Сотворить историю — создать любовь...

— Лаур, смотри какие они милые! — Третьякова с восхищением смотрела на детей, беззаботно играющих в детской площадке. Слезы произвольно появлялись в уголках глаз, а Маша ничего не могла с собой поделать. Да, ей скоро сорок, но это же не значит, что жизнь закончилась. Это же не значит, что она больше не сможет услышать топот маленьких детских ножек по их с Лаурой дому. — Вижу, солнышко, вижу, пойдем. — Лаура нежно подталкивает Марию в спину, чтобы идти дальше. Не хотя, Третьякова делает шаг и заходит в подъезд, придерживая дверь для любимой. Вечер проходит совсем как всегда. Тихо и мирно в компании книг и бокала вина. — Мань, я хочу с тобой поговорить. — Лаура аккуратно присела на подлокотник кресла. Третьякова отложила книгу на журнальный столик и сложила руки на коленях, ожидая разговора. — Я хочу от тебя ребенка… — резко выпалила Лаура, закрывая глаза в предверии ответа. — Просто Маша и Егор уже выросли. У Олежи скоро будут свои детишки. Я понимаю, что нам лучше сидеть в ожидании внуков, а не пополнять семью. И я пойму тебя, если ты не захочешь! — Лаура нервно сжала руки в замок, понимая, что слишком боится услышать отрицательный ответ. Было бы невыносимо больно жить и знать, что твоя жена не хочет от тебя детей. — Родная, ты шутишь? — Маша трепетно взяла руки Лауры в свои и заглянула в бездонные океаны, в которых бушевали эмоции и слезы. — Если да, то это не самая остроумная шутка. — Сейчас Лукина откровенно не понимала, в каком ключе думает Маша. Кивнув собственным мыслям, она тяжело поднялась с подлокотника. — Я тебя поняла… Тогда будем жить как раньше… — Стало невыносимо. Осознавать, что человек, с которым ты прожил уже три года, вот так выражает свои чувства. Будто не заточенное острие вонзили в грудь, воротя все до крови. Она быстро смахнула слезы, текущие по щекам, и бросила короткое: «Я спать». — Лаур, ты меня не так поняла. Боже, милая, я не это имела в виду, ты слышишь? — Маша резво поднялась с кресла, уже добегая до уходящей Лукиной. — Я. Тебя. Люблю. И всегда буду. Ты помнишь? — Маша развернула шатенку к себе, пока сердце сжималось от вида еë слёз. — Я думала, что это ты не хочешь детей от меня, и решила просто поиздеваться надо мной. — Она потянула еë за собой, садясь рядом на диване. Руки все так же были сцеплены между собой. — Просто, когда я пять лет назад просила у Жени дочку, он отказывался и говорил, что я не справлюсь. После этого я перестала верить, что я — хорошая мама. И когда ты сейчас сказала, что хочешь ребенка, я не поверила тебе… — Маша нервно сжимала руки любимой, стараясь сдерживать переживания. Получалось не очень. — Машунь, ну, не плачь, девочка моя… Я… — Лаура коснулась щеки Маши, трепетно убирая горячие слезы. — У меня сердце разрывается, когда в твоих глазах вижу слезы. Давай забудем все плохое? Я знаю, что ты будешь прекрасной мамой для ребенка, в чью жизнь мы войдем! Девочка? — Лаура все также нежно касалась покрасневшего лица Маши, стараясь не расплакаться. — Давай, да, чтобы у нее глаза были твои… — Мария широко улыбнулась, будто озаряя всю гостиную своими лучами жизнерадостности. — Машунь, только я не хочу, чтобы ты расстраивалась, если при виде ребенка не почувствуешь, что он тот самый. Тот, который большего всего в нас нуждается. И в котором нуждаемся мы. Я тебе обещаю, что мы будем помогать им всем, как сможем. Да, мой зайчик? — Лукина искренне надеялась, что Маша сможет перебороть свою эмоциональность, ведь покидать людей, к которым привязался, — невыносимо. Она и сама не понаслышке знает. — Мг, — Третьякова бодро закивала головой, утопая в необходимых объятиях шатенки.

