Судьбы Вельмож

**** - Наноси румяна чуть гуще, я слишком бледна. - указывает прислуге Генерал сидя в кресле напротив высокого трельяжа. В трех зеркалах отражается ее бледное лицо по которому струится крупными каплями холодный пот. Она рассеяно разглядывает нацеленный беспорядок на туалетном столике. Очаровательные гребни и жемчужины дорогих ожерелий и бус раздражают ее взгляд. Всего спустя два часа после позорного возвращения домой женщина уже во всей своей красе сидит посреди своих покоев в Императорском дворце. В родной Зерцалии постепенно близится вечер, наступают сумерки и в многочисленных лабиринтах центра Столицы постепенно начинают загораться миниатюрные огоньки уличных фонарей. Клементина с мнимой наблюдательностью разглядывает потайные уголки этого размытого пейзажа шумного города, зачарованно смотрит в высокое распахнутое настеж окно, ее прислуге не очень удобно застёгивать пышный воротник из кружев что венчает новенький мундир Генерала. Вновь утирая пот со лба и щек, Клементина снова и снова размазывает только что нанесенные румяна и прислуге приходится делать все заново. Уварова понимает что Баронесса ждёт ее, жаждет видеть ее и удостоить аудиенции, но Клементина по привычке не торопится. Одна из ее венценосных супругов может подождать ещё немного. Клементина имеет право проявить немного высокомерия и вновь блеснуть своей гордыней. Женщина немного лихорадит, хотя это скорее всего от волнения и перенапряжения, ведь не прошло и пары часов с той поры когда она сидела у трупа Графа, а ее руки были по локоть в его горячей крови, кажется слезы разочарования ещё не высохли на ее щеках несмотря на огромную температуру белых световых лучей. И все же ей кажется что сегодня она непременно слягет с лихорадкой, но непременно совсем не серьезной. Женщина заходится в сухом кашле и вскоре после приступа берет свою любимую помаду и вишнёвым оттенком подкрашивает губы на манер актрис Столичного театра. Подобный макияж был популярен лет пятьдесят назад, но тем не менее он был ей к лицу. Иногда она чувствовала секундное наслаждение. Когда она час отмокала в ванной после чего ее волосы стали пахнуть свежим фруктовым мылом и травяными растворами а кожа стала источать запах нежной лаванды, после того как она примерила новый наряд, после того как ей сделали очаровательную прическу и нанесли капли ее любимого парфюма на шею и запястья. Время от времени женщина ощущала себя погруженной в расслабленную полудрему, в которой она обычно находилась некоторое время после серьезных военных действий. Это состояние ей чертовски нравилось и помогало на мгновение забыть все невзгоды и беды что так несправедливо на нее обрушились, в эти печальные дни. Клементина ещё немного покружилась перед большим зеркалом, поправляя кудри и цепляя на костюм ордена а на уши крупные серьги из аметиста. По ее указанию лакей нанес ещё немного крахмала на пышный воротник мундира. Женщина оправила мешковатые штаны на манер мужских европейских плундр, и в образе влиятельного вельможи австрийского двора она действительно была неотразима. - Im Wesentlichen wirklich göttlich und wunderbar* Зазвенели колокола ближайшего Собора, они призывали на вечерние молитвы. Клементина, оглянувшись на священный звук в сторону раскрытых ставен понимает что ей пора. Центральный широкий коридор в этот вечер был необычайно полон людей. Шелест пышных туалетов модных дам и ароматы замшевых костюмов статных чиновников заполняли уголок у каждой колонны. Наверняка эти пестрые группки собрались на очередные массовые развлечения в салонах дворца. Женщина замечала как при ее приближении многие оборачивали на нее свои взоры и заводили новые разговоры между собой. Все вести из ветхого особняка уже разлетелись по кругам знатных людей и постепенно становились центральной темой для обсуждений и дискуссий. Уварова оглядела лица знакомых вельмож совершенно занятых собственным обсуждением. Их циничные разговоры вскоре иссякнут и эти люди уже через пару дней придут на похороны Графа Краснорукова, и будут нести к его семейному склепу пышные букеты белоснежных живых цветов, и конечно они увидят на церемонии и ее саму. Она придет на кладбище из чистейшей формальности, из чувства некоего уважения к бывшему напарнику и соучастнику во многих сражениях. Клементина отдаст