Андмаркская мануфактура

      Вечерело, спускающееся за горизонт светило последними тёплыми лучами ласкало землю, усыпанную жёлтыми листьями. Рыбацкая деревушка готовилась погрузиться во тьму. По дороге между рыбацкими домиками шли двое. И странное было не то что их было двое, а не трое или, скажем, четверо, а поразительное отличие одного от другого. Если рассматривать первую фигуру, та что справа, рядом с табличкой, можно отметить довольно высокий рост выше роста какого-нибудь крестьянина из Лазании или дагонца, а также некогда синий камзол, вероятно выходная одежда, в которой старательно выходили лет пять не меньше. Ничего более примечательного выделить нельзя, что не скажешь о спутнике нашего незнакомца. Этот самый спутник еле-еле доставал макушкой до груди первому, но шириной своих плеч превосходил его. В постепенно тускнеющем свете можно было разглядеть невероятно мускулистые руки «коротышки». Эти двое шли в полной тишине, настороженно поглядывая по сторонам. Путь их лежал через узкую улочку, отчаянно петляющую меж хаотично поставленных приземистых построек к, действительно, не побоюсь этого слова, величественному сооружению, по сравнению с окружающим недоразумением. Этим «величественным» сооружением являлось здоровенное здание, построенное из сосновых брёвен, напоминающее длинный дом какого-нибудь дворянина Сионики, крышей которому служила перевёрнутая ладья невероятных размеров, каким-то образом оказавшаяся здесь. (Захотите разузнать откуда взялась здесь эта посудина спросите любого жителя этой деревни, но не ночью, а утром, при этом держа руку на рукояти ножа или топора.) Этой громадиной была таверна Зелёный Тролль, принадлежащая клану «Медовые крысы», сколотивших своё состояние на продаже запрещённого в Лазании мёда из Меркура. Главный вход представлял из себя массивную деревянную дверь из железного дуба. Над ней висела табличка, прибитая гвоздями, с названием заведения и с зелёной кляксой, отдалённо напоминающее голову. В дверном проёме стояли две верзилы, их хмурые лица, увесистые дубинки и кривые ножи, уродливыми рукоятками торчащие из голенищ сапог, не внушали доверия. Наша парочка направилась прямо к проёму. Когда до распахнутой двери осталось пять шагов вышибалы как бы невзначай положили свои грубые ладони на рукояти своих дубинок. Сионец не сбавляя шага приблизился к верзилам и приподняв шляпу внятно произнёс: «Винные водоросли». Один из громил невесело хмыкнул и сделал шаг в сторону, освободив проход в таверну. Человек уверенно проскользнул в полумрак, за ним поспешил его товарищ, кое-как протиснувшись мимо вышибал. И напряжение, копившееся с того момента как наша парочка оказалась в этой проклятой деревушке, как рукой снялось, стоило только нашим товарищам показаться в свете масляных ламп. Со всех сторон одобрительно и добродушно загудели приветствия и приглашения сесть именно к ним и выпить за встречу, богов и все возможные праздники, разумеется по отдельности. Раскланявшись и поприветствовав каждого парочка села за двуместный столик прибитый к толстенному стволу дерева, исполнявшим роль колонны, поддерживающей свод. Заказали у кормчего, лично подошедшему поздороваться, горячей похлёбки, пива и вяленной рыбы. Основательно поели, не проронив ни слова. И пропустив пару кружек пива, основательно расслабились и перешли к беседе. — Слушай Фраин — немного осипшим от осеннего плаванья, но убедительным голосом, начал человек лет тридцати, — Когда будут готовы мечи, о которых я тебе говорил неделю назад? — А хрен их знает — в сердцах