***

— Маняш, — робко протянула Лаура, едва касаясь щеки Маши. Третьякова сонно открыла глаза, не до конца понимая, где сейчас находится. — Доброе утро, солнышко моё! — Лаура счастливо улыбнулась и чмокнула блондинку в губы. — Помнишь, куда мы сегодня едем? — она встала с кровати, направляясь на кухню. — Конечно, — от вчерашних воспоминаний Третьякова слетела с кровати, стараясь собраться за рекордные полчаса. Не получилось, но она пыталась. — Сегодня на завтрак… Барабанная дробь… Пицца! — Лаура достала из духовки противень с ароматно дымящимся блюдом. — Я утром посмотрела рецепт и решила, что ты не будешь против. Иногда ты в ванной теряешь счет времени, не замечала? — мило хихикнув, спросила Лаура. Любила она эти нестандартные намёки. — А может быть, я там не только зубы чищу и душ принимаю, ты не задумывалась? — Маша игриво закусила губу, потянувшись за горячим кусочком. — Ай, — Третьякова зашипела от боли, стараясь прохладным воздухом облегчить страдания обожженных пальцев. — Боже, Маша, о каком ребенке может идти речь, если ты сама как он? — Лаура чуть ли не задыхалась от смеха, смотря на обиженное лицо возлюбленной. Лукина аккуратно разрезала пиццу на восемь частей и положила одну из них на тарелку Маши. — Вот не хочешь малыша, так и скажи, а не придумывай отмазки… — блондинка обиженно надула губы, скрестив руки на груди. Да, она любила капризничать и делала это с нескрываемым удовольствием. Тем более, она обожала, когда Лаура извиняется немного непривычными способами. — Мань, это же была шутка. Ты чего? — Лаура обошла стол и присела на корточки рядом с Третьяковой. Руки на автомате оказались на родных коленках, прикрытых спортивными черными штанами. — А вот что ты обзываешься? — Лауру эта ситуация забавляла. Она невольно усмехнулась и лишь на пару минут задумалась, как же жила без этого неземного создания свои тридцать с лишним лет. — Так, Третьякова хватит дуться! Боже, скоро в этом доме будет два ребенка, подумать только… — Лаура прикусила язык, стараясь не засмеяться. Поцеловала блондинку в макушку и ушла переодеваться. Когда с пиццей было покончено, Маша сидела на диване в ожидании завтрака Лукиной. Волнение наростало с каждой секундой, а руки уже ощутимо тряслись. Она не нашла ничего лучше, кроме как включить первый попавшийся канал по телевизору. Какая-то музыкальная программа, вниманию которой Третьякова не уделила от слова совсем. — Родная, ты скоро? — Маша отвлеклась от созерцания пола и повернула голову в сторону кухни. Спасибо за планировку они сказали уже сотню раз. Можно было видеть все комнаты, сидя только в центре квартиры. — Я… Уже… Почти… Всё, — победно улыбнувшись, шатенка дожевала кусочек пиццы, складывая оставшуюся в холодильник. — Можем ехать. Маша мигом слезла с дивана, проходя в прихожую и надевая кросовки. — Это что такое? — Лаура вопросительно подняла бровь, недовольно смотря на Машу. — Что? — Третьякова непонимающе осмотрела свою одежду, на которую Лукина пялилась с особым интересом. — Ты видела температуру на улице? Уже не июль месяц, Маняш, ты же простыть можешь! Иди, пожалуйста, переоденься в толстовку. — Лаура умоляюще взглянула на Машу. Знала, как она не любит париться в теплой одежде, поэтому старалась просить как можно вежливее. — Ну, раз ты так просишь… — Третьякова коварно улыбнулась и прошла в спальню. — Лаур, мы забыли выключить телевизор! — донеслось из спальни. — Это ты забыла, а не я, — тихий смех. Состроив передразнивающую рожицу Маша прошла в гостиную, выключая тот самый музыкальный канал. А сейчас в нашем плейлисте песня Миши Марвина — «Не надо быть сильной». Не пропустите…

***

— Ты готова? — взволнованно спросила Лаура, касаясь руки Маши. — Не совсем, но я знаю, что мы есть друг у друга и со всем справимся. — Пара секунд тишины. — Боже, родная, можно я включу музыку, а то мои мысли норовят меня съесть? — Третьякова прекрасно знала, что могла и не спрашивать. Но вот только она не знает, о чем думает шатенка, сосредоточенно смотря на дорогу и кивая. — Для тех, кто сейчас в пути и не может смотреть наши клипы. Перерыв на отдых для водителей в дороге. Миша Марвин «Не надо быть сильной».

Не надо быть сильной, сильным буду я, Просто будь нежной и люби меня. Не надо быть сильной, сильным буду я, Просто будь рядом и люби меня. Я знаю, много ты страдала, да, долго ты одна была, Но теперь у тебя есть я. Тебе не нужно никуда бежать, много на себя брать, Под своё крыло взял тебя.

Лаура замедлила движение на дороге, с каждым звуком все сильнее цепляясь за слова и вслушиваясь в них. Она знает эту песню, оставалось только понять знак это или нет. Она повернула голову вправо, невольно и искренне улыбаясь. Взгляд напротив тоже пытался найти ответ на этот вопрос.

Ведь я могу излечить твою душу, Я могу тебя любую полюбить. Твоя улыбка может обезоружить, В моих объятиях обо всём можешь забыть. Полюбил тебя просто так (просто так) Просто так, по-родному. Хочу, чтобы история нашей любви Бегала по дому (бегала по дому).

