Судьбы Вельмож

Едва за тонкой зеркальной гладью показались стены музея как в нос тут же ворвался смешанный аромат выхлопных газов, хлорированной воды из неоновых фонтанов и сырного попкорна вперемешку с приторной сахарной ватой, что витал в воздухе повсюду. Зеркальный звон уже не мог заглушить резкой, даже грубой и очень громкой музыки доносившейся с многолюдной площади мегаполиса, Клементина поморщилась едва заслышала резкий ритм безвкусного сочетания отвратительных звуков, в котором периодически можно было услышать какие-то новомодные пошлые слова. Когда же, Багратион ступил на кафельный пол музея, звуки земного города резко усилились а напарников на секунду ослепил яркий свет люминесцентных ламп. Пьер едва не свалился с седла, белый свет крайне болезненно ударил в его все еще покрасневшие глаза, и вынудил прикрыть черной перчаткой лицо. По лицу мужчины потекли жгучие слезы из раздраженных глаз, тяжелые веки резко зажмурились. Незнакомая атмосфера неизвестного мира напугала своей неожиданностью и совершенством. Неизвестная местность с неизвестными звуками, неизвестная природа, неизвестные машины заполнявшие улицы, неизвестный, совсем непохожий на них народ. Вся сущность этого мира - чужая. Все абсолютно непохожее на родную, и ныне такую далекую Зерцалию, одинокое в этом мире светило обагренное ярким кровавым огнем - единственное что напоминало родные края. Откуда-то из под потолка послышался едва уловимый гул. Пьер прислушался и поднял голову. Несколько ламп издавая легкое потрескивание зажглись и теперь весь музейный зал с экспонатами был освещен полноценно. Пьер и Клементина наконец смогли всмотреться в потрясенные лица нескольких человек. Уварова оглядела пристальным взглядом группку подростков в нелепой одежде. Миловидная белокурая девчонка с большими глазами намертво вцепилась в плечо крепкого парня очень похожего на нее внешне. Стройная шатенка вместе с мускулистым кудрявым юнцом стояли чуть поодаль в руках обоих виднелось холодное оружие. Острое, но по своим размерам вероятно слабое, Пьер видел подобное в руках бродячих артистов что развлекали простой люд на главной площади Столицы. Вероятно, оно являлось даже декоративным, эта мысль заставила мужчину едко усмехнуться. Девушки и юноши, совсем еще подростки глядели на них во все глаза с нескрываемым ужасом. Багратион при виде свежего, еще не созревшего человеческого мяса издал громогласный голодный рык, вязкая слюна стекала на кафель образовывая светящуюся лужицу. В зале стояла оглушительная тишина которую спустя пару секунд нарушил щелчок взведенного курка пистолета. Напарники одновременно обернулись на звук. Буквально в пяти шагах от лап громадного зорга стояла статная женщина в элегантном брючном костюме. Наведенный прямо на Уварову и Краснорукова пистолет сверкал мощной сталью на свету ламп. Клементина пристально всмотрелась в острое и такое сосредоточенное лицо этой женщины, наклонив голову слегка вбок. В ответ на тихое движение рука незнакомки дернулась и свист пули рассек спертый воздух в помещении. Уварова едва успела пригнуться и отразить пулю лезвием косы. Женщина с пистолетом горделиво подняла взор не сводя глаз с Клементины, очки-стрекозы слегка сползли с ее длинного носа. Уварова не спешила атаковать в ответ, сделав жест Краснорукову не двигаться. Одной рукой женщина незаметно потянулась к вместительной сумке из грубой кожи, надеясь отыскать в них два новеньких револьера, но единственное что нащупали ее пальцы была пачка нового табака и пара острых кинжалов. Уварова замерла в минутной растерянности, кинув на своего напарника уничтожающий взгляд. К ее огромному сожалению, даже из подобных неожиданных и крайне неприятных ситуаций им придется выпутываться с помощью одного холодного оружия, полагаться на которое полностью не стоило, Клементина как опытный военачальник и дуэлянт это понимала, ибо даже самые мелкие стычки в любой момент могли превратиться в кровавую бойню. Уварова и Красноруков знали об этом исходя из собственного печального опыта, в первую очередь, конечно, как гвардейцы Императора. Ведь обычный рядовой всегда более восприимчив к ужасам кровавых битв, особенно если рядовые - совсем молодые ребята. Курсанты...