Сотворить историю — создать любовь...

Лаура выпила четвертую чашку кофе полчаса назад. На настенных часах стрелка неумолимо двигалась к пятнадцати минутам двенадцатого. И отнюдь не дня. Маши все ещё не было дома. Это безумно раздражало Лауру. Ведь она всегда предупреждала Третьякову, если задержится или ей на голову скинут очередной показ, который надо подготовить быстрее, чем заправить постель. «А может, она тебя уже не любит? Просто боится сказать, поэтому пропадает так долго» — табуны подобных мыслей после пяти минут раздумий задавили все правдоподобные и истинные размышления в голове Лукиной. Остался только бред, которому едва ли поверят даже сумашедшие. Когда часы пробили полночь, Третьякова объявилась на пороге их дома. — Перечитала сказок с утра пораньше? — с язвительным упреком произнесла Лаура, выходя из кухни в холл. — Ты про что, Лаур? — Маша валилась с ног от усталости. Бесконечные эфиры и шоу не давали ей спокойно отдохнуть, а репетиции в театре просто-напросто забирали последние минуты свободного времени. — Возвращаешься в полночь как все принцессы из сказок. — Лаура молча подошла к Марии и помогла стянуть с плеч пальто. — Знаю, что ты устала и была занята, но можно было предупредить! — шатенка рывком повесила пальто в шкаф, а после скрестила руки на груди, явно выказывая свое недовольство. — Лаура, ну не злись, милая! Я совсем забыла тебе написать, просто мы репетировали, а я была без телефона и не могла отвлечься… — Маша виновато опустила глаза в пол, надеясь, что это подействует, и ее проступок будет прощен. Но она чертовски ошибалась. — Не могла отвлечься? Я, черт возьми, переживаю, если ты не заметила! Меня трясет каждый раз, когда ты не отвечаешь или не говоришь, что делаешь! — Лукина была в бешенстве. Мерила кухню шагами, рьяно размахивая руками. Маша аккуратно приземлилась на барный стул, ожидая, когда пыл ее возлюбленной остынет. — Лаур, не начинай, пожалуйста, — Маша попыталась встать, но тут же была приколочена к стулу разъяренным взглядом Лукиной. Она была дьяволски зла. — Не начинать? Ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда ты не отзваниваешься мне, что приехала! Я не переношу, когда ты забываешь зарядить телефон, и поэтому я вынуждена сидеть как на иголках сутки! Маша, мне не тридцать, чтобы такие стрессы переживать! Или тебе плевать, что из-за отсутствия очередной смс меня хватит инсульт или инфаркт? — Лаура кричала. Просто орала, вымещая на бедной Маше все свои негативные эмоции. С другой стороны, еë тоже можно было понять. Она волновалась за любимую. Она не хотела контролировать каждый ее шаг, нет. Она лишь хотела проявить участие и заботу, чтобы Маша чувствовала, как шатенка в ней нуждается. Но как оказалось, Третьякова не так нуждается в Лукиной. — Лаура, ничего не случится от одной не присланной смс! Ты достала меня своей надзирательностью! Я безумно хочу спать, пришла с работы, умирая от усталости. Надеялась, что приду к нам домой, меня будет ждать ужин и любимая женщина, улыбающаяся мне и спрашивающая как прошёл мой день! А что я получаю? Вечные скандалы о том, что не отправила тебе два слова? — Третьякова моментально подскочила со стула. Кровь закипала, а нервы были не в лучшем состоянии. Она резко жестикулировала руками, стараясь хоть так выместить свой гнев и вспыльчивость. — А давай-ка я начну? С чего ты вообще решила, что я должна тебе отчитываться? — от услышанного Лаура отшатнулась. Оперлась бедрами на кухонный гарнитур, до сих пор не понимая, как они поменялись местами в роли зачинщика скандала. — Я тебе никто! Да, ты, черт возьми, даже не можешь рассказать о нас! Мы вынуждены избегать масштабных мероприятий, светских бесед, потому что прийти вместе не можем, а по отдельности не хотим. Тебе самой не надоела эта недосказанность и неясность наших отношений? — Маша от переизбытка эмоций не заметила, как глаза заблестели. Слезы обиды и непонимания показались в уголках глаз, но не спешали покидать столь уютное местечко. — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю публичность, а уж рассказывать об отношениях с любимым человеком — тем более. Какая всем разница кто мы друг другу? Почему ты так хочешь рассказать, что мы вместе? — Лаура искренне не хотела ссориться, хотела перестать кричать сейчас в ответ Маше, но не могла. — Я… Я не знаю почему. Но сейчас не об этом идёт речь, Лаура! Почему тебе так важно, чтобы я отчитывалась тебе о каждом своём шаге? Меня доканает этот тотальный контроль с твоей стороны! И если ещё раз такое повторится — я… — Маша чуть было не совершила свою самую страшную ошибку. Она ненавидела, когда из-за вспыльчивости характера, могла наговорить много лишнего. Всегда старалась первой извиниться, если даже была не права. Этот принцип шёл с ней рука об руку, когда она только начала встречаться с Лаурой. Так и сейчас он стоит в дальнем углу, не нарушая их ссору, но настойчиво старается вразумить своим присутствием Третьякову. — Что ты? — тихо прошептала Лауру, изо всех сил не желая услышать ответ от Маши. — Хочешь со мной расстаться только потому что я волнуюсь за тебя? Потому что я, черт подери, переживаю, что с тобой могло что-то случиться? Если ты не делаешь тоже самое, то это не