Исправляя ошибки

Вечером Реджина приехала домой к бывшей жене. Она нервничала, но старалась держать себя в руках и быть спокойной и уверенной. После того, как она уехала из магазина, брюнетка объехала практически весь город. Ей нужно было найти компанию, которая займется её ремонтом, и, на своё счастье, она такую нашла. Они достаточно давно работают, и у них много положительных отзывов. Реджина так долго у них находилась, что думала, что опоздает к жене. Она, конечно, ехала не только к Эмме, но и к детям, ведь Джастин должен был быть там, а с Кэтрин намечался очень серьёзный разговор. Она подошла к двери и позвонила в неё. Миллс уже семь лет не входила в этот дом открывая своим ключом. Дверь Реджине открыла Эмма. День с Джастином они провели вдвоём. Моника была обижена и осталась дома, а Свон не стала её уговаривать. Просить прощения Эмма тоже не собиралась, надеясь, что этот конфликт рассосётся сам собой. — Привет, — в дом Реджина вошла с улыбкой. Она была очень рада видеть Свон. Она приблизилась и нежно поцеловала блондинку в щёку, на несколько секунд задерживаясь чтобы вдохнуть этот давно знакомый аромат, — как Джас? — уже отстранившись, уточнила она, делая вид, что несколько секунд назад ничего не было. Эмма замерла на месте. За семь лет Реджина впервые её поцеловала. Сердце блондинки учащенно забилось, глаза расширились, а рука автоматически коснулась места поцелуя. — Эм… Реджина, что это сейчас было? — игнорируя вопрос Миллс, Эмма не смогла пропустить этот момент и вести себя как ни в чём не бывало. — Ты о чём?! — Реджина же разулась и пошла в глубь дома, — Джастин исправил оценку? А то у меня сегодня не было времени ему позвонить, — брюнетка внутренне улыбалась, ведь она почувствовала дрожь, когда поцеловала Свон. — Исправил. У него пятёрка. Реджина, зачем ты это сделала? — Эмма в силу своего характера продолжила докапываться до истины. Реджина закатила глаза, а потом уже с улыбкой повернулась к бывшей жене, — Эмма, а что в этом такого? Я же не в губы тебя поцеловала, обычный приветственный поцелуй. — Раньше ты меня так не приветствовала, — Эмма закатила глаза. Не успели женщины ещё что-то друг другу сказать, как им на головы свалилась оглушающая музыка со второго этажа. — Что это? — Реджина посмотрела на потолок. Её лицо сразу изменилось, ведь улыбка спала с её лица. — Кэтрин, — Эмма крикнула, иначе Реджина её не услышала бы. — И часто у вас такие концерты? — Реджина положила пакет и рюкзак на диван. Брюнетка ждала объяснений. — Бывает, — Эмма не хотела очернять дочь и настраивать Реджину против неё, — тебе бы чуть раньше прийти. А так придется достукиваться. — Что значит достукиваться? — Реджина переводила грозный взгляд с жены на потолок и обратно, — и что значит бывает, — Миллс стремительно пошла наверх. — Реджина, не кричи только на неё. Скандалом делу не поможешь. Только хуже будет, — Эмма бежала за Миллс. — Не кричи? — Миллс резко остановилась и повернулась, смотря на Свон, — ты предупреждала её о моём приходе? — Я говорила, что ты вечером будешь, — Эмма отшатнулась на одну лестницу вниз, — нельзя скандалить и давить на неё. Я советовалась с моим психологом по поводу Кэтрин. — Давить нельзя? Да её выпороть мало за такие выходки. Как часто она устраивает вам рок концерты? — Миллс собиралась ворваться в комнату к дочери. Её не устраивало такое поведение. — Не всегда. Сегодня, видимо, у неё плохое настроение. Мистер Брайн говорит, что посредством музыки она выплескивает свои негативные эмоции. Это куда лучше, чем если бы она начала кого-то бить или употреблять наркотики, — Эмма не хотела, чтобы Реджина кричала на Кэтрин, желая всё