Ведь они отдают свою молодость многолетней войне. И это всегда неимоверно грустно и печально, особенно когда осознаешь это спустя годы, замечая седину в волосах и опустевший, ледяной взгляд. Это всегда более обреченно выглядит, нежели былые мясные, окровавленные клоки вырванные на разных частях тела, ныне покрытые вечными корками или же закрытые татуировками, что называются шрамами. Пьер и Клементина к своим тридцати уже наполовину состояли из этих самых шрамов, как наиболее ярые из многих воины. Зачастую они вместе выбирались из кровавого месива человеческих обугленных, обожженых и всячески истерзанных различным оружием тел, с ног до головы покрытые пеплом от огней снарядов, и залитые кровью. Каждый раз каким-то неведанным образом уцелевшие. Живые. Когда становишься опытным военачальником ты перестаешь молиться перед каждым сражением о сохранении всего своего существа, лишь вздыхаешь печально но все же с облегчением когда после очередной мясорубки видишь груды разорванных тел в кровяной каше, видишь как заколачивают последние гвозди в черные крышки деревянных гробов наспех сколоченных из тонких необтесанных досок, в которых лежит то, что когда-то являлось твоими товарищами. И сейчас, поминая все свои былые битвы и сражения, стоя под открытым небом Уварова сожалела о том, что не знала ни одной молитвы. Пьер и Клементина даже помыслить не могли что мелкая стычка в музее может окончиться так неудачно для двух искусных воинов. Красноруков подняв лицо навстречу загрязненному пылью ветру, обратился в короткую молитву. *** - Никогда не лицезрела наиболее тупого и безответственного поступка от опытного офицера, а уж тем более от Генерала. Красноруков, пусть я очень часто говорю тебе подобное невзначай однако сейчас ты предстаешь передо мной как полный идиот. Уварова недовольно покосилась на безмятежного мужчину. Красноруков, прислонившись к заросшей сухим плющом каменной стене поправлял растрепанные рыжие локоны, в его устах тлела отвратительно-приторная сигарета, источая едкий сладковатый аромат. Клементине даже показалось что он специально проигнорировал ее слова, впрочем, ответа на свое возмущение она особо и не ожидала. -Ну дорогая, мы же даже предположить не могли что бестолковые юнцы смогут дать отпор, хотя, - мужчина лениво потянулся, - основной удар нам оказали беглый доппельгангер и эта женщина с пистолетом. Красноруков поморщился от ноющей боли в руке. Под темными рукавами фрака виднелся саднящий след от тяжелого кнута. На бледной коже образовалась сильная кровоточащая гематома. Горячая кровь заливала рукав обжигая руку. Мужчина откашлявшись от табачного дыма перевел взгляд на Клементину. Болезненно бледная в эти пару часов, было видно что она начала испытывать недомогание. Прислонившись к ярко разрисованной какими-то неизвестными надписями и рисунками стену она тяжело дышала. Красная помада на губах слегка смазалась, ее простреленное плечо все еще сильно кровоточило, однако рана уже начинала покрываться бугристой коричневой коркой. Испытывая резкую боль Уварова пыталась облегчить положение аккуратно придерживая поврежденную руку, будто бы она безутешно надеялась на то, что это незамысловатое движение ей хоть сколько-нибудь поможет. Затмение вступало в полную силу, кровавый свет от лунного диска заливал всю территорию заброшенного