У страха глаза велики, а у тебя их даже нет

Кэра поняла, что у нее серьёзные проблемы, когда из-за деревьев на полянку, где она проходила, вылетели несколько парней, лихо вдарили по тормозам и затормозили прямо возле нее, проехав по инерции несколько футов по песчаной земле. — Опа, дуреха, эт ты что ли? Обалдеть, а мы думали ты померла давно. Ха-ха, вот это фокус! Эй ребят прикиньте, Фрискис здесь! — Это мы удачно прокатились. Нельзя, нельзя, в лесу нечисть… тьфу ты, вот брехло. — Эй, ты чо на парня гонишь? Это вот чувырло тебе чем не леший? Кэра стояла, прижавшись спиной к стволу сосны, небольшой букетик поздних цветов в ее руке уже превратился в цветную кашицу из лепестков, горько пахнущую травой. Встреча с этими призраками прошлого совершенно лишила ее способности двигаться или думать. Она была уверена, что здесь в безопасности от людей и чудовищ, ими притворяющихся. Но нет, вот они, стоят перед ней и гогочут как стая тупых гусей у корыта. У одного из парней улыбка была немного неправильной — правый угол рта пересекал шрам от шва. Грубый и нервный, наложенный мед сестрой в приютской палате. Кэра вдруг ощутила необыкновенный прилив мужества и гордости — нетрудно догадаться, по чьей вине этот лупоглазый урод стал ещё немножечко страшнее. — Зря вы сюда пришли, — заметила она, глядя куда то сквозь парней. Сперва ей было до ужаса страшно встречаться с ними глазами, теперь же пустой взгляд играл только на руку. Пальцы коснулись продолговатого предмета в заднем кармане и нажали на кнопку, — Теперь это наш лес. Мы предупреждаем. — Чо? — не понял шрамированный, — да ты совсем нюх потеряла, а? Ну ка… Он схватил девочку за ворот свитера, рванув на себя. Силу удара Кэры он знал по собственному опыту, но теперь то их много. Впрочем любое отсутствие сопротивления его удивило гораздо больше, чем самый решительный отпор. Эта отпетая идиотка просто безвольно шагнула вперёд, глядя куда-то мимо обидчиков — Мы идем… — тихо прошептала она и подняла наконец взгляд на парня, — мы вас ждали. К своему ужасу в глазах Кэры хулиган увидел не привычную злость и спрятанный за ней страх, а гнев и ярость, оттеняемые едва различимым алым отблеском чего-то ярко алого. Бедный парень дико взвизгнул, брезгливо сморщился и поскорее отдернул руку, Кэра покачнулась, но на ногах не устояла, ее будто ударом в грудь отбросило на пару метров назад, прижав к широкому кедровому стволу, раздался жуткий хруст и прямо из дерева сквозь живот девочки прорвалось что-то длинное, похожее на отдающее синим свечением щупальце, прорвалось и застыло. Кэра судорожно вздохнула и закашлялась, по губам сбежала капелька крови. — Уааааа! — взвыли мальчишки, хватаясь за свои велосипеды. Но не тут то было. Откуда-то из леса послышался тихий рык, похожий одновременно на рев сирены и треск перегруженного микрофона. Стоило испуганным взглядам устремиться в направлении, откуда исходил звук, даже на крик их сил не хватило. Над головой светило солнце, где-то в ветвях заливалась птица, а на земле лежали разорванные цветы. Но там… там, откуда исходил крик, словно бы не существовало тепла. В тени высоких елей, собравшихся в кружок, стояла высокая черная фигура с болезненно белым пустым лицом. Она не двигалась, не делала абсолютно ничего, только смотрела. Мёртвое оцепенение и ощущение кошмара было прервано резким клекотом чёрного ворона где то над головами парней. — Бежиим! — взвыл один из них и тут же вся стайка хулиганов, как перепуганные воробьи вспорхнула на свои велики и рванула по дороге к городу. Голоса их быстро отдалились, но ещё долго гулким отзвуком шумели в листве. — Черт, больно же… Кэра подняла голову, шмыгнула носом и рукавом вытерла следы крови. — В следующий раз, пожалуйста, можно не так резко? Я язык прикусила. Голубоватый шип, вонзившийся в грудь Кэры, исчез, и она с лёгкостью смогла оторваться от ствола. Дыхание все ещё было неровным, в первую секунду удар вышиб из лёгких весь воздух. — Уф… знаешь, тебе нужно поработать над силой атаки, я себе чуть спину не отбила, — Кэра повернулась к чёрной фигуре в лесу, — Я вообще-то… Кажется фигуре тоже было что сказать. Гастер стоял, сложив руки на груди, и совсем не спешил приближаться. — Ну что? Ох черт… ещё один. На том конце тропинки показался силуэт мужчины в кожаной куртке. К счастью с ним они знакомы не были. — Слушай, я все понимаю, но это первый раз за месяц. А эти мелкие ублюдки просто напрашивались на… эй, не вздумай, я имею полное право называть их уб… Ладно, ладно, я поняла! Мелкие уроды. Что? Опять не нравится? Тогда поживи с ними пару неделек, а потом повтори мне в лицо, что это слишком