Исправляя ошибки

— Эмма?! Эмма… Черт! Блин! Ррр… — Миллс ударила себя по лбу. Она вообще не ожидала от себя такого, импровизировать на ходу не её конек. Как теперь всем объяснить про ремонт, а если Свон откажется? Так на черта его вообще начинать? А главное мальчики, точнее, Тревор, который вообще не поймет, зачем всё это нужно. Поэтому брюнетка решила действовать. Она быстро набрала сообщение Джастину и обрисовала вкратце картину, параллельно набирая номер старшего сына, ведь с ним смс не обойтись. — Алло, — Тревор ответил почти быстро. Сейчас у него перерыв между парами и это способствовало спокойному разговору с матерью. — Слушай, у меня тут уже давно назревала идея, и я наконец-то решилась, — пыталась понятно говорить Миллс, — я хочу сделать в квартире ремонт, и мы должны будем переехать к маме Эмме, точнее, я её об этом попросила, но она мне не ответила. Поэтому, если она позвонит, скажешь что мы будем рады пожить у неё. — Мам, я в шоке и надеюсь, что ты шутишь. Какой ремонт? Мы два года назад очень долго делали ванную, такую, как ты хотела и, наконец, выдохнули, — Тревор хотел бы потерять дар речи, но быстрее начал возмущаться. — Я не шучу, малыш. Мне кажется, нам нужно переделать наши комнаты. У вас вообще старьё, да и у меня бы пора было обновить, — Реджина всё же надеялась на поддержку сына. — Старье? Пять лет всего прошло. Мам, я не хочу опять этот хлам. Помню я, как мы жили без полноценной ванны, — Тревор во время ремонта жил с Реджиной в квартире, в то время как Кэтрин и Джастин у Эммы. — Трев, ну не бузи. Я же хочу как лучше, да и вообще, поэтому я и хочу, чтобы мы пожили у мамы, — Миллс сама помнила весь этот ужас и не хотела никакого ремонта, но, ради будущего семьи, была готова на все. — А деньги? Ты же уже полгода копишь на новую машину, — Тревор не понимал такого резкого желания сделать ремонт, тем более, до сегодняшнего разговора они ни разу не поднимали эту тему. — Ну решила сделать ремонт, тем более моя машина ещё очень даже ничего, — Реджина скривилась. Новая хорошая машина была её мечтой. Она ездила на большом пикапе, который они с Эммой купили после того как выплатили за дом. В первый раз Миллс помешал купить машину развод, во второй тот факт, что они со Свон решили, что Тревору нужно купить машину, а сейчас ей мешает её глупость. — Не понимаю, мам, — Тревор, не стесняясь, критиковал решение матери. — Ты обязательно всё потом поймешь. Пожалуйста, поддержи меня в этом вопросе, — жалостливо попросила брюнетка. Она не могла рассказать правды, но и откровенно врать не могла. — Ладно, мам. Но ответь на ещё один вопрос. Ты реально хочешь жить у мамы? — эта новость вызывала у Тревор не меньший шок, чем ремонт. — Да, а что в этом такого? Мы этот дом покупали вместе, а сейчас нам нужно временное жилье, зачем я лишние деньги буду тратить, — Реджина говорила уверенно, чтобы не показывать волнение. Тем более, у Миллс не было вариантов, ведь её родители жили в Ванкувере уже десять лет. — И спать ты будешь в гостиной. В твоей спальне уже занято место, помнишь же? — Тревор решил добить мать, но всё это выходило из-за эмоций и незнания причин. — Это ничего, — «я как раз и собираюсь его вернуть», — подумала Миллс, — это лучше, чем в гостинице одной. А там вы, да и я хотела побольше побыть с Кэт. — Слушай, мам. Это же правильно. Вы вдвоём, наконец, сможете на неё повлиять. С этой стороны затея твоего ремонта мне уже не кажется такой безумной, — Тревор воодушевился. Он очень хочет помочь сестре, даже такими способами. — Вот и я так подумала. Возможно, мы сможем повлиять на неё даже просто совместным присутствием. Так что, если мама позвонит, попроси её нас приютить, — Миллс