решить мирно. — Кто говорит? Это что ещё за мужик?! — Реджина не кричала на Эмму, она хотела уже поговорить с дочерью, но Свон её задерживала. — Это мой психолог. Я к нему хожу уже восемь лет. Ему можно доверять. Реджина, услышь меня! — Эмма тоже кричала. И не только музыка этому способствовала, но и эмоции подстёгивали. — Кто? — Реджина вылупила глаза и с открытым ртом смотрела на бывшую жену, — вы что, здесь без меня с ума сошли? Какой психолог?! — Тот самый, который спас меня от тебя! — Эмма продолжала эмоционировать, — и он помогает мне понять Кэтрин. Она ещё ребенок. И эти её выходки только усугубятся, если на неё давить! — Спас тебя от меня?! — Реджина услышала только эту фразу, которая её поразила до глубины души, — а тебя нужно было спасать? — Миллс уже и музыка не мешала. Она смотрела в глаза любимого человека и хотела понять, что блондинка имеет ввиду. — Сейчас речь не обо мне! Я прошу только обо одном — не кричи на неё, ничего не требуй, не приказывай. Это всё усугубит. Реджина, услышь ты меня хотя бы раз в жизни! — Эмма срывалась на истеричный крик. — С тобой мы еще поговорим, — это было очень угрожающе сказано Реджиной, но внутренне Миллс просто не знала, что сейчас делать. Поэтому она выдохнула и пошла к комнате дочери, громко стуча, чтобы она услышала. Эмма осталась же стоять на месте, потупив взгляд. Она не боялась Реджины, больше не боялась. Но кричать и ругаться сейчас не хотела. — Кого там еще принесло? Отвалите! — крикнули из-за двери, при этом специально уменьшив громкость музыки. Но, сказав, Кэтрин вернула свой любимый рок в прежнюю оглушительность. Реджина выдохнула и посмотрела на Эмму. Она собиралась меняться, хотела показать жене, что больше не будет давить. Но сейчас она не могла позволить дочери быть выше их. Миллс была не против, что Кэт живет с Эммой, но она и предположить не могла, что у них такие проблемы. И сейчас она собиралась исправить хотя бы одну. Поэтому, сделав два шага назад, она сделала один стремительный вперед, вышибая дверь ногой. — Я! — ответила на вопрос дочери брюнетка. Когда она ударила по двери, замок сразу сломался, а дверь открылась, ударяясь о стоявший шкаф. По ту сторону двери испугались не на шутку. Лежавшая на кровати Кэтрин моментально подпрыгнула, а потом вскочила с кровати на ноги. Она испуганными глазами смотрела на вошедшую мать. Но характер девчонке достался от Реджины. Ошалела она всего на несколько секунд, потом пошла в наступление, собрав всю волю и наглость в один кулак. — Ты что творишь?! Совсем с ума что ли сошла?! — Кэтрин жестикулировала руками и громко говорила, дабы перекричать музыку. Чтобы не орать Миллс выдернула провод от магнитофона из розетки, и в доме сразу стало тихо. — Что только сейчас было? — вкрадчиво спросила Реджина. Она держала руки на боках и выглядела очень угрожающе. В этот момент на пороге комнаты показалась Эмма. Она знала, что вмешиваться бесполезно. Попасть под горячую руку жены она не хотела и, честно сказать, боялась. Отсюда и молчание с её стороны. Удар такой силы давал понять присутствующим, что Миллс не просто зла, она в бешенстве. — Что тебя не устраивает? Кто вообще разрешил тебе зайти в мою комнату и трогать мои вещи?! — Кэтрин же потеряла чувство страха уже давно. Она не боялась ни мать, ни её злости. Девушка совершенно не отдавала отчет своим действиям. — Я! Я разрешила себе зайти в комнату своей несовершеннолетней дочери, которая с катушек слетела. Ты что творишь? Ты как себя ведешь? Что за концерты устраиваешь? — Реджина говорила на очень повышенных тонах. Она действительно была в бешенстве. Всё это время её держали в неведение, говоря как