парка. В кромешной тьме кровавые отсветы луны были единственным источником света на который можно было ориентироваться. Скованные ожиданием, напарники ждали появления зеркальных приспешников. После появления на удивление сильного противника, Уварова и Красноруков осознавали что за родными стеклами зеркал, из самых пыльных и нищих уголков Зерцалии плану Властелинов вновь пытались помешать. Скрывавшиеся по всему их миру саботажные крысы, одурманенные лживой свободой в своих коммунах и общинах помогали своим потомкам, отправляя своих последователей на землю. Это здорово спутало весь легкий план Генерала Уваровой. Находясь все эти минуты в напряженном молчании, находясь в эти мгновения почти в физически ощущаемой, монотонной тишине, которую нарушали лишь звуки капающей воды с дырявого потолка, мирное сопение Багратиона и возня крыс в грязных углах наполненных пауками и сороконожками. Обмениваясь немыми взглядами все это время, оба генерала находясь в обреченном ожидании и вдыхая в легкие затхлые ароматы этого мира, не отводили глаз ни на минуту. Изумрудные лукавые глаза с интересом наблюдали за отяжелевшим усталостью ледяным взором, Красноруков протягивает Клементине сигареты но женщина отказывается, отворачивается от него. - Больше не желаешь задыхаться ядом? - Не желаю. Я устала. - женщина грустно опускает глаза. - Устала попусту истекать кровью? Кровью за убеждения? Он подходит к женщине почти вплотную, бесстыдно распахивая кожаную куртку на ее груди. Клементина пытается резко отстраниться но лишь упирается спиной в бетонную стену, несколько колючек запутались в ее распущенных волосах. Она тянет руку чтобы прикрыть обнаженную грудь, но Пьер резко заводит ей руку за спину. Белый платок что касается раны, мгновенно пропитывается свежей кровью. Плечо трудно перевязать, поэтому Красноруков просто промакивает ее рану платком несколько раз, пытаясь немного остановить кровь. Она стыдливо отводит взгляд, молча застегивает пуговицы и затягивает воротник на шее, затем следует лишь сухая благодарность со смазанных губ. Пьер замечает румянец пошлого постыдства и не сдерживает слегка высокомерной усмешки. Его взгляд долго задерживается на ее шее, скрытой кружевами пышного воротника. Ответом на его прямолинейный, лишенного всякой этики жест было высокомерное молчание истинной дворянки, голубые глаза мелькнули недовольством, на миг Клементина поджала яркие губы вызвав на лице оппонента еще более широкую усмешку. Растянув тонкие губы в улыбке. Пьер галантно склонился перед Генералом, выражая женщине свое почтение. - Кровь за убеждения...-Уварова поправляет длинные перчатки на руках, - и что же ты имел ввиду указывая на мою безоглядную преданность этой фразой? Красноруков слегка высокомерно глянул на Уварову, однако без своей неизменной презренной улыбки, окинув ее своими изумрудными глазами. -Бездумно. Абсолютно бездумно. Ты действуешь завсегда спонтанно, иногда даже не проанализировав возможные последствия от своей преданности, стоит только Властелинам приказать тебе. - Не смей сравнивать меня с каким-либо молодым тупицей в чине рядового. Я не пушечное мясо которой можно запудрить мозги. - без намека на гнев с полуулыбкой на устах отвечает Уварова в ответ на очередные желчные домыслы Пьера. - К тому же, не я одна отличаюсь спонтанностью. Ведь, если бы не хорошее жалование, ты бы не являлся одним из самых ярых и жестоких генералов армии Императора. - Меня волнуют даже не финансовые вопросы, Клементина. Скорее титулы и популярность семьи. Мне вполне хватает доходов с семейных предприятий. - Не зря ты один из самых популярных женихов на брачном рынке. - усмехается Генерал - Ради всего святого, не упоминай брак. Моя матушка уже который год так и норовит навязать мне очередную