услышала понимание в голосе сына и была рада, что он на её стороне. — Хорошо, мам. Всё сделаю в лучшем виде. Да и с гостиной я погорячился. Ты можешь, я думаю, пожить с Джастином. Там две кровати, а не этот неудобный диван. Я сам на нём буду спать, — Тревор не хотел, чтобы после нескольких ночей у матери заболела спина. — Разберёмся. Я могу и в кабинете пожить, там диван намного лучше, да и вообще, я могу взять специальный матрас, который кладется сверху. Не переживай сынок, все уместимся, — Реджина уже и себя убедила, что ничего страшного в этом нет. — Хорошо, мам. Скажи, а ты про Дженнис маме рассказала? Мне просто и её подготовить нужно, — Тревор беспокоился конечно не просто о знакомстве. — Я сказала, и она уже в предвкушении и хочет с ней познакомиться. Так что не переживай, определитесь со временем только, — Реджина выдохнула, ведь первый шаг она сделала. — Мы с Джен решим, и я ей позвоню. Надеюсь, всё пройдет на ура, — пока Тревор продолжал разговор с матерью, к ней по второй линии достукивался неизвестный номер. — Ну ладно, малыш, у меня ещё дела. Увидимся вечером, — Реджина тоже слышала гудки. — Пока, мам, — Тревор и сам собирался заканчивать разговор, его перерыв подошел к концу. Брюнетка попрощалась с сыном и сразу перевела звонок на вторую линию. Параллельно она ехала в магазин, проверить, как там идет работа, ведь как она уже говорила, сегодня должен был прийти новый товар. — Реджина, это я, — взволнованным голосом произнесла Свон. Её телефон смертельно утоп под напором воды, и Свон ещё придется выяснить: можно его воскресить или придется покупать новый. Новость про ремонт и просьба приютить выбили почву из-под ног. Такого Эмма никак не ожидала. И чтобы выяснить подробности, Свон воспользовалась телефоном Моники. Она звонила с надеждой на то, чтобы услышать, что всё это шутка. — О, а я набираю, набираю, ты недоступна, — нагло солгала Миллс, — что случилось? — Телефон упал в воду, — Эмма не стала акцентировать внимание на этом и быстро продолжила, — что ты говорила про ремонт? — Да я затеяла ремонт и попросила тебя нас с мальчиками приютить, — уже более уверенно сказала брюнетка, — ты не против?! Мы же одна семья. — Реджина, это несколько неожиданно, — голос Свон охрип и ей пришлось откашляться. Женщина не представляла, как они будут жить все вместе под одной крышей. — Ой, да это точно. Я всё думала, и вот, решилась. Я планирую начать через недельку или полторы. Мальчики переедут к тебе, наверное, в конце недели, а я, если ты позволишь, как только согласую проект. Кстати, я бы очень хотела, чтобы ты мне в этом помогла, — если посмотреть со стороны, то можно сразу заметить изменения Реджины, ведь до этого она старалась редко общаться с Эммой. И Свон это устраивало. Как говорится — с глаз долой, из сердца вон. Семь лет назад Эмме было не просто тяжело разводиться, скорее, невыносимо. Ночью рыдания, а днём самовнушение. В тот период ей очень помог психолог. Он внушил ей, что она поступает правильно, отстаивая свои права, свою честь и достоинство человека. Быть может, если бы не этот чудо-врач, развода не случилось. Эмма вернулась к Реджине с полными раскаяния глазами, и они сохранили бы семью. Любовь между ними была не просто сильной, она окрыляла обеих, хоть и во многих моментах из-за этой любви приходилось задыхаться. — Реджина, Реджина, подожди. Мальчики да, они могут жить у меня, как мы и договаривались. Когда и сколько только захотят. Но ты… Реджина, я не могу решать этот вопрос единолично. Ты должна понять. Я живу не одна. — Эмма, я все понимаю, но вообще-то это и мой дом тоже. Мы его покупали вместе, да, я оставила его вам, тебе и детям, но всё же, это мой дом. Я