воскликнул дварф, ударив пустой пивной кружкой по столу. — Уголь закончился ещё два дня назад, а где новый достать, когда проклятые Дагонцы рыщут по всей Гэнде, уфф. А торгаши Аргаса заломили цену втрое. Так что можешь послать своего заказчика далеко и надолго в угольные копи Ардлэнда, уфф. — припечатал дварф, разломав вяленную щуку пополам. — М-да — промычал Бриол вытирая свои тёмно-русые усы и бороду рукавом синего кафтана — Вот где эти пираты уже! — и он ладонью коснулся своего горла — И не договориться никак, так и норовят всадить гарпун промеж рёбер. Твари! — сплюнул Бриол на деревянный пол покрытый тонким слоем соломы. — Надо отбить охоту у Дагонцев шляться по нашей реке — Фрай искренне считал, что он имеет право на всю реку, хотя никогда не видел где берёт она своё начало и куда впадает. — Суки! Всем бы головы по отрывал, уфф — и как будто подтверждая свои слова делом, оторвал голову злосчастной щуке — Не дадут нормально поработать. То материалы стырят, то убьют честного дварфа, а то и вообще свиснут пиво из-под носа. — Фрай в бессильной злобе сжал здоровенные кулаки — Нет, так дело не пойдёт. За молот не возьмусь, пока хотя бы одного Дагонца не прибью, уфф. — Зачем так сразу то, а? — поспешил успокоить приятеля Бриол — А чем пиратов бить станешь, как не молотом. — Да я и голыми руками порву любого! — возразил дварф и крикнул хозяину таверны — Ещё пива! — И много ты навоюешь, коли на тебе человек десять висеть будет? — дварф хмыкнул, но не стал ничего возражать, лишь пригубил принесённую дочкой трактирщика кружку пива. Бриол продолжил — Мне стало известно, что Дагонцы перед тем как вернуться из Лазании и Сионики, останавливаются переночевать в одном месте. Отпраздновать набег и поблагодарить богов. Хм… как его там… — Какой-нибудь Хренстед? — с готовностью подсказал Фрай — Да нет же, погоди — отмахнулся Сионец и нахмурил обветренное лицо, пытаясь вспомнить — Дрынград, Дрогстед. Точно! — Воскликнул он — Дрогстад! — и победно улыбнулся. — Никогда о таком не слышал — скептически хмыкнул дварф, вытирая свои рыжие и жёсткие усы и бороду — Да и если и слышал, нам какой толк? — А толк в том — продолжал победно Бриол, не обратив внимания на тон своего друга — Что там их можно застать в врасплох и всех перебить — закончил контрабандист и оторвал голову у вяленной рыбы смахивающей на огромного леща. — Ну перебьём мы их один раз и что? — скептически возразил кузнец — Перестанут грабить? — Конечно нет, но Фольк платит за головы дагонцев, да и их скарб можно продать, а ушкуй присвоить. Да и кто тут хотел прибить пиратов? — А на вырученные деньги купить угля. — проговорил Фрай, что-то подсчитывая у себя в голове — Я в деле! — и человек и дварф чокнулись кружками и с пивом, тем самым заключая договор.       Ночь укрыла Величественную своим непроницаемым покрывалом. Тьму разрывал лишь свет большого костра, в неровных бликах которого можно было разглядеть давно остывшее пепелище, вытащенный на берег ушкуй и две дюжины людей. Компания, расположившаяся на берегу весело, галдела и пила, заодно насилуя какую-то девку. Это были дагонцы — знаменитые речные пираты, что отмечали удачный набег на побережье Сионики. На всех были плотные кафтаны, укреплённые кожаными и кольчужными вставками. У каждого был нож, топор или гарпун, у двоих арбалеты, на головах чёрные шапки, цвета знамени Дагонии. Пираты «прощались» с водами Сионики и Лазании, которые скоро скуют льды, собираясь податься на юг, чтобы грабить там. Поэтому с размахом благодарили Гэнду и богиню