Судьбы Вельмож

В потертой черепице на покатой крыше старого особняка отражались последние отблески блеклого кровавого света. Некогда всепоглощающее своей черной энергией ночное светило теперь окончательно теряло свою магическую власть на Земле. Кровавый свет покинул горизонт уже почти на рассвете, оставив после себя лишь тусклые розоватые облака, и ничто более не напоминало о присутствии демонического явления в ином небосклоне. Клементина и Пьер осознавали трудность возвращения в родной мир, их положенное время пребывания в потустороннем мире окончательно истекло. Все предыдущие их стратегии развития действия собственного лёгкого плана были провалены, и сейчас Уваровой не оставалось иного выбора кроме как сильнее прижать лезвие собственной косы к тонкой шейке очаровательной хрупкой светловолосой девчушки, и ставить собственный ультиматум поганным юнцам. Совсем обескровленное от испуга миловидное лицо девчонки, по которому струился мелкими каплями пот, выражало собой практическую потерю рассудка. Серо-голубые кукольные глаза беспорядочно метались по таким же растеряным лицам своих друзей. В последние моменты она безнадежно ожидала помощи, девочку била крупная дрожь от осознания собственной беспомощности, и Клементине даже показалось что бедняжка обмочилась. Однако точеное лезвие продолжало вплотную прижиматься к нежной юношеской коже. И вот уже на бледной шее выступили первые безжалостные капли крови прежде чем упрямая Созерцательница согласилась на условия этой вынужденной "сделки". Ювелирная рукоятка хрустального ключа удобно легла в худую ладонь в потертой перчатке, Уварова усмехнулась оттолкнув от себя напуганного ребенка, и с интересом повертела государственную реликвию в своих тонких пальцах. Миниатюрные изумрудные змейки переливались в свете одинокого уличного фонаря, в небольшом сосуде в центре ключа блестела маленькая капелька крови знаменитого авантюриста. Умело подхватив напористую девчонку за талию Клементина одним быстрым движением усадила Державину перед своим напарником, и ловко взобралась на ,от чего-то встревоженного, Багратиона следом. Один резкий взмах плетеных поводьев и вот гигантский пёс вновь несётся широкими прыжками в сторону недостроенного театра. Клементина чувствует холод и невольно, прижимается к широкой спине Краснорукова. Мужчина несмотря на свою уязвленость не отталкивает Генерала. Все же вдыхать консервативный аромат туалетной воды и табака намного приятнее нежели дышать диоксидом азота и серы, позволять своим лёгким поглощать нездоровыми бронхами ароматы дизельного топлива и как кажется, бесконечных мелких свалок различных отходов в каждом дворе и переулке. Клементина не раз признавалась Графу в откровенных диалогах на пьяных нотках что она крайне уважает его выбор в парфюме. Краснорукову в моменте кажется весьма приятным как Клементина без каких-либо намеков крепко прижимается к нему от болезненного озноба и бессознательно жертвуя собой сама согревает его. Это было совершенно не пошло. Наоборот совершенно безвозмездно и просто. Они оба солдаты и в тяжёлых ситуациях на фронтовых линиях, в особенности в морозных краях, подобными плотными объятиями иногда они спасались от холода целыми ротами, когда были перебои и неполадки в снабжениях тёплой одеждой и свежим горячим провиантом. Эта дрожь женского тела за его спиной кажется мужчине заразительной. Он тоже начинает слегка подрагивать. Его напарница кажется, заболевает. Она лихорадит. Женщина вновь заходится в приступе кашля, и Красноруков немного снижает скорость дабы Генерал случайно не свалилась с седла. Возможно ли, или ему стоит ожидать что она уйдет на покой? Нет. Конечно нет. Скорее она уйдет в ад Генералом прежде чем покинет должность добровольно, или же лишь в мгновение перед тем как тощая старуха с косой заберёт ее окончательно, а возможно и после... Это наиболее правдивый вариант. Красноруков зачастую высмеивал ее болезненный фанатизм, однако эта в некоем роде садомазохизтская наклонность самоотдачи его все же восхищала, и всегда при служебных диалогах один на один, мужчина с интересом засматривался на бледную полоску кривого шрама, почти незаметного, над левой бровью своей извечной напарницы. Напоминание о том