не прошу тебя делить его на две части, я просто попросила тебя об одолжении, — Реджина говорила спокойно. Она хотела донести, что не хочет ссор, а просто надеется, что Эмма пойдет ей на встречу, — мне нужно пожить всего лишь несколько месяцев. — Несколько месяцев? — все вопросы и споры из-за слов Миллс ушли на второй план. Срок одолжения показался ей несколько завышенным, что она вновь воскликнула в недоумении. — Да! А ты когда последний раз делала ремонт? — задала риторический вопрос Миллс, — если он завершится раньше, мы сразу переедем обратно. — Реджина, я должна поговорить с Моникой, — Эмма выдохнула, не решаясь сказать «да, конечно, я помогу». — А она теперь имеет право решать что-то в нашей семье? — здесь Миллс не могла смолчать. Она понимала, что Свон будет против, но Моника вообще не имела права голоса. Для Реджины Ритэйл была как «красная тряпка», ведь ревность никуда не уходила. — Реджина, она моя девушка. Мы живём вместе. Я, как минимум, должна с ней посоветоваться. В моей с ней семье есть право голоса у каждой! — Эмма сама сдерживалась. Она защищала не только Монику, но и себя, свои права. — Эмма, не забывай, что она живет в моём доме! — Реджина начала рычать. Её самоконтроль ещё не достиг такого уровня, чтобы спокойно реагировать на это. — Ладно, советуйся со своей девушкой, но помни что я мать твоих детей. — Дом. Твой дом. Я знала, что рано или поздно ты начнешь мне это припоминать, — Эмма тяжело выдохнула, в очередной раз вспоминая их ссоры в браке. В который раз Реджина ей напомнила, почему же они развелись, — Реджина, ты вправе жить в нашем доме во время ремонта твоей квартиры. Нужно только решить кто где будет спать. Миллс поняла, что её сдержанность пока не приносит результатов, но это только первый день, а значит, нужно дальше продолжать стучаться в пока что закрытые двери. — Прости. Это твой дом, и если ты настолько против, я найду себе жилье на это время. — Я не против. Просто ты огорошила меня и давишь, — Эмма продолжала беседу холодно, но вскоре и вовсе закруглялась, — ладно, мне некогда. Мы с Моникой собирались заехать в магазин, а потом за Джастином. — Давлю?! — если бы Эмма видела сейчас Реджину, она бы увидела ее расширенные глаза, — я просто спросила. И если бы ты мне сказала нет, я бы поняла, но Моника… мне кажется, что она не имеет права голоса в наших отношениях. — Между мной и тобой уже семь лет нет никаких отношений! — Эмма слегка повысила голос, — для меня мнение Моники важнее, чем твоё, Реджина. Она — моя семья! Миллс сжала челюсти, этого она не могла проглотить, — то есть мать твоих детей для тебя никто? Ты прожила со мной семнадцать лет, а она важнее?! Тёлка, с которой ты год и которую даже не принимают твои дети, стоит выше человека, который всегда рядом. — Где ты рядом, где? Реджина, мы развелись. И не впутывай сюда детей! — Эмма начала истерично кричать. А когда она это делала, то обязательно в скором времени заплачет. Миллс в очередной раз вывела Свон всего одним телефонным разговором, — наш разговор не о детях и не о нас, как матерях. — А как о ком? Как о бывших супругах?! Так вот, я была рядом. Я помогала тебе, давала денег и старалась поддерживать. Не забывай, это ты попросила меня уйти! — Реджина тоже уже начинала кричать. Её задели слова бывшей жены, тем более, она действительно хотела по-хорошему всё решить. — Чего ты добиваешься? Я тебе уже разрешила жить в твоём доме. Что ты ещё от меня хочешь? Что тебе нужно? Зачем ты снова бередишь это болото? Чёрт! — слёзы покатились из глаз, а тон голоса снижался. За семнадцать лет Реджина научилась слышать, когда Эмма плачет, как бы та этого не скрывала. — Пожалуйста, не плачь, — Реджина