелем там… Боже, Ксюша, что же ты творишь… — Юра приставил холодные пальцы своих рук к вискам, неспешно их массируя. Ксения молчала, пытаясь переварить сказанное. Главное не паниковать… Не нервничать… Лучшая защита — это нападение, ведь так? Безусловно так… — Ты ведь знаешь, в каком я сейчас положении. Должен понимать, ты в конце концов врач. Хотя в твоей компетентности, я если честно, как-то сомневаюсь, — девушка присела на край кровати, закидывая ногу на ногу, — В любом случае, уже нет пути назад. Я уволюсь и всё. — Лев Глебович не злится. Я ему всё рассказал, — негромко, промолвил парень, после чего пристально уставился на Ксению. Девушка замерла. Казалось, словно всё вокруг замерло. Время остановилось. Всё вокруг больше не имеет смысла, лишь слова мужчины напротив имеют значение. Переварить это оказалось сложнее, чем могло показаться. Завгородней нечего было сказать. Что можно сказать на такое? Это предательство. Это её тайна, её ребёнок, почему кто-то принимает такие важные решения без неё? Быть может, она совершенно не хотела, чтобы начальник когда-то узнал о её ребёнке. Возможность скрыться на мальдивах с ребёнком… Это была хорошая идея. Но Юра её испортил. Всё испортил. Снова. Почему он всегда так старательно портит её жизнь? — Я… — девушка усмехнулась, поднимаясь с кровати. Слегка пошатнулась в сторону, но удержалась на ногах, — Вы разочаровали меня, Юрий Сергеевич. Покиньте мою комнату, будьте добры. Позвольте мне собраться в спокойствии. — Позволь мне объяснить, — парень догадывался, что реакции будет подобна этой. Но он не ожидал, что её истеричный тон резко сменится на холодный, пронизывающий до самых костей, — Пару минут. — Нет. Достаточно. У меня больше нет сил на вечные переговоры. Ещё ни разу они не приводили к чему-то хорошему. Просто уйди… — шёпотом сказала Ксения, закрывая лицо руками. Она просто устала от всего этого. От постоянной нервотрепки, предательств, измен, лжи, интриг. Ей просто хочется родить своего ребёнка и растить его в спокойной атмосфере. Она с детства мечтала о полноценной семье, где есть и мама и папа, но увы жизнь всегда отбирает её мечты, не давая им исполняться. Даже не давая шанса попытаться добиться исполнения этих самых мечт. Если никогда и ничего не получается, зачем тогда стараться? Она устала. Ей больно от того, что её будущий ребёнок не получит отцовского внимания так же, как его не получила в детстве и сама Ксения. Но кто знает, может, так даже лучше? В любом случае, растить ребёнка с отцом-предателем Завгородняя не станет. Как бы она не любила своё ещё не родившееся дитя, как бы, чего греха таить, не любила Симонова… Не может. Не может переступить через себя и снова простить предательство, это выше её сил. Её мечты рухнули, обрушились об этот отель. Поэтому хотя бы спокойствие… Она точно заслужила хотя бы это. Просто спокойствие. Симонов никак не отступал. Он облокотился на дверь, словно бы собираясь с мыслями. Что бы парень сейчас не сказал, Ксения своего решения не изменит. Она настолько устала, что ей вообще плевать. — Не отказывайся от этого предложения. Лев Глебович даже не сердился, не было смысла скрывать от него. Он такой же человек, как и мы. Дверь за ним шумно захлопнулась.