приказ выстрела почетных пороховых залпов в кровавое небо из новых пушек, и уйдет оставив за собой шлейф из поводов к новым сплетням и домыслам для старой аристократии. Косые взгляды уже осведомленных чиновников на ее шагающую вдаль фигуру растворяются в ее полном безразличии к ним. Короткий китель туго перемотанный кожаным ремнем вокруг талии плотно прилегает к ее телу, она с нервозностью теребит серебряные запонки в виде крестов и идёт дальше по коридорам. Белый свет массивных люстр освещает ее лицо, скользит по накрашенным губам свет сапфитов дворца отражается в ее серёжках. Отсутствие мыслей в голове не даёт ей отпустить напряжение в небытие. Женщина останавливается у дверей в галерею, ее чуткий слух улавливает нотки фортепиано где-то неподалеку. Фортепиано аккомпанемирует скрипке. Действительно прекрасная мелодия, и одновременно столь гнетущая и удручающая сознание. Это слегка ужасает. Едва прислушавшись к мастерской игре Клементина вспоминает что у нее есть дела, женщина как заводная игрушка шагает дальше, с помощью своих неотъемлемых и непреложных механизмов и шестерёнок, в виде железных намерений и принципов. У нее почти нет времени, но тем не менее ее тормозят немые колебания, что заставляют остаться посреди пустого коридора и вновь и вновь прислушиваться к мелодии. Если бы сейчас все здание дворца поглотило беспощадное пламя огня, Уварова кажется, даже не сдвинулась с места. Она бы погибла в этом пламени совершенно обездвиженная без единого крика подобно хрустальному центуриону. Ее слух, такой чуткий, не смог уловить быстрых шагов приближающихся к ней из-за угла. - Клементина Андреевна? Роман Песцов приблизившись к ней совершенно незаметно обеспокоенно глядел на Генерала сквозь линзы своих неизменных очков. Уварова взглянула на него, не сразу осознав присутствие своего верного нового Адъютанта. - Здравствуй Роман. - наконец тихо произнесла Клементина, вернувшись в сознание. Все звуки окружавшего ее мира вновь стали одинаково доступны слуху, виртуозная игра скрипки и пианино больше не занимала значимую часть ее сознания, весь ворох мыслей с появлением Песцова возвратился к ней. - Я крайне рад вашему возвращению в Столицу. - мужчина с уважением касается губами ее протянутой ладони. Уварова равнодушно оглянула своего соратника с ног до головы. По прибытию в Императорский дворец ее верный подчинённый сменил свой скромный китель на более яркие одежды багровых цветов что не очень приветствовалось для простого адъютанта. Его багряный мундир с посеребряными погонами и белым подбоем безусловно был ему к лицу, однако в подобном одеянии он был более похож на заносчивого Герцога нежели на хладнокровного Господина Тайного Советника. Понимая что подобная высокая роль ему совершенно не идёт, Клементина не смогла по достоинству оценить перемены в стиле мужчины. - Предавались увеселениям Господин Песцов, пока меня не было во дворце? Как вам наш самый праздный салон во всей Зерцалии? - улыбается женщина, обращая взор на нахмуренное лицо адъютанта. - У меня не было времени на развлечения, Госпожа. - Конечно, судя по твоей отросшей щетине я так и думаю. Действительно, острый мужской подбородок покрывала лёгкая но колючая темная щетина, Роман действительно вознамерился отрастить заново свои шикарные усы. - Примерив вашу роль на себя всего на сутки я не особо справился с таким бременем. Поэтому я очень рад что сейчас вы находитесь рядом. - Несмотря на сложность вжиться в мою должность, надеюсь, ты выполнил все мои поручения? - Безусловно. - мужчина вновь кланяется почти в пол, Клементина довольно улыбается. Женщина неторопливым шагом приближается к широкому распахнутому окну вдыхает ночной воздух. Слух вновь улавливает звуки дворцовых улиц и огромной площади, Генерал отчётливо слышит ржание сильных скакунов в главных конюшнях, не впасть в прострацию ей помогает только присутствие доверенного человека рядом, что стоит за ее спиной почтительно склонив голову. - Госпожа... - Да, Роман? - Я бы пожелал отправится на фронт с вами. На Северо-Западе сейчас особенно сложная ситуация, поэтому... - Я знаю. Знаю. - бесцеремонно и резко женщина перебивает его, и адъютант послушно замолкает, готовый выслушать своего Генерала. - Похвально Песцов, но я бы предпочла чтобы при Дворе Императора остался верный