невестушку. - Не думаю что даже женившись ты прекратил бы вести грешную жизнь. - Ох, дорогая, мы оба не без греха. Но вопрос: кто же более? - Очевидно. Оба. Красноруков тихо посмеивается. В тишине мгновения его смех эхом разносится по пустым коридорам заброшенного парка, отдаваясь от бетонных стен и распугивая местных мелких обитателей. Мужчина снова курит сигареты, эти сладкие сигареты были намного противнее его привычного табака. Он курил не отрывая изучающего взгляда прищуренных глаз от Уваровой. Сигарета догорела в костлявых пальцах и Граф небрежно швырнул ее на бетонный пол. Затем в его пальцах задымилась новая. Клементина в ответ не спускала с него свой взор, иногда невольно косясь на сигарету. Ей казалось что Красноруков специально травит ее этим дымом. Заметив очередной взгляд женщины Пьер галантно предлагает ей сигарету, однако, Тина категорически отказывается. - Не хочешь более чернить тело и душу? - Как видишь тело нет. - Безусловно. Душа твоя чернее некуда. Я не удивлюсь если сегодняшней ночью ты вновь решишь отличиться резней. - Не забывай Граф, во всех устраиваемых моими солдатами кровопролитиях ты и твои офицеры участвовали с огромной охотой. Для вас это являлось более увеселительными мероприятиями нежели однообразные кутежи. Я надеюсь что сегодняшняя ночь не будет кровавой. К тому же, это дети. Пусть им пятнадцать-шестнадцать лет но они юны, безусловно. Не хотелось бы превращать их в мертвых, призрачных воробьев. - Это было бы весьма трагичное зрелище. Напоминает юных, совсем молодых курсантов военной академии и выпускников Монастыря Агаты с еще детскими лицами, такими невинными. Таких ты отправляешь на смерть. Безжалостно. Этот механизм работает на благо власти Пятерки. На благо Фриды. На последних словах Клементина дернулась. Словно от спонтанно нахлынувшего озноба. Или пощечины. Заметив ее реакцию Пьер расплывается в довольной улыбке. - Однако ж, не только я в этом замешана. Ты с точностью повторяешь мои распоряжения, действуешь на благо Империи, пусть ревностно заинтересован ты только в своем престиже, ну и конечно увеличении своих капиталов. Но не нужно упрекать меня в моем неистовстве и фанатизме. Ведь с таким же фанатизмом и ты тонешь в реках крови на полях, сражаясь лишь за титулы. Ты- один из множества примеров коррупционеров военной верхушки. - Меня удивляет лишь то, что уверяя в своей преданности и фанатизме ты не бежишь с косой наперевес в центральный зал, сражаться за нашу драгоценную добычу. - Ты же знаешь, доппельгангерам лучше не попадаться под руки. Бой вместе со стеклянными солдатами равносилен фактически смерти. Они намного более безжалостны, ведь в них души черные, души самих демонов. Они не замечают различий. Вот это и есть резня, которая страшнее всяких битв. Пускай даже она и незначительна. - Хм, тогда, исходя из вашей стратегии Госпожа Генерал, нам остается только надеяться чтобы драгоценные цели не потонули в крови от когтей хрустальных уродливых статуэток. *** Войдя в центральный зал их встретила звенящая тишина разбившихся зеркал лабиринта. Осколки разбитых зеркал тихим звоном отдавались от толстых обшарпанных стен, звуки груд битого хрусталя еще висели в воздухе источая немое напряжение. Клементина сделала несколько шагов по направлению к центру зала. Ее встревоженный взгляд отобразился в десятках остовов зеркального стекла, в кое-где уцелевших металлических рамах. Массивная подошва ее ботфорт ступала прямо по усыпанному мелкими частями хрусталя полу, нарушая гнетущее молчание лабиринта. Взгляд нервной женщины метнулся к почерневшему небосводу. Фаза апогея затмения постепенно сменялась завершающей и кровавый диск луны постепенно начинал источать все более бледный свет. - Черт...