Дагонии, покровительствующую речным разбойникам Данлайт. А в камышах неподалёку лежало три человека и пять дварфов, все как один стучали зубами. Они ждали, завернувшись в одеяла, благоразумно принесённых Бриолом, когда пираты лягут спать. — Долго ещё ждать? — нетерпеливым шёпотом в очередной раз спросил Фрай — Тут и околеть недолго — продолжал дварф, поплотнее укутавшись в одеяло. Бриол только махнул рукой, не отрываясь смотря на Дагонцев — Тогда я спать — зло прошептал Фрай — Разбудите, когда понадоблюсь. Дварф повернулся набок и несколько минут спустя тихо засопел (дварфы умеют не храпеть, когда этого требует ситуация), его соплеменники последовали его примеру и тоже заснули. Люди Бриола, его кореша-контрабандисты, вопросительно посмотрели на своего товарища, тот дал им отмашку, и они довольно бормоча, что-то вроде: «Не усни там» — завалились на боковою. Бриол хмыкнул и продолжил следить за веселящимися пиратам и вновь хмыкнул, зловеще улыбаясь: «Не все сегодня проснутся» Солнце первыми лучами пронзила речной туман, с каждой секундой теплеющим светом лаская реку и берег. Один из пиратов поднялся и подойдя к камышу, где затаилась наша компания, принялся опорожнять свой мочевой пузырь. К нему за спину скользнула бесшумная тень Бриола. Отточенный клинок кинжала вонзился под бороду пирата, его глаза широко распахнулись, он попытался закричать, но из широко раскрытого рта вместо крика вырвалась кровь. Бриол вырвал кинжал, повалил пирата на землю и нанёс два удара в грудь. Прошло минуты две, но Бриол продолжал смотреть в остекленевшие глаза дагонца. Не хотя оторвавшись, контрабандист вытер кинжал об пожелтевшую траву и направился в камыши. Не без удовольствия Бриол разбудил всех пинками под рёбра и ничего не говоря, махнул рукой в сторону пиратского лагеря. Все поняли, что от них хотели. Фрай вытащил свою секиру, остальные гномы молоты, люди Бриола выхватили длинные кривые ножи. Плотной стеной все двинулись к дагонцам. Фрай с отвращением смотрел, на то как контрабандисты набросились словно коршуны на спящих пиратов, перерезая им горла. Он подошёл к одному Дагонцу и остановился, остальные дварфы нерешительно сопели у него за спиной. Фрай наклонился к безмятежному и весьма бородатому лицу недруга и что есть мочи выкрикнул ему в ухо: «Вставай!» Пират, испугано завопив что-то нечленораздельно отпрыгнул в сторону словно белка и встал, оглядываясь затуманенным похмельем взглядом. Бриол хлопнул окровавленной ладонью себе по лицу, другие пираты зашевелились, пытаясь продрать глаза, а Фрай с высокой скоростью подлетел к поднявшемуся дагонцу и рубанул его секирой. Всё завертелось. Дагонцы злобно кричали, поднимаясь и хватаясь за оружие. Бриол боролся с одним из них пытаясь вонзить кинжал в грудь сопернику, но тот держал его руки, не давая себя убить. Фрай, выкрикивая на своём языке боевые кличи, носился по лагерю рубя поднявшихся пиратов своей секирой. Другие дварфы не отставали, круша рёбра и черепа противнику. Всё закончился быстро. Голова последнего пирата валялась у ног Фрая, всего забрызганного кровью. Бриол лежал истощённый у тела дагонца, из груди которого торчал кинжал. Остальные дварфы вытирали свои молоты, принесёнными ими тряпками. Два других контрабандиста, во всю обыскивали тела уже мёртвых пиратов. — Сука! — Отдышавшись крикнул Бриол — Ты какого хрена творишь Фрай? — Дварф никогда не станет подло резать глотки спящим! — С готовностью ответил дварф, потрясающим ударом ноги, отправляя пиратскую голову в кусты. — А пьяных убивать можно? — зло бросил