мне человек в твоём лице, конечно, по началу я рассчитывала на твое присутствие со мной на войне, однако в связи с ситуацией, мне хотелось бы иметь надёжный тыл, ибо сейчас мое положение может ухудшится в разы... - Что вы имеете ввиду? Клементина сжимает кулаки с неестественной силой, несколько капель слез стекают по щекам и капают с подбородка на мраморный подоконник, женщина склоняет голову над пропастью, ее вновь уносит в прострацию, и она вновь прокручивает в голове те чудовищно разрушающие события на земле. Присутствует превеликое желание застрелится на месте. И она уже хочет протянуть руку к Роману за пистолетом. - Госпожа Уварова? - Это совершенно личный, я бы даже сказала интимный разговор, адъютант Песцов. - она сама поражается своей резкости с коей произносит данную фразу и долго молчит прежде чем продолжить. - Я думаю, что нам стоит обсудить наши новые проблемы позже, желательно завтра, в уединенном месте, и наедине. Без возможных лишний ушей и соглядатаев. Прошу приди ко мне завтра, в четыре часа дня на улицу Кристаллбах** восемьдесят, я буду ждать тебя в квартире на четвертом этаже. И проверь нет ли слежки за нами с тобой, это крайне серьезно.... Будь любезен захвати коньяка. - Как прикажете, Госпожа. Клементина вновь выдыхает с неким облегчением, она чувствует руку Адъютанта у себя на плече и женщине становится ещё легче. Повернувшись к соратнику она долго неотрывно смотрит прямо в его серые глаза. - А теперь иди. Мне нужно идти на аудиенцию. - Повинуюсь. - обветренные губы вновь коснулись худой ладони. Чинно распрощавшись Адъютант Песцов более не оборачиваясь уходит прочь из пустого коридора дворца, а Клементина следует далее к большим дверям с витиеватой резьбой из тонкого серебра, обитых мягким кровавым покрытием. Фрида ждёт ее прямо здесь за этими огромными дверьми и Клементина уже чувствует Баронессу. Она отчётливо слышит ее специфичный парфюм и смок излюбленного табака. Нежная улыбка любви сама озаряет лицо Генерала и Уварова практически летит по ворсистой поверхности ковра. Ей не терпится коснуться губ Фриды. Фон Шпильце действительно ждёт ее. Баронесса в собранной позе стоит перед высоким окном, в совершенно темном кабинете. Как только двери распахнулись и Клементина ступила за порог ее фигуру тут же поглотил мрак, сзади громко щёлкнула задвижка двери. Клементина с теплотою смотрит на величественную фигуру властительницы, которую обрамляют черные сгустки темной энергии формируя силуэт нового платья, среди которых периодически полыхают красные сполохи. Когда Баронесса все же соизволила обернуться к посетительнице Уварова предпочитает не кланяться в почтении и не распыляться в пустых объяснениях. Генерал просто смотрит в обворожительные зелёные глаза, женщина смущённо заправляет выбившуюся волнистую прядь за ухо, как делала это в первые дни своей любви. Ее грудь наполняет облегчение и даже некоторое опьянение когда она видит как уголки губ Фон Шпильце слегка тянутся вверх. Баронесса тоже улыбается ей, весьма приветливо. Кажется, она рада ее видеть. - Фрида, я ...так скучала. - Клементина запинается в словах, она совершенно не знает с чего начать но тянется за объятиями к возлюбленной жене. Ее сердце горит огнем когда она прижимается к Фриде и утыкается носом в ее шею, а Баронесса не отталкивает ее, наоборот лишь сильнее прижимает к себе. - Прошу простите меня. Я не знаю как вымолить прощение после произошедшего. У тебя....Перед Богом... Это несмываемый позор для меня. Возможно ты была права Фрида, и я действительно с годами службы стала непригодной, чем-то неугодной для вас, для Властелинов...Akzeptiere mich so, ich flehe dich an.*** - Прекрати источать печаль и сядь. - Император? Он уже в курсе моего провала? - Конечно, и остальные твои Повелители тоже. Дорогая, это слишком большая ошибка. - тонкие пальцы касаются нарумяненных щек, нежно оглаживают новые ссадины. - Я разочарование? - В этот раз безусловно. - нещадно отвечает Фрида, глядя прямо ей в глаза она настойчиво усаживает возлюбленную в мягкое кресло. Рядом стоит невысокий хрустальный столик на витиеватых ножках. На нем дымяться аппетитные куриные крылья, источают свою свежесть сочные фрукты. Уварова смотрит на этот потрясающий съедобный натюрморт но аппетита нет совершенно. Фрида берет уже откупоренную