- слетает тихое ругательство с ее дрожащих губ когда ее взору предстают крупные остатки доппельгангеров, их раздробленные части крупными осколками сверкали при лунных лучах. - Действительно, Госпожа Генерал, это ваш первый столь сокрушительный а главное столь позорный промах. - слышит она ядовитые слова и усмешки позади. Уварова окинула мужчину злостным, даже ненавистным взглядом. Тот стоял подле входа в зал небрежно прислонившись к стене. На черном рукаве его фрака отпечаталось пыльное пятно. - Неужели впервые ваша столь гениальная стратегия и чувство тактики нас подвели? Его колючий взгляд полный очевидного презрения скользнул в ее сторону, Уварова раздраженно поджала губы, намереваясь с возвращением в Зерцалию устроить масштабный разнос своим подчиненным за промах. Женщина сжала кулаки до острой боли, на гладких до сего момента ладонях остались отчетливые следы от ногтей. - Господин Красноруков, ежели вы столь блещете умом и гениальностью то могли бы, с такой поразительной халатностью не забыть припасти на случай неприятных неожиданностей наше огнестрельное оружие. Ведь вы же четко слышали мои поручения накануне. - Хм, знаете, дорогая Тина, мне неимоверно смешно осознавать что моя нелепая халатность будет стоить ваших драгоценных отношений с Божествами. Вы так молились на Фриду и ее любовь... Уварова замахнулась сапогом в удачном маневре, попав Пьеру прямиком в челюсть и не дав Графу закончить свое издевательское изречение. Голова мужчины дернулась назад а сам он перекатившись через бок распластался на полу. Клементина с ненавистью во взгляде воззрилась на него, приставив лезвие косы к его горлу, ее острый каблук больно надавил Графу на грудь. Растрепанные пряди чуть заслонили ее мгновенно намокшие глаза, что было к лучшему. Она успела уловить взглядом тонкую струйку крови стекавшую с уголка распухших губ Краснорукова. Намереваясь врезать мужчине еще раз она заносит острый каблук сапога над его лицом, но Граф ловко ухватывает ее за худощавую щиколотку и опрокидывает навзничь. Клементина больно ударяется лицом о грубый пол, ее губы и подбородок разбиты в кровь а правую щеку теперь бороздят несколько глубоких царапин от мелких осколков стекла. - В отличии от вас Пьер, я никогда не молюсь попусту. Грубые пальцы впиваются в пышную копну волос на затылке, на нежной шее чувствуется острое лезвие короткого клинка которое чуть подрезает бледную кожу оставляя уродливую извилистую царапину. В этой жестокой перепалке двух союзников не подействовало правило соблюдения уважения и честности. Яркая кровь мелкими каплями стекала на грязный пол. Женщина больно ударившись грудью о каменные плиты пытается сделать глоток воздуха. - Мои, по вашему мнению абсолютно пустые молитвы высшим богам намного более ценные, нежели вы думаете. Мои Божества священны в отличии от ваших. И ваших идеалов. -Сволочь...Я всегда знала что ты редкостная свинья. Уварова пытается освободиться от хватки но мужские руки скручивают ее запястья в стальных тисках, а затем отрывисто прижимают ее спиной к стеклянной поверхности одинокого разбитого зеркала. - В твоей поганой неуравновешенности можно угадать аспекты характера давно покойной Госпожи Дантен. Удивительно, а твоя идеология, убеждения и сумасшедшая натура смогут сделать тебя Святой? - с ненавистью выплевывает ей в лицо Граф сдавливая горло. - О, если уж мне и суждено стать Святой после смерти, то надеюсь что к моей могиле не будут совершать паломничества подобные тебе идиоты. Это осквернение. - Уже думаешь о своей кончине? Можно поразмыслить будто, если ты не выполнишь поручение Баронессы она также будет милостива к твоей душе и твоей любви? Тебя повесят, Генерал. -Никогда! Женщина чувствует жар в равном соотношении как и ледяной холод постепенно окутывающий ее тело, ей тяжело противиться. Ее