Не для тебя

Макс Корж – В темноте

POV: Лесма Когда прихожу в себя – не понимаю, где я и что я. Память точно отшибло. Да и сушит просто жутко. Голова дико раскалывается, осторожно дотрагиваюсь до лба, с удивлением отмечая там наличие пластыря. Это где же я так умудрилась кувыркнуться? Сажусь на кровати и щурюсь от ослепительного солнца, бьющего в окно. Не знаю, сколько сейчас времени, но явно я опоздала на пары, если бы вообще собиралась туда идти. Не сразу доходит, что обстановка, да и сама комната знакома, хотя отчётливо помню, что отрубилась в другом месте. И сразу же морщусь, вспоминая гаденькую улыбку Лёхи. Как сквозь вату прорываются обрывки того, что происходило вчера. Кажется, он меня поцеловал, и произошло это при Миронове. Но совесть относительно Димки молчит. Даже как-то подозрительно. Может, и к лучшему, что Миронов всё это видел? Не придётся теперь объяснять, почему мы не можем быть вместе. В теле дикая разбитость и слабость. Настроение средней паршивости. Из-за не плотно прикрытой двери доносится негромкий звон посуды. Встаю с кровати, ощущая, что стены куда-то кренятся, но уже через мгновение всё вроде приходит в норму. Одёргиваю платье и выхожу из спальни, натыкаясь глазами на широкую спину, скрытую под тканью объёмной серой толстовки, которая нависла над плитой. Райдер не видит меня, но от этого мурашек меньше не становится. Понятия не имею, как оказалась в его квартире и что вчера было, но, учитывая, что я всё ещё в платье, могу предположить, что ничего предосудительного не было. Хотя не уверена. Во рту неприятный привкус, даже не знаю с чем сравнить. Как будто курила, вот только... Блин, кажется, и правда курила. Вместе с Лёхой. Вот чёрт. Негромко прокашливаюсь, смущённо топчась на месте. Сева тут же поворачивается на звук и напряжение в его чёрных глазах моментально теплеет. – Доброе утро, – приветливо улыбается он. Какое ещё доброе... вообще не доброе. Меня словно катком переехало. – Что я здесь делаю? – перехожу сразу к сути, демонстративно хмурясь. Он отрывается от своего занятия и разворачивается уже всем телом ко мне, опираясь спиной на столешницу и складывая на груди руки. – А что ты помнишь? – Немного... – кривлюсь, когда пытаюсь залезть к себе в голову чуть глубже. Райдер указывает кивком головы на диван, и я послушно падаю на мягкое сидение, вопросительно глядя ему в глаза. Почему-то никакой неловкости нет. Я так спокойна рядом с ним, как давно не была. Внутри даже никакого буйства и сопротивления, абсолютный идеальный штиль. И всё плохое как-то резко забылось. Нутром чую, что он оказался в резорте не просто так, а значит, несмотря на то, что я его прогнала, он всё равно вернулся. Это так на него не похоже, а потому ещё больше достойно того, чтобы поменять своё негативное отношение и попытаться простить. Но, кажется, прощать уже нет необходимости, сердце всё сделало за меня. Он подходит ближе и опускается передо мной на корточки, беря мои руки в свои. Немного смущаюсь такого жеста, но он не даёт извернуться и буквально пригвождает к месту взглядом. – Лесь, я надеюсь то, что вчера произошло больше не повторится. Никогда. – Почему? – недоуменно облизываю губы. – Потому что тебя вчера опоили какой-то дрянью и не подоспей я вовремя – та мразь бы тебя изнасиловала. Изумлённо моргаю. Что? Но Райдер уже сменился в лице и теперь воистину выглядит устрашающе внушительно. Хищные черты обострились. Он похож на обозлённого волка, который вот-вот кинется на свою жертву и порвёт её на клочки. Парень не сразу справляется с эмоциями. – Ты про что вообще? – всё же рискую уточнить, холодея всем телом. – Про того огромного мужика, который буквально залез на тебя, когда я вошёл. Ты и это не помнишь? – он скептически оглядывает меня, а я... а я мигом бледнею, припоминая наглые руки, шарящие у меня под платьем. Сразу появляется липкое чувство страха и отвращения, хочется пойти в душ и топиться там до тех пор, пока кожа не сморщится и не облезет. – Он?.. он же ничего не успел?.. – широко распахиваю глаза, но Райдер отрицательно покачал головой. – Вроде нет, только собирался. Шумно облегчённо выдыхаю, прислушиваясь к ощущениям в своём