— Это знак, Машунь, все будет хорошо! — Лаура трепетно сжала руку блондинки, понимая, что осталась буквально пара минут до их приезда в детский дом. В мир, где дети любят безоговорочно, всепрощающе и с небывалой преданностью. Вот только любить им некого.

Не надо быть сильной, сильным буду я, Просто будь нежной и люби меня. Не надо быть сильной, сильным буду я, Просто будь рядом и люби меня (и люби меня).

Ты, как любимая песня, ты как немое кино, Которое понятно без слов. Ты глубоко в моём сердце и там уже давно Так нежно сочиняешь любовь. Полюбила тебя просто так, просто так, Просто так по-родному. Хочу, чтобы история нашей любви Бегала по дому, бегала по дому, — Лаура вторит словам, признаваясь Маше в любви. Третьякова уже во всю вытирает слезы черным рукавом толстовки. Нет сил и желания, чтобы доставать платок из заднего, кармана. Да и рушить волшебный момент отнюдь не хочется. Не надо быть сильной, сильной буду я, Просто будь нежной и люби меня. Не надо быть сильной, сильной буду я, Просто будь рядом и люби меня! И люби меня! И люби меня! — Теперь уже Маша сквозь слезы и всхлипы даёт Лауре ощущение, что она любима, как никогда прежде. Хотя, кажется, куда уж больше? В бесконечность и до беспредела галактик…

***

— Готова? — Лаура задает короткий вопрос. У самой руки холоднее льда от переживаний, но она поддерживает Машу. Знает, как давно она этого хочет, да и Лаура не отстает в желании. — Да, у нас все получится! — Маша тянется за поцелуем, который получает незамедлительно. Они лишь проходят калитку и видят, как дети резво носятся по площадке. Глаза разбегаются, а вся уверенность Маши уходит вместе с Лаурой, которая забыла закрыть машину. Мария нервно осматривается, заламывая пальцы. Проходит вглубь площадки, засаженной деревьями, на теряя из виду Лауру. Маша лишь на секунду задумалась, как шатенка так быстро успела все организовать. В нее врезались. Маленькая и хрупкая фигурка не пострадала. Лишь встретилась с ласковыми руками будущей мамы, держащей девочку в равновесии. — Прости меня, пожалуйста, — девочка обернулась лицом к блондинке, и Маша утонула в синем море глаз. «Такие же как у нее…» — промелькнула мысль в голове Третьяковой, прежде чем она поняла, что непозволительно долго молчит. — Солнышко, все хорошо? — встревоженно спросила Лаура, ещё не дойдя до Маши пару метров. — Родная, я… Это… — блондинку переполняли эмоции и чувства, слёзы стекали по щекам неимоверными потоками. — Прости, это я еë обидела, — подало голосок милое создание за спиной Маши. — Я случайно, — девочка виновато опустила глаза, пока Лаура успокаивала любимую. — Как тебя зовут, милое чудо? — Лукина присела на корточки, убедившись, что Маша успокоилась и тоже присядет рядом. — Мирослава! — девочка смело протянула руку, улыбаясь и открывая не выросшие зубы. Едва могла проговорить букву «р», но сверкала чистыми и огромными сапфирами. — Меня зовут Лаура, а это… — шатенка не успела договорить, второй ангел, появившийся в их жизни, перебил ее. — Это солнышко! — девочка радостно воскликнула, смотря на Машу и хлопая в ладоши совсем неуклюже, но от этого ещё милее. Третьякова рызрыдалась ещё больше, расплываясь в улыбке счастья. — Меня зовут Маша, обнимемся? — Мария потянулась к Мире, зарываясь в ещё одну блондинистую от рождения макушку. Волосы приятно пахли детским шампунем, и Маша, ровно как и Лаура, поняла — это она.

***

Времени уходило на бумажную волокиту в четыре раза больше, чем денег, чтобы сделать детскую. Прошло каких-то две недели, а документы были готовы, детская сделана, а Маша и Лаура счастливы. В тот день они болтали до самого вечера, узнав о жизни белокурого ангела все, что только было можно. Они виделись каждый день по паре часов, а после уставшие и измотанные выкладывали чувства в детскую. Та была сказкой и мечтой каждого ребенка, которому лишь стукнуло три.

***

— Заходи, Мирось, теперь это твой дом! — Лаура легонько подтолкнула девочку к двери, держа в руке сумку с еë вещами. — Спасибо, — девочка, не по годам смышленная, перешагнула через порог, сразу заприметив открытую дверь в детскую. Маша поставила пакеты на пол, закрывая дверь, а после помогла их счастью снять фиолетовые ботиночки. — Там твоя детская комната, бусинка! — Маша трепетно обняла ребенка, стараясь не заплакать. — Спасибо, мамочки! — девочка радостно побежала в комнату, визжа от восторга. — А вот и история нашей любви, бегающая по дому, Маняш…