как ее уносили с кровопролитного сражения, под грохот летящих ядер, с почти пробитой головой. Красноруков прекрасно осознавал все превосходство этой женщины над своей персоной, однако ничего не мог поделать со своим постоянным раздражением по отношению к ней. Это не мешало ему в каждой ситуации оставаться истинным представителем высших сословий, без лишних слов а даже с подобием почтительного поклона он подаёт ей руку, когда зорг останавливается перед стертыми ступенями входа в пустой "Иллюзион". Одинокое мраморное здание, некогда бывшее местом частого развлечения для царской элиты России, стоявшее в отдалении от ряда жилых панелек, крайне изящно смотрелось на фоне розового звездного неба. Постепенно забирался рассвет. Архитектурный конструктивизм в сочетании с новым ампиром старого театра, весьма впечатлил искусный взгляд Графа. Пьер решил, как только они явятся в Столицу, он первым делом непременно сделает заказ у придворного художника. Для интерьера его нового поместья в гостиную, ему действительно необходим подобный пейзаж со столь интересной архитектурой этого мира. Ежели конечно он сможет понятно разъяснить свое представление о необычной архитектуре земли для придворного художника. Мужчина очень не вовремя решил затянуться сигаретой, на что словил недовольный взгляд Клементины, по привычке ответив на него саркастичной улыбкой, но в этот раз слегка натянутой. Его взгляд вновь остановился на здании театра, скользнув по великолепной лепнине окаймлявшей высокие балюстрады широкой лестницы и колонны у входа, что полукругом обступали парадный двор. Несмотря на потрёпанный вид прекрасный театр все же сохранял подобающий вид сочетания революционного минимализма и консервативного изящества. Граф неустанно поражался в своих секундных размышлениях тому как неестественно выглядит это царственное здание ушедшей эпохи в окружении столь скудных и однотипных серых бетонных коробок. Он бы и дальше с удовольствием для своих уставших глаз продолжал созерцать блестящие переливы мозаичных стекол в высоких окнах, однако его напарница была равнодушна к его немому удовольствию, грубо толкнув мужчину плечом и вернув в состояние земного равновесия. Ведя неуклюжего Багратиона за длинные поводья и тащя за собой препирающуюся юницу, Леди Уварова ступая по ступеням лёгким движением руки отворила высокую массивную дверь. Та с долгим скрипом отворилась, противно лязгнули ржавые петли. Выпустив последние облачка табака в спертый воздух, мужчина вбежав по ступеням вслед за быстрой спутницей, скрылся во тьме неосвещенного главного зала "Иллюзиона". *** Зеркала Машины набрали чудовищные обороты, источая голубой но настолько яркий свет в ближайших пару метрах что все вокруг почти сливалось в единое белое пятно. Хрустальная коса в руках Клементины со скоростью световых лучей сверкала в воздухе смертоносной бритвой, оттесняя упрямую Державину к горящим деревянным ящикам, не давая перейти умелой фехтовальщице в прямое наступление. Ее оборонительные навыки были на исходе, а мастерские маневры Генерала приобретали все более изощренную жестокость. Клементина не гнушалась самых жестких приемов упуская из виду ту деликатную аккуратность и скурпулезность в отношении столь ценного живого экземпляра, о которой их наставляла Баронесса, и если бы не появившийся под рукой всклокоченный парнишка-Созерцатель, Уварова наверняка лишила бы Державину головы. Бесцеремонный пинок грубого ботинка в живот отталкивает ее почти вплотную к губительным зеркальным кругам, и вот уже она чуть не лишается своей головы. Излишний фанатизм губит ее предусмотрительность. Красноруков прежде чем вступить в схватку с назойливым ободранцем кидает в сторону напарницы негодующий взгляд и мгновенно завлекает Созерцателя в дуэль. Танец графских кинжалов в умелых мужских руках завораживает. Клементина вновь ведя стремительный бой, иногда устремляет взгляд на мастерство своего пособника. Оружие Краснорукова режет удушающий воздух более плавно нежели коса Уваровой. В дуэльном искусстве Пьер отличается ещё большей галантностью чем в обыденном течении светской жизни. На дуэли он становится искусным танцором. Граф с детства занимался танцами, Клементина это знала, ведь его матушка