организме. Но нигде, кроме лба, не болит. А затем нахлынул такой прилив благодарности к Райдеру, что к горлу подстули слёзы. – Это он меня ударил? – показываю на свой лоб, но Райдер отрицательно хмыкает. – Это ты сама ночью звезданулась, когда пришла в себя и попыталась удрать. Нахмуриваюсь, кажется, действительно что-то такое было. И кажется, я орала на Райдера, а он... он успокаивал? – А ты что там делал? – переключаю свои мысли в иное русло и задаю самый волнующий вопрос, молясь, чтобы мне всё не приснилось, и Сева ответил правильно, так, как этого требует душа. – Следил, – он мрачнеет, а я неожиданно улыбаюсь, улавливая, насколько сложно ему было в этом признаться. Райдер тушуется. – За мной? – Нет, блин, за Мироновым! А сама как думаешь? Лисовская, не притворяйся, а то ты сразу не поняла, – цедит сквозь зубы, отводя глаза в сторону. Теперь мне хочется ещё и обнять этого маньяка. – Несмотря на то, что прогнала и накричала? Мне архистыдно, но назад уже не повернуть. – Я понял, что нужен тебе и на самом деле ты не хотела, чтобы я уходил... да и ночью ты мне это подтвердила, – он продолжает избегать смотреть на меня, но это уже не важно. Высвобождаюсь из его пальцев и беру его чуть колючее от лёгкой небритости лицо в свои ладони, проникновенно заглядывая в самые любимые глаза, сравнимые своей глубиной разве что с Марианской впадиной. Значит, ночью я ему сказала, что люблю. Призналась. Хорошо, что не помню, иначе сейчас смутилась бы до обморока. – Спасибо, – шепчу ему в губы, – спасибо, что спас. И прости меня за то, что наговорила тебе вчера. Я знаю, что ты изменился, но прекратить себя вести, как дура, уже не могла. Хорошо, что ты оказался рядом. И как бы там ни было – я тебе нужна, а ты нужен мне. Он прикрывает веки и лёгкая улыбка трогает его красивые губы. Большая ладонь накрывает мою руку жарким касанием, стискивает пальцы. Райдер целует моё запястье, проявляя такую нежность, что невольно дыхание перехватывает, и в животе всё снова трепещет, бабочки воскресли и теперь лёгким порханием колеблют внутренности. Не знаю, сколько мы так сидим и молчим, но это нужная тишина, другая, не такая, которая давит и поглощает. Эта тишина исцеляет. Пожалуй, пора переставать оглядываться в прошлое и начать жить с чистого листа. Поэтому через какое-то время выскальзываю из надёжных рук Севы и ухожу в душ, чтобы смыть с себя события прошлой ночи. Под горячими струями воды постепенно возвращается память, не вся, урывками. Помню коктейли, танец с Димкой, потом отстирывание пятна с платья и поцелуй с Лёхой, дальше отупляющая эйфория, горькие странные сигареты, кумар в голове и даже слышу голос Райдера, затем провал. После темноты помню, как прокрадываюсь к выходу из спальни, не до конца соображая, где я, но отчётливо ощущая необъяснимую потребность оказаться дома. Потом помню свет, падение на ковёр, боль во лбу, переругивания с Севой, его сосредоточенное ожесточённое лицо и даже то, как он дёрнулся от моей фразы про то, что Димка меня трахает. Боже, наврала и не поморщилась, а он проигнорировал, проявляя всё своё безграничное терпение, потрясающе. Не знаю, где в Севе пряталось это смирение, но стыдно до чёртиков. И ещё помню, как он сказал, что не любил никого сильнее меня, даже ту рыжую... Бестолковая улыбка не сползает с лица. Уверена, сейчас там не супер умное выражение, но не могу не улыбаться. Я готова вновь наступать на те же грабли и начать ему верить, хотя бы по той причине, что он не ушёл навсегда, не отступился, проследил, вошёл в дом, в ту самую проклятую спальню и спас меня от насилия Лёхи. В отличие от того же Миронова, который просто закрыл за собой дверь. Димка мне не поверил, а Райдер даже разбираться не стал. Просто забрал домой. Просто увёз подальше. Без лишних вопросов и обвинений. И вот теперь всё наконец-то проясняется. Как бы Димка не изливался соловьём и рьяно не демонстрировал, что он всепонимающий и всепрощающий, на деле он оказался недоверчивым и легко отвернулся, когда действительно появилась необходимость распускать кулаки. Он бросил в лицо: "Ты совсем не меняешься", а Райдер... для него я не была шлюхой в истинном понимании