не могла устоять перед слезами Эммы. Это действительно была ее слабость, — Хорёчек, не плачь, — Миллс впервые за долгое время назвала жену так, как называла в браке. — Я не плачу. Не плачу, — Эмма судорожно начала вытирать слёзы и буквально заставляла эмоции успокоиться. Свон громко втягивала набитый влагой нос, это ей помогало успокоиться. Можно слукавить, говоря, что ласковое слово кошке неприятно. «Хорёчек» возымел успех. Потихоньку с мыслями о скандале приходило успокоение. Свон не понимала, чего добивается Миллс, и хотела побыстрее закончить разговор. — Реджи… на, мне пора, — Свон поймала спокойствие благодаря стакану воды, который так вовремя ей поднесла Моника, — ты можешь с мальчиками жить в нашем доме. Он действительно твой и я не имела права что-то там тебе запрещать. — Спасибо. Я очень рада, что мы нашли понимание. Вечером я заеду, чтобы поговорить с Кэтрин, как мы и договаривались, — Реджина слышала, что голос бывшей жены дрогнул и она вновь услышала эти нежные нотки. Эмма тоже попрощалась и они обоюдно закончили разговор. — Мне показалось, или ты только что сказала, что она может жить в этом доме? — в голосе, интонации и в выражении лица Ритэйл не просто читалось недовольство, всё просто кричало о нём. Эмма только смогла поднять заплаканные глаза на Монику. Говорить она, оказалась, не в состоянии, и стакан воды помог ей спрятаться, а заодно восполнить ту влагу, которую она потеряла со слезами. — Эмма, я не отстану и жду от тебя хоть каких-нибудь объяснений, — Моника, конечно же, хотела, чтобы всё осталось как есть, ведь к закидонам Кэтрин она уже привыкла, да и к мальчикам она бы смогла приспособиться, но к Миллс… это была катастрофа. — Реджина хочет пожить здесь с мальчиками. Она затеяла ремонт и просит крова, — Эмма предполагала, что ссора с Моникой ей обеспечена. И как бы она не хотела, чтобы Ритэйл её поняла, знала, что такого не будет. — Что значит здесь? Она что, не может снять квартиру? Почему она должна жить с нами? — Свон была права, ведь Моника была шокирована и очень зла, — как ты себе вообще это представляешь?! — Не представляю. Но это уже решено, так что давай не будем это обсуждать и ругаться, ладно? — Эмма с просьбой смотрела на Монику. — Отлично! Просто супер, — фыркнула Моника и ушла из кухни. Она поняла, что ничего не изменить, и Свон не поменяет этого решения, а значит, ей придётся жить в одном дом с Реджиной. Догонять Ритэйл Свон не планировала. Она осталась на кухне размышлять о будущем. — Хэй, Миллс, ты сегодня какая-то странная! — в кабинет директора магазина зашёл молодой мужчина. Лучший друг Реджины на протяжении десяти лет. Рик Вернер родом из Германии, бывший спортсмен, чемпион мира по биатлону. Во время этапов кубка мира познакомился с американской спортсменкой. Впоследствии они поженились, а после одновременного завершения карьеры, переехали жить в США. Но вскоре развелись. Детей завести не успели, и это к лучшему. С Миллс мужчина познакомился случайно. Как-то раз он зашел в спортивный магазин, Реджина в то время работала там администратором. Она помогла ему не только приодеться и приобуться, но и впоследствии найти лучшую подругу, поскольку этот магазин стал самым посещаемым у Рика. — Ой, Рик, — Реджина взялась за голову и отклонилась на спинку кресла. Она приехала относительно недавно, хотя должна была сделать это на два часа раньше. Но из-за последних событий и ссоры с Эммой, ей пришлось заехать в торговый центр и купить Свон подарок. — Ты даже представить себе не можешь, что я решила сделать. — И что же? — уточнил мужчина. Несмотря на то, что Рик родился в Западной Германии судьба его внешностью не обделила. Высокий, плечистый, спортивный. Высокий