У страха глаза велики, а у тебя их даже нет

В этот день они больше не ходили в лес. Фриск залезли под одеяло с моим ручным фонариком и читали старый учебник истории. Я должен бы это прекратить… но здесь, в лесу, они остались без школы и образования, а те книги, что я принес, оказались неплохим развлечением после долгого дня беготни по лесу. Кто только додумался выбросить целую стопку замечательных учебников, да ещё не в городе, а на дороге, где люди практически не останавливаются? Да, технически они лежали рядом с баками, но кому кроме меня пришло бы в голову искать нечто подобное у самого леса? Порой люди удивительно безответственны. К счастью в подземелье к книгам гораздо более почтительное отношение, их не очень много, а те, что есть, хранятся у меня, либо в библиотеке. Держать их дома у монстров не принято… но в свое оправдание могу сказать, что ту литературу, которую я забрал, вряд ли кто либо смог бы прочесть и понять. К счастью. Что ж, на какое-то время мышки заняты своим колесом, а мне стоит заняться делами. За пару месяцев я значительно продвинулся в своих исследованиях, но теперь, кажется, приближался к тупику. Я выяснил по некоторым мало значительным признакам, что действительно нахожусь в ином пространстве. Пришлось ввести несколько новых понятий, объяснять каждое было довольно затруднительно, но для общего понимания нам хватит пары фактов. Здесь никогда не знали о монстрах, души подавляющего большинства людей красного цвета — цвета решимости. Прежде ни один изученный мною человек не обладал подобной… какая-то доля Рш Определённо имелась, но никогда не преобладала. Это невозможно подтвердить или опровергнуть, но у меня есть предположение, что сила здешних людей так велика из-за отсутствия монстров, как бы парадоксально это не звучало. Возможно потенциал, реализованный в наших душах и телах, просто остался неиспользованным в них. А полное незнание самих людей о своей мощи можно объяснить тем, что все здесь живущие практически в равной степени могущественны. Какая ирония… любой человек при виде меня не сможет сдержать испуга, но при этом даже ребёнок способен прекратить мое существование. Однако это я заставляю людей бояться даже приблизиться к этой части леса. Смысла в этом ровно столько же, сколько в арахнофобии. К слову о душах, мои дела идут не слишком хорошо. Из радужного в прогнозах только рисунки Фриск, она решила «оживить» мою работу. Теперь половина абсолютно нечитабельна, зато возле оставшегося мне срока жизни живет голубая белка. Хорошо что я веду записи своим родным шрифтом, она не смогла прочесть ни слова. Теперь у меня есть немного больше информации о том, что происходит с моим телом. Как было выяснено ранее, эфир может поглощать магию даже из материальных объектов, состоящих из нее, но он не просто разрушает кости. Будь это обычным повреждением, я бы просто терял ХП, но шкала остается полной, при этом постоянно уменьшаясь. Если раньше я мог бы, скажем, вынести три удара книгой по голове и одну упавшую на голову вазу теперь это только две книги и маленькая чашка. На ум приходит совершенно ненаучный термин «развоплощение». Если я правильно подсчитал, без помощи я продержусь ещё пол года, если клиническая картина не изменится. Надеюсь этого времени будет достаточно, чтобы вернуться домой. Но для этого нужно больше инструментов, больше ресурсов! Не будь здесь Фриск, какая нибудь кружка совершенно точно отправилась бы прямиком в окно. Нужно успокоиться… эмоции никому ещё не помогали найти верный выход. Ах да, Фриск… есть нечто, что меня беспокоит. Я однажды пробовал взглянуть на их душу, но она не показалась. Недавно повторил попытку, но получил тот же результат. Обычно это может означать скрытые недобрые намерения…. Но разве это возможно? Я уже давно отказался от мысли, что возможно должен привести их к королю, так почему? Либо я что-то упускаю, либо сам не могу понять, чего хочу на самом деле. Они слишком быстро привязались ко мне. Что же делать? Оставлять ее здесь? Плохое решение. Брать туда, где каждый второй жаждет души ребёнка? Ещё хуже. Детей было проще изучать, когда они не болтали о глупостях без передышки. Лабораторные мыши не должны любит учёных, иначе они превращаются