хорошая танцовщица, которая держит в одном из своих особняков известную балетную школу для детей интеллигенции. Пламя подбирается ближе к центральному залу подвала и Пьер с ещё большим напором теснит своего оппонента к огню. Уварова делает то же самое, но пытается не упускать из виду Зеркальный механизм. Миниатюрный ключ, сердце всей машины, разгорался ещё более ярким голубым пламенем, Клементина опасалась что главная частица механизма начнет плавится и они застрянут в этом мире. Ее коса во время очередного удара очень неудачно лязгнула по бетонной стене оставив глубокие царапины. Удар тупой болью отозвался в ее запястье, штукатурка мелко осыпалась на волосы, рука Клементины дрогнула однако оружие женщина не выпустила, попытавшись сильнее раскрутить лезвие и нанести удар по хитрой рапире. Пьер же весьма удачно вел бой с пронырливым мальчишкой. Созерцатель в многочисленных порезах и царапинах от нескончаемых подлых ударов, казалось был на последнем издыхании, удивительно но его плетенный кнут все ещё хлестал достаточно метко. В конце концов юнцу удалось отпечатать удар хлыста на лице Краснорукова, заставив мужчину выронить один кинжал. Парень подскочил в воздух и окончательно впечатал обе ноги в живот своего оппонента. Граф не ожидавший такой неудачи почти вплотную отлетел к вращающимся кругам, едва не впечатавшись всем телом в одно из зеркал. В его голове одновременно зазвенело несколько десятков колоколов Ист-Эсперонского Собора. Плотный белый свет ослепил его на долю секунды, но этого хватило для минутного замешательства. Пьер обессилев упал на колени, его глаза нещадно обжёг свет Дьявольской машины. В оглушающей тишине периодически раздавались удары клинков чудовищной бойни и топот огромных лап вместе с утробным рыком Багратиона, где-то в черных катакомбах театра. Проклятая сила медленно затягивала Графа действием притяжения к вращающейся линии острого хрусталя, противиться подобной силе физических законов в совокупности с магией стало невыносимо. Спина мужчины горела от нестерпимого жара голубых лучей, кажется его фрак был прожен в нескольких местах, он чувствовал как льняная рубашка прилипла к коже от нескончаемого пота, какой бывает только у безнадежно больных. Сквозь дурманящее забытье он слышал истеричный голос союзницы и следом ряд мощных безжалостных ударов тяжёлой косы. Клементина неустанно взывала его к действиям, а Пьер вновь обратился к Богам. Мужчина попытался выбраться из злостной ловушки, и где же был Бог? Все вновь затихло на доли секунд, световые лучи Машины Калиостро снова окрасили ближайшее пространство для него в белый свет. И кровь брызнула на стекла и каменный пол. Мужчину отбросило световой волной в центр кругов, зрачки его зелёных глаз в оцепенении расширились, белки налились кровью от мощного удара головой. Следом хлынула волна фантомной боли, которая как ему казалось разорвала все его естество на мельчайшие атомы. Его истошного вопля не было слышно за пределами машины, из-за сплошного звука множества шестерёнок и механизмов. Однако Граф все ещё мог расслышать звон ударов фехтовального орудия о массивную косу Клементины. Удары Уваровой стали ещё более рьяными, он чувствовал это своим неестественно обострившимся слухом. Истекая кровью мужчина пытался вдохнуть грудью грязный воздух подвала. Клементина же потеряла последние капли терпения, однако старалась не потерять собственного равновесия. Мелкие капли слез невыносимой обиды скатывались с уголков глаз но почти мгновенно высыхали из-за жаркого воздуха в небольшом зале подвала. - Это ещё не конец. - скрежещя зубами прошептала она и занесла косу для очередного удара, но вокруг резко воцарилась невероятная почти звенящая тишина, прогремел выстрел пистолета. Клементина проворно отскочила и выставила оружие перед собой, пуля пролетела в нескольких сантиметрах от ее виска. Генерал замерла в ошеломлении, в нескольких метрах от нее стояла Виолетта Шадурская с дымящимся пистолетом. Она вновь возвела курок и снова выстрелила в Клементину. Выстрелы рикошетом летели в ее сторону и каждая неудачно отбитая пуля могла стать последней для Клементины. *** "Это конец..."