лоб его ничуть не портил, а только добавлял изюминки в его внешность. Голубые глаза делали его любимцем женщин. В силу возраста мужчина слегка поседел, но даже это его только украшало. Тёмные волосы с проседью смотрелись модно, а вкупе с трехдневной щетиной добавляли лоска. — Я хочу вернуть жену, — Реджина закрыла лицо, а потом потёрла его и посмотрела на друга. Миллс хотела совета и поддержки, ведь Рик знал всю её историю и знал о её чувствах. — Вау! Серьезно? — Рик хлопнул ладонями по столу. Он быстро-быстро моргал от неожиданности. — Да, и я собираюсь провернуть такую афёру, что самой страшно становится, — Реджина покачала головой. — А знаешь, почему страшно-то? Потому что дотянула! Давно было нужно за неё взяться! — Рик стукнул по столу рукой и отошёл от него. Мужчина восклицал. У него до сих пор присутствовал акцент и его громкий голос мог пугать. — Рик… — Миллс в очередной раз покачала головой, — как я вообще это сделаю? Она же с Моникой, а я ей столько расстройств принесла, но я её так люблю и хочу, чтобы она ко мне вернулась. — Ты придумала с чего начать? — Вернер присел на диванчик у стены. Кабинет у Миллс хоть имел небольшие размеры, но всё в себя вмещал. Рабочий стол, кресло хозяйки, два стула для посетителей, шкаф для одежды, для документов и кожаный диванчик. — Я начну ремонт и перееду к ней, — с нервной усмешкой сказала брюнетка, — а ещё я ей купила новый телефон, так как свой она утопила в раковине, когда я попросила её об одолжении с жильём. — С переездом что-то как-то резко, — Рик скривил лицо, но через несколько секунд воодушевленно продолжил, — хотя нет! Правильно сделала. С твоей Свон нужно быть на шаг вперед. Если бы на год раньше тебя торкнуло, было бы проще. А телефон она не примет. Рано еще подарки делать. Покажи, — Рик переместился на стул. Миллс сразу из стола достала коробочку с новым смартфоном. Свон отличалась от многих не любила айфоны. — Это новая модель, она всегда любила LG. А эту модель мне расписывали как очень хорошую, и у неё есть защита от воды. — И как ты ей его вручишь? — Рик не стесняясь открыл коробку и достал телефон, — ого, какая лопата! Она с ним справится вообще? Этот телефончик ведать многофункциональный. А Свон зачем столько функций? Ты же сама говорила, что ей лишь бы звонить. — Собиралась просто подарить. А что, нужно что-то особенное сделать? — уточнила Миллс взяв в руки коробку, — во-первых, с него тоже можно звонить, а во-вторых, дети несколько раз говорили, что ей нужен нормальный телефон и она насчёт этого думала. — Стой, погодь, я же не спросил, а она разрешила тебе пожить у неё? — Рик отвлёкся на телефон. Он, как и любой мужчина — взрослый ребёнок. И такие игрушки ему были очень интересны. — Ну, после небольшого скандала, разрешила. И я слышала этот голос, эту интонацию которую так люблю. Рик, я только этой ночью осознала, что хочу её вернуть, а сегодня я уже парю только от одной мысли, что она вновь будет моей, — Миллс улыбалась как мартовский кот. Она действительно поняла, что прежние чувства сильны как прежде. — А как ты считаешь, она ещё любит? Просто если у неё чувств нет, то у тебя ни черта не получится, как бы ни старалась, — Вернер не хотел осаждать Миллс, но предупредить должен был. — Любит. Должна любить, — Реджина не хотела верить, что у Эммы нет чувств. Миллс считала, что между ними любовь раз и навсегда. А их развод был как проверка. — А дети, что говорят? — Рик не хотел, чтобы Реджина теплела пустые надежды. — Я с ними не разговаривала по этому поводу. Точнее, о своём решении. Я только попросила Джастина и Тревора поддержать меня с ремонтом и переездом, — Реджина не стала говорить о споре с