Бриол, поднимаясь на колени. — Так не мы же их спаивали — ответил дварф вытирая секиру — Мы их пить не заставляли. К тому же это проклятые дагонцы. Ладно, проплыли — сказал Бриол, встав на ноги — Пора и делом заняться, пока другие дагонцы не припёрлись или местные не прочухали, что здесь есть чем поживиться. Через два часа всё было готово. Захваченный Ушкуй, уже без того нагруженный награбленным, свалили скарб уже мёртвых пиратов. Вся команда уже грузилась на ладью кроме самого молодого гнома, склонившегося над трупом крестьянской девушки. Её некогда белые волосы были измазаны грязью и кровью. Её кровью. Бриол, молча указал Фраину на гнома, оставшегося на берегу, мол «сам с ним разбирайся». Фрай, молодецки, для гнома конечно, перемахнул через борт и направился к молодому. Уже подготовив гневную тираду для нерасторопного гнома, но осёкся, увидев на что смотрит его соплеменник. — Она кричала всю ночь — начал молодой гном, не поворачивая голову — Умоляла о помощи — он резко повернулся к Фраину, в его зелёных глазах стояли злые слёзы — Почему мы ей не помогли? Ведь мы могли её спасти. — Всех не спасти — начал, подбирая слова Фраин — Напади мы ночью нас непременно бы задавили числом. К тому же мы отомстили за неё. — На что ей эта месть? — продолжал молодой гном снова повернувшись к трупу — Месть нужна только живым, мёртвые не поймут и не оценят это. — Пошли, Гумлир, пошли — Фраин жёстко взял Гумлира за плечи и поволок за собой, благо гном и не собирался сопротивляться. — Жизнь не такая какую мы себе её рисуем, она всегда оказывается хуже и холоднее. Пойдём отсюда, пойдём.       Взойдя на борт и дождавшись попутного ветерка, наша компания двинулась вниз по течению. Бриол стоял у рулевого весла, а остальные табанили изо всех сил, кое-как двигая вперёд плоскодонку, метров десять в длину. Не доходя до Сионики, наша компания свернула по одному и притоков на север и пройдя пол версты вытащили ушкуй, на укромный берег, скрытый уже сбросившими листву ивами. — К чёрту эти ваши плаванья — сказал Фрай растирая натруженные непривычной работой плечи и спрыгнул на землю — К чёрту плаванья и вёсла. — Бриол лишь улыбнулся. Он давно уж ходил по Гэнде и её притокам. И знал каково работать вёслами. — Давай хватай добро, Ирк проводит тебя и твоих дварфов до схрона — Бриол махнул вглубь берега — А мы с Арвульфом спрячем ушкуй. Нагрузившись тюками Фрай вместе с другими дварфами двинулись за Ирком, явно уроженцем Лазании, на это указывала долговязость и худощавость последнего, а также рыжие волосы. Пойдя сотню шагов человек взмахом руки остановил Фрая и его товарищей и жестом фокусника распахнул дверь прямо в скале открывая пещер: «Добро пожаловать» — наигранно произнёс он и расхохотался. Железная дверь была мастерски замаскирована вплавленными в неё камнями и плющом, зимой дверь скрывал снег. В пещере, или точнее сказать в пещерке было сухо и чисто, стояли стеллажи с контрабандой, имелся и стол, заваленный бумагами. На нём стояла масляная лампа, которую Ирк и зажёг. Повернувшись к пыхтящим дварфам скомандовал: «Кидайте здесь, я разберусь что к чему. Дорогу хоть запомнили? — дождавшись утвердительного кивка, Ирк продолжил — Забирайте, что осталось, вам там на две ходки хватит. Спустя час, когда скарб оказался на своих полках, а ушкуй был спрятан на противоположном берегу севернее на сто пятьдесят шагов. У разведённого костра люди и дварфы, кроме Артвульфа, который заметал следы, ведущие к схрону, пили и весело галдели, обсуждая битву и возможный навар с продажи добытого.