все отлично. А что она увидела? Поведение дочери на грани фола. — А что тебя не устраивает? Полиция приехала? Нет! Я ничего не нарушаю. Я люблю слушать музыку. Это моя любимая рок-группа. Я вообще учусь по этим песням! Ты, наверное, забыла, что твоя дочь играет в группе. Конечно забыла. Когда ты последний раз вообще появлялась тут? Права она качает! — Кэтрин отвернулась от матери и отошла к окну. Она хотела закрыться от неё и не смотреть в глаза. — Это делают в наушниках, а не врубают на всю округу, — крикнула Миллс, — и вообще, что это ещё такое, — брюнетка подошла к дочери и развернула её к себе, держа за руку, — ты как со мной разговариваешь? Ты почему над матерью издеваешься? Что за концерты ты устроила у театра вчера?! — Реджина хотела поговорить нормально, но услышав этот «долбёж» по нервам, поняла что это у нее вряд ли получится. — Отпусти! Ты делаешь мне больно! — Кэтрин зашипела, но не вырывалась. Эмма стояла на пороге и в любую секунду готова была вмешаться, прекрасно зная, что это будет чревато. — Да я бошку тебе сейчас снесу, если мозги не включишь. Кэтрин, что это за подростковые выкидоны? Почему ты только с матерью ведёшь себя так? — Реджина дёрнула дочь, чтобы она смотрела на неё. Миллс очень себя сдерживала. Ещё несколько лет назад она бы давно действовала другими методами, — когда я звоню, ты что мне говоришь? Когда приезжаешь ко мне, ты сущий ангел. А здесь что?! — Реджина действительно не понимала почему Эмма молчала, — говори быстро, что происходит. — Я ненавижу вас! Вас обеих ненавижу! — Кэтрин приблизилась к лицу матери и зарычала, — вы испортили всю мою жизнь! Вы виноваты во всём! Отпусти меня, — Кэтрин дернула рукой, но Реджина лишь сильнее её сжала, — не отпустишь — я позвоню в полицию и скажу, что ты меня избиваешь! — Ненавидишь?! — Реджина отпустила руку дочери, при этом достаточно сильно дернув, — испортили жизнь, значит?! Ну я посмотрю на тебя, как ты будешь жить без нас. Без утренних завтраков мамы, без стиранной ею одежды, без тепла и уюта, а главное — без денег и жилья, — Миллс сурово смотрела на дочь. Она приняла очень неожиданное решение, — собирай свои манатки и вали на все четыре стороны. Играй свою музыку, устраивай спектакли, но подальше от сюда. Тебе же не нужны мы. Тебе плевать на братьев. Ты ни во что нас не ставишь. Так иди, гуляй! — все внутри Реджины дрожало. Она не верила в то, что дочь такое сказала, ведь они с Эммой очень её любили, баловали и делали всё, что она хочет. Кэтрин никогда ни от кого не доставалось. Они считали её их маленькой принцессой. А сейчас брюнетка видела, что вырастили дьявола. — И пойду! Что? Думаешь, испугала? Хрен! Я не боюсь улицы. Я хочу свободы. Хочу жить так, как я хочу, а не так, как вы решаете. Я ухожу! — выплюнула Кэтрин. Она резко обошла мать, чуть ли не снеся её с ног. Девушка схватила свой рюкзак и стала кидать туда первое, что попадала на глаза — телефон, планшет, расчёску, футболку, которая валялась на кровати. Больше Эмма оставаться в стороне не смогла. Она подбежала к Реджине, развернув её к себе. — Ты что с ума сошла? Что же ты такое творишь? Я же просила тебя! А потом быстро побежала к Кэтрин, останавливая её от сбора рюкзака. — Кэти, мама шутит. Прекрати. Я никуда тебя не отпущу. Даже не думай никуда уходить! — Эмма очень испугалась, что Кэтрин действительно может уйти. Тем более сейчас, ночью. У Свон в голове за секунду пронеслись ужасающие мысли, что с дочерью непременно случится что-то кошмарное. — Она сказала — уйти. Я уйду! И нечего меня останавливать, — Кэтрин поняла, что собрать ещё пару вещей у неё нет возможности. Поэтому она схватила рюкзак и поспешила