младшим сыном, ведь она сама просила никому не говорить, а значит, и сама должна молчать. — А ремонт ты реально делать теперь будешь? — Вообще не хотелось бы, но придётся. Как я попрошу её помочь, если ничего не буду делать?! — Жесть конечно, — Рик покачал головой, — ну ладно. А с Моникой что? Её нужно нейтрализовать, иначе к Свон ты не сможешь подобраться. — Однажды я смогла нейтрализовать всех, кто был в тот момент рядом, и сейчас смогу. Я знаю, что она любит есть, пить, я знаю что она любит смотреть. Я знаю её привычки. Рик, Эмма моя и будет только моей. Тогда я ушла, чтобы она смогла дышать, но сейчас я не могу дышать без неё. Сегодня ночью я очень много думала над этим всем и поняла, что если я хочу её вернуть и больше никогда не расставаться. В первую очередь мне нужно измениться. Я должна показать ей, что больше не будет того, от чего она задыхалась. — Реджина, сейчас я вижу не просто твою прихоть. И лично я всегда буду тебя поддерживать, помогать. Я хотел бы, чтобы у тебя всё получилось. Но как ты будешь изменяться? Это трудно. Столько лет быть одним человеком, за один день не измениться. — Она всегда говорила, что я на неё давлю, всего добиваюсь своего только криками. Я хочу постараться… нет, не так, хочу показать ей, что этого больше не будет. Дам ей свободу, буду прислушиваться к её мнению, и если она хочет сделать по-своему, дам ей такую возможность, — Миллс понимала, как трудно ей будет, но ради Эммы и семьи она будет стараться. — Ты — мужик, Редж. И тебе будет трудно, — констатировал Рик. — Я в курсе, — Реджина усмехнулась, — слушай, а ты не присмотришь сегодня за магазином? Мне нужно где-то найти бригаду ремонтников и подумать насчёт того, чего я хочу. Или… слушай, а можно сделать имитацию ремонта? Как ты думаешь? — Нет. Тогда ты её обманешь, потом это выясниться, и она еще сильнее разозлиться. Тебе нужно подстроить всё так, что вы чисто случайно вновь сблизились. Так сказать, судьба помогла исправить ту роковую ошибку семилетней давности. — А я думала, повесить полиэтилена, засыпать всё строительной пылью и вуа-ля! Но если нет, так нет, — Реджина встала из-за стола, — тогда тебе точно придётся мне помочь, я теперь занимаюсь ремонтом. — А моя работа как же? — после ухода из спорта Рик занялся журналистикой. Он работал на местном телеканале, отучился на комментатора и телеведущего. Но в последний год с работой у него не ладилось, и он переквалифицировался в класс «свободных художников». Вернер пишет статьи, а потом продаёт их. — Ничего, подождёт. А я тебе денежку заплачу и в ресторан свожу, — Миллс подмигнула, — ты лучший, ведь так? — на данный момент Реджина собралась полностью скинуть магазин на Рика и Тревора, который очень много знает о работе магазина. — Я лучший, но кушать мне надо. Поэтому кормить будешь, а деньги не возьму! — Рик вздёрнул нос, чуть ли не обижаясь, — и я сделаю перестановку в твоём кабинете, как я захочу. Этот твой ужас для вдохновения не катит. А я хочу заодно пописать здесь. Гляди, выйдет что-нибудь путное. — Да делай ты что хочешь, тем более, потом всё вернёшь обратно, — Реджина схватила рюкзак и поцеловав друга в щёку, пошла из магазина. — Держи меня в курсе! Особенно когда будешь беситься, — крикнул вслед Рик, смеясь. А когда Реджина ушла, потёр руки, радуясь возможности не просто помочь подруге, но и себе самому. Без работы тяжело. Вернер начал уже выть. Да не только из-за скуки, но и из-за нехватки денег. Спортивные сбережения давно закончились. Поэтому приходилось браться за любой заказ. Так что Реджина очень даже вовремя решила взвалить на его плечи магазин. Как бы Рик не хорохорился, за свою работу в магазине от денег он не откажется.