значит, что моя осведомленность в твоих действиях — тотальный контроль! Может быть, тебе просто плевать будет, если со мной что-то случится? — Лаура заплакала. Говорила сначала надрывно, а потом голос от осознания сошел на нет. Все будто встало на свои места, а уравнение с это дурацкой переменной решилось в одно действие после сотен попыток. — Солнышко моë, не смей так говорить! Ты меня слышишь? — Маша моментально отошла от окна, в которое смотрела, чтобы окончательно не сорваться и не наговорить полного бреда. Лаура закрыла лицо руками, чтобы Маша не видела еë слез. С ней она стала мягче, легче в душевном плане и уже не была колючим ежиком, которого мир заковал в образ железной леди. — Милая, я прошу тебя — убери руки, я тебе все объясню… — Маша трепетно потянулась к рукам Лауры, пока у самой в глазах слёзы покидали место прибывания. Лукина медленно опустила руки вниз, показывая красные глаза и слезы, катящиеся десятками по раскрасневшемуся лицу. — Хочешь добить меня окончательно? — сипло прошептала Лаура, желая закрыться от этой боли в самом потаенном месте на планете. — Я люблю тебя и никому не отдам. Никому не позволю успокаивать тебя, никому не позволю быть рядом. Я только лишь… Я… — Маша вцепилась в Лауру такими нужными объятиями, что шатенка больше не могла держаться отстраненно. Руки на автомате обвили спину, а тело пыталось достичь пика телесного контакта. Было больно, но объятия — их извечное обезбаливающее. — Я просто не хочу надоедать тебе своими сообщениями или звонками… — Маша из последних сил прижалась к любимой, словно боясь, что та остранится. Это и произошло. — Что прости? — Лаура непонимающе смотрела в глаза блондинке. Третьякова виновато опустила взгляд, стараясь не расплакаться окончательно. Сегодня она явно держалась лучше обычного. Лаура нежными касаниями подняла подбородок Марии, заставляя смотреть в глаза. — Сокровище ты мое! Никогда ты мне не сможешь надоесть, ты меня слышишь? — Лаура потихоньку успокаивалась. Мысленно усмехаясь, что очередная ссора выросла из ничтожного пустяка. — Я была бы безумно рада, если посередине дня получила сообщение, где ты спрашиваешь про мои дела, чем я занимаюсь или когда буду дома. Тебе же приятно, когда я так делаю? Ты чувствуешь, что я в тебе нуждаюсь! Так дай мне тоже это почувствовать! Я с досадной горечью осознаю, что ты не спрашиваешь у меня, как прошел мой день! А ты знаешь, как я люблю себя накручивать… — Лаура печально усмехнулась. Раскрывать душу любимой сейчас было чем-то необходимым. Она лишь надеялась, что Маша все поймет, и Третьякова проявила всё своё понимание. — Боже, Лаура, я… Я даже представить не могла, что тебе это так нужно… — Маша судорожно схватилась за волосы, заправляя их назад цепкой хваткой пальцев. — Я думала, что ты недовольно закатишь глаза, если я отвлеку тебя от работы и проигнорируешь мое сообщение. — Третьякова опустила взгляд в пол, явно понимая, как это несуразно выглядит. — Глупышка ты моя… Люблю тебя, — Лаура заключила блондинку в необходимые объятия. На душе стало спокойно, но буря не до конца утихла. — А я тебя… Теперь буду доставать тебя сообщениями двадцать четыре часа в сутки. — Маша мило хихикнула, зарываясь носом в волосы шатенки. — Но мы ещё не все выяснили, да? — Лаура отсранилась от Маши, жестом показывая на барный стул. Третьякова недовольно присела, молясь, чтобы ссора не вспыхнула вновь. — Ты знаешь, я много думала о том, почему не хочу раскрывать наши отношения. Не потому что боюсь осуждения, не потому что боюсь лишиться работы, карьеры, денег. Нет. Потому что хочу… Хочу, чтобы наши с тобой отношения остались чем-то личным. Тем, что не принадлежит огласке. Тем, что есть только у нас двоих, и мы живем в этом маленьком мирке. Ты меня понимаешь, зайчонок? — Лаура накрыла своими руками руки Марии, теребящие подставку для фруктов. — Да… Теперь да… Но и ты меня пойми. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя! Хочу, чтобы каждый человек на этой планете знал, что не смеет к тебе прикасаться или мило беседовать. Не смеет позволять себе хоть каплю лишнего в общении или действиях! Потому что я хочу, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне! — Третьякова включила доминантку. Ох, как Лауре нравилась еë эта сторона. Никогда не знаешь, когда эта дьяволица собственничества проснется в блондинке. Но это до умопомрочения возбуждало, и просыпалось безоговорочное желание подчиняться ей. — Включили режим собственницы, Мария Владимировна? — Лаура игриво закусила губу, понимая, что без разрешения Маши завтра всем расскажет, что они вместе. — Даже если и так, то что? Думаешь, мне приятно видеть, как тебя обнимают и целуют в щеку какие-то мужчины или женщины? Как ты мило им улыбаешься, а в конце ещё и даришь поцелуи! — Маша опять вскипала, но была уверена на сто процентов — ссорой это не закончится. — Поставь себя на мое место! — Маша вскинула брови в ожидании ответа. Но явно не такого. Хотя, кто знает… — Я тебя сейчас раком поставлю, — разнесся вожделенный шепот по огромной кухне. — Ставь… — Третьякова самодовольно усмехнулась, закусив губу, и в ту же секунду оказалась прижата к барной стойке, а после — поставлена раком на мягкой кровати и не только…