на выход, но была поймана Эммой. Свон очень крепко схватила её за руку. Из глаз текли слёзы от переизбытка эмоций, а голос сорвался на истеричный. — Нет! Я не отпущу тебя. Кэти, ты никуда ночью не пойдешь. — Отпусти! Да отпусти же… — Кэтрин вырывалась, а Эмма кричала: — Реджина! Твою мать! Миллс! — Свон хотела помощи от жены. — Ты что, не видишь что делаешь с матерью? — крикнул Миллс, видя что происходит с Эммой, — как ты можешь её втаптывать в грязь? Она всегда была на твоей стороне. Она ночами не спала, когда ты болела, — брюнетка решила воззвать дочь к совести, — ты от неё до восьми лет отойти не могла. А сейчас, видите ли, тебе плевать на всё! Я ушла! Я вас бросила. Хочешь ненавидеть, так ненавидь меня, тем более, я даю тебе такую возможность, — Реджина хотела взять весь гнев на себя и дать Эмме шанс вновь сблизиться с дочерью. — Я вас не просила ни о чём! Вы сами завели ребёнка. Сами захотели эту ответственность. А в итоге что? Одна выгнала, другая бегом убежала! Я не могу больше жить с вами. Вы меня душите! — совесть Кэтрин скрылась за образом грубости и злости. Она всё-таки вырвалась из рук матери. Из-за эмоций и слёз Эмма не смогла применить всю свою силу, чтобы удержать дочь. — Я ухожу! — Кэтрин крикнула и убежала вниз по лестнице, не дожидаясь, что её остановят. С её стороны угрозы не были пусты, она не играла спектакль, дабы разжалобить. Девушка действительно хотела уйти. — Нет! Кэти, Кэтрин, стой! — Эмма кричала вслед, — Реджина, Реджина, останови её! Пожалуйста, Реджина! Эмму всю трясло. Она готова была спрыгнуть с лестницы, чтобы наперерез выйти и остановить дочь от необдуманного поступка. Реджина подошла к Эмме и крепко её обняла, прижимая к себе и не давая даже пошевелиться, — Эмма, пожалуйста, успокойся. Всё будет хорошо, — брюнетка гладила бывшую жену по голове и прижималась губами к виску, — когда мне говорят, что не могут дышать, я отпускаю. Она вернётся, но позже. Ей нужно подумать, успокоиться и понять, что она сама себя загнала в этот угол. — Она ещё ребёнок! Куда… Куда ты её прогнала? Моя девочка… Кэти… — Эмму ломало. Она не могла удержаться на ногах. Она сгибалась пополам и только руки Реджины её удерживали. Свон не хотела, чтобы дочь уходила. Она просила Миллс быть сдержанней, но она не послушала. Она сделала только хуже. — Зачем ты пришла? Ты пришла забрать у меня дочь? — Свон достаточно быстро «пришла» в себя. Грубо оттолкнув от себя бывшую жену, Свон закричала: — Как ты посмела её прогнать?! Какое ты право имела?! — Эмма, успокойся, я прошу тебя, — Реджина не кричала. Она только с сожалением смотрела на Свон, — с Кэтрин всё будет хорошо, она уже не маленький ребёнок. Я просто подтолкнула её к этому решению. Мы её «душим», так пусть попробует пожить без поддержки. Не устраивай истерику, так даже будет лучше. — Я не устраиваю истерику. Я хочу тебя придушить! — прорычала Свон и вышла из комнаты. Она направилась в ванную. Ей нужно было умыться и привести себя в человеческий вид. После слёз лицо всегда становилось красным, а холодная вода помогала это исправить. Миллс выдохнула и сразу пошла за Эммой. Она беспрепятственно зашла за ней в ванную комнату, — ну так придуши. Эмма, пожалуйста, доверься мне. Кэтрин не имела права так себя вести. Даже мальчики себе этого не позволяют. Ты своей безграничной любовью её испортила. Эмма умывалась, и это мешало ей говорить. Реджине пришлось ждать, пока Свон не приведёт себя в порядок. Эмма заговорила только после того, как вытерлась полотенцем. — Ты видела, что там за окном? — Свон говорила грубо. Её злость на бывшую жену с каждой минутой только усиливалась. — А что там?! Конец