бутылку своего излюбленного игристого и наполняет два бокала. Клементине она наполняет до краев, прекрасно зная что та недолюбливает подобный алкоголь, но заставляет влить в себя бокал залпом. А затем ещё один и еще, и Уварова впервые столь быстро чувствует как ее сознание стремительно пьянеет, будто под эффектом сильного наркотического средства. Фрида усаживается подле нее и долго смотрит в невинные, грустные ледяные глаза, оглаживает холодную кожу дрожащих рук какими-то, как показалось Уваровой, резкими не очень приятными движениями. Баронесса знает что пару часов назад эти руки утопали в крови умирающего рыжего мужчины. Его тело давно увезли, но если бы Фрида могла взглянуть на него, она бы не раздумывая тут же превратила бы его в горстку праха. Ее ревность и обида все ещё были слишком сильны, а чувства до сих пор оставались уязвленными. Клементина прижимается к ее плечу, тыкается носом в кожу, покрывает ее короткими поцелуями, Фрида не прерывает ее страсти и намерения наверстать упущенные моменты вседозволенной ей любви, но знает, как велико собственное ее желание подвергнуть Генерала всем самым унизительным пыткам в элитном подземелье. Растянуть на бархатной скамье, пройтись розгами по спине и ягодицам, истязать интимные места изнеженной плоти кубиками льда или же раскалёнными угольками, наслаждаясь видом поломанной строптивости и остатков гордости с которыми Генерал пытается сдержать болезненные вскрики. - Молю, Фрида. Позволь мне оправдаться. - порывисто выдыхает Клементина в желанные губы, но Фрида останавливает Уварову движением руки, и та уже потихоньку начинает выражать обыденное недовольство в виде нахмуренного лица и надутых губ. Она раздражительно закатывает глаза будто избалованный подросток не получивший дорогого подарка на день рождения. - Я думаю тебе стоит оправдаться перед Его Величеством Императором, желательно в письменном виде, моя милая...Передо мной же, не стоит. Даже не пытайся. Фон Шпильце ухмыляется внимая раздосадованной реакции Клементины на отстутсвие вожделенного поцелуя, немного дразнит ее, понимая что Уварова никогда не превысит дозволенные полномочия в подобном интиме, а затем усаживает ту себе на колени. В их любви Клементина всегда ведомая, Фрида же в самом начале их отношений взяла на себя главную роль. Не потому что она, якобы раньше лишилась девственности, совершенно нет. Ей нравилось подобное подчинение, Клементина по своей вечной неопытности позволяет делать с собой все что заблагорассудится всемогущественной Фриде Фон Шпильце. Фриде нравится бросать на землю ту которая стоит практически на одной вершине вместе с ней. Она ее возвысила до невероятности, она ее и свергает. Идеальная аксиома, нерушимая закономерность для строптивой которой нет равных по титулам, должностям и наградам. И именно к Фриде Клементина Уварова чувствовала самое тесное подчинение. Именно к Даме а не к Тузу. Когда Уварова сидит на коленях Фриды широко расставив ноги с видом недоуменной девственницы, Баронесса улыбается ещё шире, пальцы колдуньи ловко расстегивают утонченные пуговки, руки Фрау оголяют худые плечи и постепенно, медленно крадутся к выпуклой груди. Эти прелюдии божественны. Клементина закусив губу стонет и прячет стыдливо взгляд но Фрида не даёт ей опустить лицо, настойчиво принуждает ее смотреть прямо в дьявольские глаза. Фрида целует ее весьма грязно, забирается языком в рот а Уварова и не против. У нее давно не было этого интима, поэтому она старается неумело отвечать на поцелуй, пытаясь насладиться пошлым моментом. Ловкими движениями, путаясь в завязках Генерал порывисто пытается расшнуровать корсет Баронессы но та ее останавливает, пресекая столь нахальные намерения. Фон Шпильце изнуряет Уварову таким взглядом, будто та нарушила закон, и уже сама Баронесса бесцеремонно растегивает ремень брюк Генерала, забирается за пояс, цепляет кромку нижнего белья и оглаживает ягодицы. Клементина недовольно шипит когда Фрида слегка царапает ссадины на заднице оставленные розгами. Недавно выпоротые ягодицы все ещё пылают лёгким огоньком, при виде дискомфорта на лице Госпожи Уваровой на губах колдуньи отображается ещё более садистская ухмылка. - Прекрати. - смеет возразить Баронессе возлюбленная, за что тут же получает по губам за подобную непозволительную