грубые слова. Ладно, в общем… да, спасибо. Кэра взяла предложенную тряпку и вытерла с губ остатки крови. Гастер, сидящий напротив нее, сжал руку в кулак и коснулся им груди, после чего указал на следы крови на платке. — Да ладно, я не злюсь. Просто не люблю вкус. И ты тоже прости… я немного… ладно, хорошо, я сильно облажалась. Но они ведь испугались? Значит все работает. — Слишком хорошо работает Кэра сморщила нос. Иногда Гастер, забываясь, использовал для общения жесты, которым ещё ее не учил. Вот например сейчас он использовал слово «очень» трижды подряд. Почти всегда ей удавалось самой догадаться до значения незнакомых жестов, как, впрочем, и теперь. — Да ладно тебе, все получилось зашибенско, — Кэра широко улыбнулась, демонстрируя отсутствующий клык. Гастер недовольно глянул на чёрный провал на месте зуба. Его заверили, что это абсолютно нормально, но сомнения никак не покидали голову скелета, — хэй, ты тут? Док опять прослушал все, что ему говорили. Днем он обычно спал или работал, прыжки по лесу и протыкание маленьких девочек костями ещё не вошли в привычку этих двоих даже в условиях их чехарды с логикой, здравым смыслом и законом. — Спасибо что быстро пришёл, я боялась, что эти штуки не сработают. Кэра вынула из кармана небольшое устройство, нечто среднее между телефоном и рацией. Конечно, внятно говорить Гастер все равно не мог, так что это больше походило на радио няню. — Как ты их заряжаешь? Доктор усмехнулся и зажег на кончике пальца маленький огонек. — Все то у вас от магии запитано… удобно наверное. Повисла недолгая тишина. Кэра чувствовала, что речь сейчас пойдёт о том, о чем говорить она совершенно не хотела. Прямо сейчас все хорошо, так зачем копаться в воняющих остатках сломанной жизни? Ведь новая так хороша. — Знаешь, я что-то проголодалась, давай поедим? Уже давно завтракать пора, а я вчера не успела… Ей не удалось ускользнуть к столу. Да и глупо убегать от существа, которое может управлять созданными из ничего руками. Гастер положил руку ей на плечо, заставив вернуться на кровать. Он уперся локтями о колени, наклонился вперёд замер, ожидая ответа. До сих пор, вот уже которую неделю Кэра выглядела абсолютно счастливой. Громко говорила, смеялась, задавала вопросы, совершенно не ожидая, что на них кто-то ответит, часами пропадала в лесу и на реке, и за все это время не выразила никакого беспокойства. Ни о родителях, ни о месте, где она жила раньше, она даже не пыталась подвергнуть сомнению честность и благие намерения монстра, которого встретила в лесу. Конечно, детская беззаботность известна любому родителю, даже такому плохому, как Гастер, но поведение Кэры больше походило на избегание и отрицание. — Ну чего тебе? — вяло пробормотала она, опуская взгляд на свои коленки. Подлый трюк, если подумать, просто делай вид, что не замечаешь немого, и он не сможет ничего тебе сказать. Однако док не зря носил белый халат, найдя выход из положения за папу секунд. Он положил перед девочкой альбом, с написанным в нем вопросом. Годы обучения, проб, ошибок и неудач определённо окупались…звёздный час доктора Виндингса. — Да, я их знаю. Думаю это заметно… — неохотно проворчала Кэра, отталкивая от себя альбом. Она подняла ворот свитера, спрятавшись в нем так, что только глаза было видно, и обхватила себя руками, — это парни из моей группы, мы вместе жили в интернате. А? Ну, это как школа, только туда отдают жить больных или ненужных детей, а забирают на выходные. Ну или вообще оставляют. Дома мне было очень плохо, а как то в школу пришли две женщины. Сказали, что если вдруг родители нас сильно обидят, мы можем позвонить им, а они все исправят, и дали номер. Один раз мама опять напилась и они начали кричать, я стащила у папы телефон и позвонила. Тогда приехали несколько человек, забрали меня и отвезли в интернат. Там тоже было так себе, но точно лучше. По крайней мере если я била тех, кто начинал меня задирать, меня не наказывали. Я прожила там всю зиму и весну, а летом решила, что мне нужно убежать куда-нибудь. Когда я ушла из дома, стало лучше, значит нужно было сделать так ещё раз и все будет совсем хорошо. — Логично. — Вот, я же говорю. Ну, мне повезло, в первую ночь я просто сидела в парке, а на вторую нашла тебя. Гастер вздохнул. Он выпрямился и протянул Кэре руку. Та охотно ухватилась за нее и перебралась на колени доктора. Обнимашки со скелетом это, конечно, не самая лучшая вещь на свете, но даже эти жесткие руки казались намного мягче, чем материнские. — Гастер. — ? — Я тебя люблю. Она услышала тихий вздох. Единственной мыслью, которая сейчас была в голове скелета, было: «Не стоило бы…»