плечи и спину медленно начинает поглощать вязкое стекло. Клементина захлебывается в ужасном сочетании сдавливающего жара и нахлынувшего студеного порыва. Когда казалось неизбежностью то, что часть нее навсегда останется в раздробленных осколках зеркала Граф ослабил хватку и Уваровой удалось огреть его по голове мощным приемом. Красноруков откатился в сторону, мужчина приподнявшись на дрожащих руках тянется к своим кинжалам но Уварова опережает его и вцепляется острыми ногтями Пьеру прямо в кадык. - Только полное ничтожество может покуситься на подобные поступки. Всего лишь из-за вспышки гнева? Что ж, твое эго Красноруков, действительно легко задеть. Надеюсь, тебе хватит благородства дождаться возвращения в наш мир. - Ох, не волнуйтесь Генерал, я постараюсь держать себя в руках и не вонзить вам в шею кинжал. - В отличии от тебя я настроена вполне дипломатично. - Уварова отступает от него на пару шагов и швыряет мужчине его кинжалы. - Ты уже показал свое вероломство в дуэльных танцах с тем юным Созерцателем. - Я продемонстрирую его и в нашей дуэли, но не волнуйся, я не настолько ублюдок чтобы нанести тебе смертельные ранения. - он ухватывает Уварову за запястье, притягивая женщину вплотную к себе, его черствые руки вновь стискивают ее талию. Клементина, ощутив прикосновение холодных пальцев в перчатке на своей шее, мгновенно отпрянула от Графа тут же ухватившись за рукоятку косы. - Я не хочу чтобы наша Госпожа грустила из-за гибели своей любимой "питомицы". - На последних словах, на губах Пьера скользнула издевательская улыбка. - Я тоже не желаю твоей смерти Красноруков, ведь тогда привычных сплетен о твоем исподнем, в салоне я больше не услышу, а я так привыкла к очерненной обыденности. Столь удивительно, что в диалоге с тобой все же можно прийти к компромиссу, хоть и ядовитому. - Надеюсь мы не задохнемся от обоюдной желчи этой ночью с тобой. - Надеюсь. Красноруков был прав. Они не геройствовали на Земле. По его мнению, они были близки к позорному провалу, но тем не менее не оставляли попыток успешно выполнить приказ. Всю дорогу до особняка Пьер пытался не проявлять презрение и крайнее недовольство, однако его челюсть была напряжена а губы сжаты как у слишком жеманной герцогини. Пальцы крепко сжимали поводья собачьей упряжки. Вся правда которую он выплеснул вместе со своими эмоциями, мыслями, предположениями и лживыми домыслами, ледяной волной окатила Генерала Уварову. Сейчас она предстала пред ним глубочайше оскорбленной и униженной собственной фанатичностью роялисткой. Красное "солнце" что заменяло привычные Генералам светила в этом мире, осветило бледный лик женщины. На ее лице застыла каменная маска высокомерия и обоюдного презрения. Мужчина слышал и чувствовал быстрый темп биения сердца униженной. На бледных щеках Клементины, несмотря на шквальный ветер и промозглую погоду, был румянец огорчения и подавленного гнева. Топот огромных лап Багратиона становился грубее и чаще. Зорг чувствовал свою добычу, Клементина и Пьер были на грани достижения заветных целей. Уварова перехватила из рук мужчины упряжку и сильнее пришпорив зорга погнала его к особняку. Если бы в этот момент она могла бы одним махом дотянуться до таких ценных, очередных доказательств своего фанатизма, она бы это сделала. Пьеру даже на миг показалось как женщина протягивает свои тонкие пальцы к горизонту впереди. На старой черепице отражался постепенно бледнеющий лик некогда кровавой жуткой луны. Красноруков вцепился в талию Генерала и вновь, несмотря на попытки физически отдалиться они были притеснены, Уварова чувствовала себя скованно в этих вынужденных объятиях. И безусловно, они оба нуждались в освобождении от оков обязательств этой службы что была уже ненавистна одному и так необходима другой.