света? Ураган? — Миллс стояла спиной к закрытой двери, она хотела чтобы Свон её поняла, — Эмма, когда я всё бросила и ушла от родителей чтобы быть с тобой, я не на секунду не пожалела об этом, — в начале их отношений Реджине действительно пришлось трудно в отношениях с родителями. Ей пришлось уйти и прожить практически на улице месяц, но потом родители её нашли, и все стало хорошо. — Стоп, стоп, стоп! Не мешай в один котел совершенно разные истории. Ты сбежала, чтобы добиться своего. А Кэтрин выгнала из дома собственная мать. Ты тогда была не одна, у тебя была я. А у неё кто? Она — одна! Эти её подружки из группы ни черта не близки. Они ей не помогут. Кэтрин пропадёт. Когда сбегала ты — было другое время, и у тебя в голове присутствовал мозг. А что сейчас? Да я каждую неделю в новостях читаю — убили того, изнасиловали другую, полиция ищет педофила. Ты послала её на «Голодные игры», надеясь на выживание. А если нет? Ты сможешь жить с этим? — С ней все будет хорошо. Поживёт одна и прибежит к тебе как миленькая, — Реджина больше не хотела стучать в закрытые двери, — всё, закрыли тему. — Ну конечно же! Когда ты меня слушала? Всегда всё делаешь по своему! — Эмма подошла вплотную к Миллс и прошипела, — дай пройти! — Почему ты не видишь что сейчас я делаю это для тебя? — Реджина положила руку на талию Свон. Она смотрела в глаза и не понимала, что она там видит. Сейчас они были для нее «закрыты». — Миллс, убери от меня руки! — Эмма прорычала эти слова четко, а в голосе слышалось отвращение. Свон не понимала, чего Реджина добивается. Перед глазами стояло только волнение за Кэтрин. Реджина убрала руку и подняла ее вверх, показывая что она больше не прикасается, а потом сделала шаг в сторону, давая пройти. — Она ненавидит меня за то, что я дала тебе свободу. Теперь я так же поступила и с ней, и теперь ты меня ненавидишь. Только вы обе не видите, что теперь я задыхаюсь. — Если ты захотела поговорить по душам, выбрала не то время, не то место и не того человека! — в Эмме говорила злость и сдержать её не получалось. Она больше не удостоила Реджину словами, быстро выходя. Свон побежала на первый этаж, на кухню. Там висела трубка домашнего телефона. Эмма не собиралась звонить Кэтрин, прекрасно зная, что она не ответит. Свон позвонила Тревору. Она не собиралась оставлять дочь одну на улице посреди ночи. Такие категоричные методы, которая использует Миллс, не подвластны пониманию Эммы. Миллс же выдохнула и пошла вниз. У нее взрывалась голова от мыслей. Она совершенно не знала, что делает. Вроде бы она решила всё наладить, вернуть жену, восстановить семью, а получилось только хуже. Брюнетка забрала рюкзак, оставив на диване пакет с подарком, и вышла из дома. — Да, — ответил молодой человек спустя несколько гудков. Он задержался в магазине, но как раз выходил из него, закрывая. — Сынок, это мама, — у Эммы дрожал голос. Она безумно волновалась, — привет. Ты где у меня? — Привет, мамуль, — Тревор улыбнулся. Он был рад услышать вторую маму и подумал, что его хотят пригласить на ужин, ведь он знал что Реджина должна была быть там, — да вот магазин закрываю. — Треви, мне нужна твоя помощь. Ты поможешь мне? Кэти ушла из дома. Я не знаю, где она. Её надо вернуть, — голос становился еще более взволнованным. — Как ушла? — парень сразу занервничал, — куда? А мама знает? — Мама её и прогнала! — Эмма не смогла смолчать. Слишком свежи эмоции и злость, — Треви, позвони ей. Попроси вернуться. Скажи, что мы её очень любим. — Мам, я не черта не понимаю. Давай спокойно и по делу, — Тревор остановился у машины, — куда мама её прогнала и где сама мама? И вообще, что у вас там произошло? — Мама