***

Лаура проснулась ближе к семи и с непередаваемым удовольствием осознала — сегодня выходной. На второй половине кровати не было Маши, а с кухни доносились едва уловимые звуки. Умывшись, а после схватив телефон, Лаура тихо вышла из комнаты и мягкой поступью старалась остаться незамеченной. Маша хозяйничала на кухне в безразмерной чёрной футболке, не накрашенная, с небрежными локонами, но от того не менее невероятная и по-домашнему родная. «Счастье любит тишину…» — пронеслось в голове у Лауры. Но ведь она и не будет кричать об этом. Всего лишь запостит историю. Поэтому, кто успеет — узнает. Ставит телефон в вертикальное положение, открывает камеру и молится, чтобы звук был отключен. Со всем профессионализмом, скопленным за долгие годы, делает фото и после пятнадцатиминутной обработки выставляет историю. «А ваше солнышко уже проснулось?» — гласила надпись на кадре. В верхнем углу была отмечена Мария. А от фотографии можно было сойти с ума, моментально поняв, что на ней дествительно Третьякова.

***

— Милая, завтрак готов, сегодня у нас… — пауза в пару секунд, — блинчики! — Маша радостно поставила тарелку на стол. — Как тебе спалось? Что новенького? — Маша не спеша села за стол, накладывая себе парочку. — Издеваешься? Что могло быть новенького? — всё-таки Маша сделала себе пометочку больше спрашивать у шатенки, что произошло интересного. Лаура заулыбалась, вспоминая прошедшую ночь и довольствуясь расцветающими засосами на шее Третьяковой. Та, конечно, тоже не сменила роль доминантки и оставила примерно пару десятков укусов на груди шатенки, ну, и не только… — Я безумно не выспалась… Ночью была занята чем-то более важным, а с утра встала пораньше, чтобы сделать кое-что немыслимо важное, и надеюсь, что тебе понравится. — Лаура спрятала широкую улыбку в кружке с кофе, слыша отчётливый звук уведомления с телефона блондинки. Маша моментально подняла телефон, попутно разблокировывая экран. «Лаура Лукина упомянула вас в истории» — всплыло уведомление на экране. Третьякова незмедлительно открыла ту самую историю, параллельно смотря на то, как Лаура изо всех сил старается вести себя непринуждённо. Третьякова расплылась в счастливой улыбке и медленно встала из-за стола, подходя к Лауре. — Да, мое солнышко уже проснулось и сидит прямо передо мной… — нежно и заботливо прошептала Маша, садясь на колени любимой.