дерзость. Тонкая струйка крови от удара течет с маленькой ранки по острому подбородку. Уварова ещё слабо сопротивляется когда Фрида стирает поганную помаду с ее губ вместе с кровью. - Отвратительная вульгарщина. Подобные вещи позволительны лишь простым актрисам и проституткам. Я ненавижу твой макияж губ. - Отставь свои нравоучения. Я свободная женщина. - Твоя свобода, в любом случае, для меня ничего не значит. Ты принадлежишь мне. Ты принадлежишь Флеш-Ройялю. Верховный Главнокомандующий принадлежит Зерцалии. И Ты моя Жена. Помни об этом. Клементина внезапно замолкает, с ее уст более ни доносится ни звука, она находится в задумчивости. Фрида тем временем продолжает грубые ласки, с укором глядит в ледяные глаза. Когда она дотрагивается кончиком пальца до влажной промежности, когда прощупывает промокшую ткань Клементина все же вздрагивает, судорожно выдыхает воздух и со стоном утыкается в плечо. - Akzeptiere mich bitte... Bitte.**** - NEIN. Nicht heute.***** - Ich bitte Sie....****** Фрида с какой-то мрачностью ухмыляется. По немому велению колдуньи Клементина слезает с ее колен и быстро поправляет одежду. Тихо внемлет каждому звуку, каждому шороху теневой ткани, каждому вздоху Любимой Супруги. Не смеет грустно вздохнуть из-за необъяснимого. окончания сладостного момента Утонченный палец колдуньи тянется к громофону. В него уже вставлена неизвестная пластинка. Золотой перстень сверкнул при свете пламени в канделябре. Маленькие огни свечей потухли по велению Фон Шпильце, и заиграла тихая музыка. Звуки нежного вальса издавали такой же перезвон какой издают маленькие кристаллы ударяясь друг о друга, когда некто пересекает зеркальную гладь. Повелительным движением Фрида протягивает ладонь Клементине. Опустив свой опечаленный взор, Уварова повинуется неозвученному приказу жены, их ладони соприкасаются. И под звуки старой мелодии, женщины движутся в танце под преломляющих светом трёх лун. Клементина танцует ужасно, даже в роли ведомой, она сильнее пьянеет с каждым движением танца и совершенно не держит зрительный контакт с партнёршей. Фрида больно сжимает ее руку, но Тина все равно не поднимает взгляда. По ее щекам струятся блестящие слезы, капают прямо под ноги танцующих. Генерал не сдерживает нескольких горьких всхлипов. Фрида настойчиво кружит заплаканную женщину в насильственном вальсе. Тональность усиливается и движения становятся еще более резкими. Прерванный процесс излияния чувств довел Клементину фактически до истерики, по красным щекам подобно дождю текут слезы прочерчивая мокрые дорожки, но Фрида не останавливается и мучает ее. Это ее жестокое наказание. Их силуэты мелькают на фоне панорамных окон, и внезапно замирают с обрывком музыки. Пластинка продолжает беспомощно вращаться в старом патифоне. Они все же делают ещё несколько плавных движений классического танца и окончательно замирают друг напротив друга, не двигаясь, подобно безмолвным статуэткам. В тишине раздаются лишь скрипящие звуки помех старой пластинки что продолжает вертеться вокруг своей оси на громофоне, но более не играет музыку. - Тебе пора Клементина - тихо промолвила Фон Шпильце снова безучастно отвернувшись, устремив свой взор вглубь потайных улиц и переулков Столицы. - Приведи себя в порядок и ложись отдыхать. Тебе нужен сон. - Ты придёшь?....Придёшь? Баронесса не удостоила ее ответа. Сзади, по ее повелению, снова щёлкнула задвижка приоткрыв одну дверь. *** Было глубоко за полночь когда за ней пришла дворцовая стража во главе со столичным приставом. Женщина мирно спала в теплой постели когда к ней ввалились мужчины с тяжёлыми алебардами. Ее безмятежный сон продлился всего пару часов. - Вы арестованы, Клементина Андреевна. - произносит хрипловатый мужской голос во тьме будуара. Клементина не сразу смогла разглядеть лица и форму стражников и полицаев, но сразу поняла что произошло. Женщина приподымается на кровати и пару секунд буравит мрачным взглядом щетинистое лицо пристава, оглядывает сумрак апартаментов. Взгляд едва успевает скользнуть на прикроватную тумбу где лежит в кобуре новый револьвер как его мгновенно изымает мускулистый полицай в черном плаще. При скудном свете Лун угрожающе сверкнула серебряная кокарда в виде черепа на его картузе. - Дайте мне немного времени. Мне нужно привести себя в надлежащий вид. - У