в питомцев, а резать своих любимых подопечных не в состоянии даже кто-то вроде меня. Только король мог бы. М? Кажется Фриск надоело читать. А я так ничего и не сделал… сколько времени прошло? — Мне скуучно… — Читай. — Там закончилось про древнюю историю, а дальше скучно. — Прогуляйся. — Н… не, я сегодня лучше с тобой посижу. — Тише. — Ага, хорошо. Дай мне книжку про звезды. Астрономия для них, конечно, сложновата, но высматривать в созвездиях живых существ не менее интересно. По крайней мере они выглядят очень заинтересованными. Первое время общение жестами меня полностью устраивало, но со временем нехватка словарного запаса Фриск становилась все очевиднее. Может быть стоит позаниматься, раз выдалась возможность? Они все ещё сидели под одеялом. Видимо на улице действительно похолодало в последнее время, нужно будет решить проблему тёплой одежды. А пока что… Я приподнял край одеяла, сел на кровать и накинул его на голову. Теперь это похоже на палатку, а не шалаш. — Привет! — кажется они сильно удивлены, но, надеюсь, в хорошем смысле этого слова, — ты уже закончил? — Время для учебы. Я взял у Фриск книгу, а фонарик перехватил призванной рукой. Клянусь носами королей, эта способность самая полезная из всех доступных мне. — Опять жесты? Мне надоело угадывать, почему нельзя просто написать, что они значат? Я коснулся пальцем виска. Они прекрасно знали, почему я заставляю их угадывать, такое обучение намного эффективнее простого заучивания. — Ладно, хорошо, давай. Ей Богу, я за это лето соглашаюсь с тобой больше, чем со всеми людьми за всю жизнь… — И правильно. Начинать нужно с простого, поэтому я выставил указательный и большой палец, повернул руку ладонью вниз и провел по воздуху вперёд, будто бы рисуя кончиками пальцев извилистую ленту. — Река? Нет, там другое… тропа… дорога? — Правильно. — Давай дальше! Вот они и втянулись. Фриск не так сложно увлечь, нужно сперва дать им почувствовать азарт, а после усложнять задачу, упрямство не позволит им бросить на пол пути. А может быть и не упрямство… Следующий жест довольно прост — это просто удар кулаком по ладони. И именно в этой простоте вся хитрость — возможных значений такого движения может быть много. — Молоток? Злость… решение… Может судья? Это вообще существительное? — Нет — Действие? — Верно — Мм… — кажется у них проблемы. Возможно здесь действительно слишком тяжело догадаться. Я выглянул из-под одеяла и рука подала мне лежащий на столе альбом. — «Утверждать» — Тьфу ты! Так не честно. — Знаю. — Ты просто ужасен. — Знаю. Кажется святая наивность наконец осознает всю мою порочность. Слишком перегружать их информацией я не хотел, поэтому через двадцать минут угадайки я выставил перед собой ладонь и сомкнул над ней пальцы в щепоть. — Повторим. Я указал на Фриск. — Я. Коснулся пальцем виска и постучал кулаками друг о друга. — Глупый… Они нахмурились, недоверчиво глядя на меня. Мог бы, улыбаться, выдал бы себя с головой. Указательным пальцем я быстро провел в воздухе неровную линию. — Мыш… ах ты! Фриск прыгнули вперёд, порушив шаткое равновесие маленького вигвама, стараясь сдерживать смех я поймал их в охапку и одним движением завернул в одеяло как в конвертик. Теперь они по крайней мере не смогут кусаться. Затея, вообще то, довольно странная, но Фриск уже этим занималась. Впрочем ничего кроме зубной боли не добилась. — Пусти меня! Я сейчас выберусь и такое тебе устрою! Вот только… уф… ну выпусти! Внезапно все веселье испарилось без следа, я отпустил Фриск, поднял упавший альбом и сел за стол. Пожалуй лучше мне просто вернуться к работе. — Эй, ты чего, испугался? Они выбрались из ловушки, слезли с кровати и сунули голову мне под руку. — Позже. — Почему? — Позже. Не могу сказать, что я жалею о том, что случилось. Это было необходимо. Но я все отдал бы за то, чтобы избежать повторения — Гастер? Нужно куда-нибудь пристроить их и скорее возвращаться. Возвращаться к исследованиям. — Гастер. Фриск дернули меня за руку, заставляя обернуться, встали на цыпочки и повисли на шее. И как они умудряются понять, что я чувствую? Без речи и мимики это довольно сложно… — Все хорошо. Да, хорошо… только вот они только что говорили прямо как те люди, попавшие в мою лабораторию.