с Кэти начали скандалить. Кэтрин её не слушалась и грубила. Реджина не выдержала и сказала уходить из дома. Она выгнала Кэтрин, и твоя сестра ушла. Она убежала, и теперь я не знаю, где она. Тревор, с ней может что-то случиться. Я боюсь, что с ней что-то случится! — Эмма повысила голос. Она была заведена, и успокоиться этой ночью ей вряд ли удастся. — Мам, успокойся! — Тревор хотел вразумить мать, — ничего страшного с ней не случиться. Её давно было пора поставить на место, — этими словами парень дал понять, что он на стороне Реджины, — она ведет себя отвратительно по отношению к вам, в особенности, к тебе. — Треви, я не удивлена, что ты так говоришь. Вы все не понимаете, — Эмма вздохнула, мысленно успокаиваясь. Хотя глаза снова налились слезами и вновь голос выдавал её, — сынок, позвони ей, пожалуйста. Узнай где она. Предложи помощь. — Конечно, мам, мы не понимаем. Только она уже на столько обнаглела, что перестала вообще кого-то слушать, а тебя вообще ни во что не ставит и только и делает, что пакостит, — Тревор был зол на сестру после её концерта у театра и слов в отношении мамы. — Тревор, ради меня. Я прошу тебя, помоги мне. У меня сердце не на месте. Я так боюсь, что она наделает глупостей. Тогда с ней случится что-то ужасное, — Эмма всхлипнула. Она чувствовала не просто беспокойство, она действительно боялась. И это только усугубляло положение. — Мамочка, пожалуйста, успокойся. Все будет хорошо. Я ей позвоню, — Тревор не мог еще больше расстраивать мать, — выпей успокоительного. — Сынок, перезвони мне сразу, как дозвонишься до неё. Кэти не захочет вернуться, я знаю. Поэтому предложи ей помощь. Тревор, она нуждается в поддержке и в лучшем друге. Стань для неё и тем, и тем. Прошу тебя. Очень прошу. — Мам, я обязательно перезвоню, — Тревор сел в машину, закончил разговор с одной мамой и набрал другую. Он предполагал, что случилось, но хотел знать больше. В это время со второго этажа спустилась Моника, — Эмма, что случилось? — она слышала только конец конфликта, ведь до этого сидела в наушниках, чтобы никого не слышать. Женщина была обижена, но сейчас не могла остаться в стороне. — Реджина приходила, — Свон прислонилась спиной к стене и по ней скатилась вниз, — она выгнала Кэтрин из дома, — Эмма накрыла лицо руками. Плечи подёргивались, выдавая состояние хозяйки. — Эмма, — Моника быстро подошла к Эмме и присела перед ней на корточки, — не переживай. Не нужно так расстраиваться, — женщина погладила блондинку по голове, — а почему она выгнала Кэт из твоего дома? — Из благих побуждений, как считает сама. Она не знает Кэти. Не чувствует её. Ей лишь бы всё испортить! — Свон начала заводиться. — Эмма, Кэт стала неуправляемой, — Моника ещё до этого хотела, чтобы Свон поговорила с дочерью, но она слишком мягкая в этом вопросе, а Реджина оказалась слишком категоричной, — тебе нужно было самой поставить её на место. — Это мой ребёнок. Как я могу её ставить на место? Её нужно воспитывать. Мягко и аккуратно. Иначе пропадёт. — Это она тебя воспитывает под себя. Сначала Миллс тебя прессовала, теперь Кэт держит тебя в своих руках. Твоя дочь вся в твою бывшую жену, — Ритэйл не хотела показывать, что на стороне Реджины, но внутренние ощущения нельзя было обмануть. — Моника, наши дети все в нас. Это нормально, — Эмма поднялась на ноги. Ей вновь нужна была вода, и она пошла на кухню. — Но Кэтрин… Эмма ты действительно не видишь, что она из тебя вьет верёвки. Твои дети меня не приняли, но она вообще хочет меня выжить отсюда. А я очень хочу быть с тобой, — Ритэйл пошла за Эммой и, когда та попила, обняла её. — Мы с тобой, не переживай. Но дети… Я их так