вас пятнадцать минут. - чеканит пристав отходя в сторону от ее постели и убирая хрустальный жезл правосудия за спину. Уварова мгновенно вылезает из-под одеяла, ночной ветерок из открытых настеж ставен высоких окон, холодит обнаженное тело. Стараясь не обращать внимания на явно заинтересованные мужские взгляды, бывшая Госпожа Генерал начинает быстро натягивать одежду. Она знала что все может свершится подобным образом. Подобный исход она отдаленно предчувствовала ещё накануне вечером. Но так и не успела к нему подготовиться. Ей повезло, ее шикарный китель с изящными штанами-плундрами немного небрежно висят на спинке мягкой софы. Натянув штаны и мятую рубашку она отправляется в умывальню, дабы ополоснуть лицо и прибрать волосы. В зеркальном отражении она замечает неотрывные взгляды глаз стражников. Они напоминают ей коршунов которые выслеживают каждое неловкое движение черного лебедя чтобы порвать ему шею и насладиться кровью. Волосы после тревожного сна расчесываются не очень хорошо но Клементине все же удается прилично заколоть их в виде толстой косы вокруг головы. Китель венчают вечные бесценные ордена побед, она дополняет свой образ модными серёжками из топаза и жемчуга. Последний раз она смотрит в зеркало, время идёт и пристав уже начинает выражать недовольство. Грустно улыбнувшись она берет в руки вычурную бардовую помаду и подводит губы в излюбленном стиле. - Господа...Я готова. Клементина не противилась когда ее запястья грубо скрутили за спиной и закрепили массивными кандалами. На устах мрачноватая улыбка, мгновенно потухшие хрустальные глаза печально смотрят вдаль, прямиком в темную, такую умиротворенную ночь, но слух снова обостряется, как это бывает в судьбоносных и ситуациях, в порыве слабовыраженного обреченного адреналина. Где-то далеко, среди вечноцветущих прекрасных садов, недалеко от рядов больших дворцовых фонтанов окаймленных миловидными аллегорическими статуэтками из отточенного мастерами до изящества Фригольдского мрамора, в глубине зелёных лабиринтов у новеньких деревянных лавочек украшенных витиеватой резьбой из красного дерева, при мягком свете газовых фонарей играют свою чудную музыку два кудрявых барда на своих неизменных лютнях, очаровывая своим искусством ночных обитателей Императорского двора. Музыка струится сквозь все уголки курдонера, доносится до телеграфной будки, немного пробуждает ленивый караул, слегка тревожит вечно занятую прислугу. Находится в подобной чувственной прострации Клементине хочется вечно, но наручники больно цепляют нежную кожу на запястье и это слегка приводит ее в былое состояние рассудка. Арест не был случайной злостной ошибкой ибо он был абсолютно молчаливым. Подобные аресты проводились исключительно в отношении крайне влиятельных господ, и соблюдали строгие рамки особых протоколов Империи. Пристав мог заявится в любой момент, направив хрустальный жезл в сторону потенциального государственного преступника, любое сопротивление в таком случае было бесполезно ибо все значило только одно: приказ на подобный арест отдал сам Император Зерцалии, а значимо какое-либо помилование невозможно. Все вопросы отклонялись ибо исход был предельно ясен. Ее выводят в коридор под плотным конвоем, за дверьми покоев непроницательная тишина но Клементине конечно кажется, однако женщина все ещё слышит ту божественную музыку бардов где-то далеко а также знакомый, любимый голос с немецким наречием: Sterben Fuer Dich Sterben Fuer Dich Ich lebe fuer dich - ich ertrinke in dir Doch deine Augen sehn weg wenn ich mich in dir verlier Unerreichbar nah - spielst du mit mir Spuerst du das nicht Rette mich...****** Это голос Фриды, старая добрая и печальная колыбельная Германских народов, которую Фон Шпильце будет петь уже другой.... Безусловно это галлюцинации вызванные болезненным потрясением, однако Клементине в радость слышать подобное в последний раз, накрашенные губы тихо шепчут, повторяют как мантру имя женщины, которую Тина любила и любит, женщины которая любила Клементину и которая ее предала. Сквозь тьму коридоров спящего дворца они движутся к полицейскому экипажу, запряженному вороными жеребцами. Взгляд в последний раз цепляет дворцовые стены и улавливает на одной из них огромный величественный портрет Императора Зерцалии. "Ты предатель, Алексей..."