- пронеслось в ее голове, среди полного отстутсвия потока панических мыслей что обычно зреют в голове в подобные судьбоносные моменты. Столь банально закончилась ее самая позорная из всех неудач в жизни. В зале стоит абсолютная, такая напряжённая как натянутая до крайности струна скрипки, тишина. Уварова слышит собственный стук сердца, собственное учащенное дыхание. В тишине раздаются такие невыносимые для ее слуха стоны и хрипы умирающего Графа. Дуло пистолета все ещё направлено прямо ей в лицо, она же не отставляет косу в сторону, ожидая новых выстрелов, как всегда готовая сражаться до последнего, однако Клементина не замечает восхищенного взгляда Шадурской на величайшее возведение великого Мага. Кажется, графиня даже разинула рот в восхищении, смотря сквозь свою оппонентку. Однако это не мешает графине снова взвести курок и сделать ещё один выстрел. И Клементина снова его отбивает. Почти неудачно, пуля едва не задела тонкую кожу на ее правом виске. Препирательства с детьми в этом случае бесполезны, она осталась одна. Перед ней ее заклятый враг с огнестрельным оружием, Уварова знает что против ещё пары выстрелов она не выстоит. Ослабевшие руки охватил тремор от перенапряжения, уставшие ноги, с натертыми кровавыми мозолями и синяками почти не держали ее. Из последних сил она заносит косу над головой и метко кидает ее в сторону Виолетты Шадурской. Хрустальное оружие глубоко вонзается в бетон острым лезвием, в нескольких сантиметров от головы Графини. Клементина постаралась разбежаться как можно быстрее и одним махом перепрыгнула через ряд вращающихся зеркал. Беспощадное лезвие неудачно подрезало подошву ее сапога и срезало прядь черных волос. Машина запылала белым светом ещё ярче, почувствовав ее присутствие. А затем в самое лоно магического механизма вонзилось нечто острое. Изумрудный ключ разлетелся на крошечные осколки, мгновенно превратившись в прах, но работу портала было уже не остановить. Клементина опустилась на колени посреди вращающегося пола, и закрыла лицо руками. Слезы с новой силой текли по ее щекам, но белый свет нещадно выжигал их у нее на коже. Она сама сгорала как порох, обессиленно. Рядом раздался слабый хрип. Пьер приоткрыл глаза и дотронулся до нее кончиками пальцев. Женщина перевела на него яростный взгляд своих леденых глаз. - За что?! За что? ...Ты решил оставить меня?!! Из-за тебя умираю и я, я сгораю как и ты. Зачем?! Клементина подскочила к Графу и попыталась остановить потоки крови, прижать к рассеченной коже обрывки некогда идеально белой рубашки. Кровь сочилась сквозь длинную рванную рану заливая все вокруг бесконечным потоком. Куски оторванной плоти виднелись сквозь прорехи жилетки и рубашки. Костюм Генерала насквозь пропитался кровью всего лишь за мгновение - Перестань...- от попытки говорить со рта Графа потекла струя крови, - Ты сумеешь оправдаться... - Не сумею...Ты подонок. Я не сумею. - она уложила голову Пьера себе на колени, чтобы не дать ему захлебнуться собственной кровавой рекой. - Если ты выживешь, знай я убью тебя. В этот раз точно убью, сразу же. - Если выживешь ты. Ты лучше всех изучила насколько жесток праведный гнев наших Властителей... "Но где же Бог?" - зрачки ее глаз панически расширились. Она неотрывно глядела в лицо Графа, находясь будто в забытьи. Затем она стала оттирать кровь с бледных веснушек, стирать пятна крови с прекрасного лица. Красноруков вновь кривится от мук. - Знай, я отправлю тебя в ад снова. - Не беспокой мой покой, детка. Поверь, мне пора на покой. Не нужно... О, сейчас перед моими глазами расстилается кровавый закат... - Прекрати! Не мучь меня своей предсмертной агонией. Замолчи, замолчи...Замолчи.... Клементина разрыдалась над ним, ее крик злобы и печали растворился в пустом вселенном пространстве, она почти срывала голос. Впервые самовольно обращаясь к небесам, к самому Богу, она пыталась прочесть единственную знакомую ей молитву. - Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen Tuum*..... - Кажется она чем-то прокляла небеса. -Et ne nos inducas in tentationem, sed libera nos a malo**... Ameno***- более она не помнила. "Спасения нет. И прощения тоже." - Дорогая...- ее дрожащих пальцев вновь коснулась почти оцепеневшая рука Графа. - Прошу, приноси розы на мою могилу. Белые живые, мои самые любимые....