люблю, — Эмма вздохнула, расслабляясь в объятиях Моники, — а сейчас я очень боюсь за Кэти. Она может попасть в историю. — Не волнуйся, с ней все будет хорошо, — Моника поцеловала Эмму, а после повела в гостиную на диван, — присядь и выдохни. Когда Эмма села, Моника посмотрела на незнакомый ей пакет, — а это что? — она взяла его в руки. — Я не знаю. Это не мой, — Эмма посмотрела на пакет, — может Джастин оставил? Ритэйл открыла пакет и увидела коробку от телефона, — мне кажется, это тебе, — она отдала пакет Свон, сразу догадываясь, что это и кому, ведь это пакет не Джастина. Когда он убегал гулять, то этого пакета не было, а если и Свон говорит, что это не её, значит его принесла Миллс. А так как у Эммы только сегодня сломался телефон, значит он и предназначается ей. Логическая цепочка хоть и длинная, но выстроена была очень быстро. Свон достала из пакета коробку, сделав это не без доли интереса. — Ой, это телефон. Это же LG! — Эмма расплылась в потерянной улыбке, — Моника, это ты? Когда ты успела? Первое о чём подумала Свон, что Ритэйл решила устроить ей сюрприз. — Можешь так не радоваться, это не я, — Моника ещё больше разозлилась. У неё ещё не прошла обида после утреннего разговора, а теперь ещё и бывшая жена дарит подарки её девушке, — этот пакет принесла Миллс. — Реджина? — Свон изумилась ещё сильнее. Она смотрела то на коробку, то на Монику, — зачем это ей? Я же не просила. Наивности Эммы можно позавидовать. — У неё спроси, когда сюда переедет, — фыркнула Ритэйл и, развернувшись, пошла обратно к себе в комнату. Больше разговаривать с Эммой она не хотела. — Моника? — Эмма поднялась на ноги, хотя не бежала за женщиной, — хоть ты надо мной не издевайся! — Я-то как раз не издеваюсь. А вот твоя бывшая жена и твоя же дочь только это и делают, — ответила женщина и ушла наверх, больше не желая говорить. — Моника, Моника, — Эмма безуспешно звала Ритэйл, но та ушла, не оборачиваясь. Тогда Свон села обратно в кресло и открыла коробку. — Вау, какой красивый… — Эмме безумно понравился подарок. Она давно хотела именно эту модель, но не решалась купить. Во-первых, телефон относится к флагманам и ценовая категория у него соответствующая. Во-вторых, он намного больше по размерам, если сравнить с её предыдущем. Ну а в-третьих, у неё просто не было времени и возможности съездить в магазин и прикупить новый мобильный. Поэтому, может это и к лучшему, что она утопила старый. Эмма решила поблагодарить Реджину за телефон и обязательно отдать ей деньги. Но это будет не сегодня. Сегодняшняя ночь полностью будет отдана на переживания за Кэтрин. Реджина же вернулась домой. Она не собиралась сейчас искать Кэтрин, брюнетка наоборот хотела показать дочери, что она не права. Они с Эммой очень любили Кэтрин и баловали, и сейчас Миллс поняла, что это привело к эгоизму. Реджина не успела себе бокал виски налить как домой вернулись мальчики. Тревор не дозвонился до сестры, но, позвонив младшему, попросил его помочь, но и помощь Джастина не увенчалась успехом, Кэтрин просто не брала трубку, а потом и вовсе отключила телефон. Поэтому братья приняли её выбор и не стали искать, в отличии от мамы Эммы, считая, что она найдет себе где перекантоваться. Тревор позвонил Эмме и рассказал всю правду, он ни чем её не обрадовал, но сказал, что они с Джастином уже у дома, они бы поехали подержать вторую маму, но Эмма сказала, что это не нужно, ведь их вещи в квартире Миллс. Поэтому, придя домой они обнаружили там маму Реджину. И Тревор, и Джастин поддержали её и сказали тоже не переживать. Она хоть и поступила резко, но в какой-то степени правильно, ведь Кэтрин начала тонуть в своей злости.