этого слова. Кажется, не была никогда. Он просто хотел сделать больно, унизить, добить, заставить страдать так, как страдал он, когда его обманули и вынудили во мне усомниться. Потому что ближе меня у него никого нет. И теперь я это знаю. Хорошо, что знаю. Сколько же времени потребовалось, чтобы во всём этом разобраться. Чёрт... И снова улыбаюсь. Я отпустила прошлое и теперь боли больше нет в моём сердце. Там надежда. Надежда только на лучшее и шанс изменить свою жизнь. Теперь меня никто не отвратит от Райдера. Никто. Пока он в меня верит и хочет быть рядом – я буду поддерживать эту веру и стараться его не подвести, не предать. Не хочу, чтобы он больше сомневался и был один. Я не позволю ему страдать. *** Когда я вышла из душа в одном полотенце– Райдер уже переоделся в белую рубашку и куда-то собирался. Он кинул на меня охерительно многообещающий взгляд, от которого вся кожа стала одним сплошным оголённым нервом и покрылась мурашками. Но затем резко отвернулся, схватил какую-то папку и приблизился вплотную. Я даже покраснела от такой близости и его потрясающего запаха. – Я вернусь через полчаса, срочно дёрнули на кафедру. Возьми в шкафу любую футболку, которая понравится. Я скоро, не скучай. Он притягивает меня к себе за талию, запечатлевает на губах влажный поцелуй и, наградив напоследок красноречивой улыбкой, вылетел из квартиры, одеваясь на ходу. У меня даже колени подогнулись от его присутствия. Блин... что там говорили врачи про половой покой? Три недели? Чёрт... мрачнею, вспоминая про последствия своего последнего сексуального контакта с Райдером. Всё ещё тяжело психологически, но, тем не менее, где-то на уровне подсознания признаю, что прежнего влияния на меня эта ситуация уже не имеет. Да, страшно до безумия снова залететь, но теперь я пью таблетки, как назначил врач, которые таскаю с собой... чёрт... кидаюсь в прихожую и понимаю, что моей куртки, в которой я была на вечеринке, здесь нет. Как же в таком случае я шла по улице? И как мне теперь выходить из квартиры Райдера без верхней одежды? А телефон... блин... телефон-то тоже в куртке. Надо будет сказать Севе, чтобы купил мне срочно противозачаточные, иначе снова всё просрём, а мы пока не готовы переходить к разговорам о детях, да и вообще о сексе. Но прекрасно понимаю, что сдерживаться рядом с ходячим афродизиаком, просто нереально. Он так на меня смотрит, что... что мозги отключаются. Чтобы хоть как-то сбросить внезапно возникшее напряжение – бреду в спальню, залезаю в шкаф и вытаскиваю оттуда светло-серую футболку, достающую мне до середины бедра. Напяливаю ее на себя. Высушиваю полотенцем волосы и возвращаюсь обратно в гостиную, плюхаясь на диван. Глаза сами собой натыкаются на "Норвежский лес", брошенный на столике. Беру книгу, пролистываю, но фотки нет, я даже для достоверности потрясла томик, но точно... фотки, как не бывало. И куда он её дел? В груди разрастается знакомое тёмное жжение, сковывающее горло в спазме, но только до тех пор, пока не включается нормальность. Может, он просто от неё избавился? Ведь.... ведь вчера Райдер сказал, что не любил никого так, как меня. Даже девушку с фотографии. Хочется, чтобы он рассказал мне о ней. Хочется, потому что она слишком много для него значила. Успокаиваюсь так же быстро, как вспыхнула. Но сидеть без дела в его квартире уже невыносимо, начинаю дёргать себя ненужными мыслями, поэтому собираюсь что-нибудь приготовить. Если бы родители об этом услышали – ржали бы, как кони. Дома меня вообще не заставить возиться на кухне, а здесь прям захотелось. Поэтому пока изучаю внутренний мир холодильника и решаю, что бы такое сварганить, сама не замечаю, как все проблемы забываются, а вместе с ними уходят комплексы и загоны. Странно, но хозяйничать на кухне у Райдера мне очень нравится. Даже возникает ощущение, будто мы живём вместе, и я готовлю для него постоянно, настолько легко и привычно всё получается. Пока ищу у него соевый соус приходится полазить по шкафчикам, как назло, проклятая бутылка обнаруживается на самом верху. И нет бы взять стул… Но зачем? Лесма же жираф ростом метр шестьдесят пять и так дотянется… Мазнув кончиками пальцев по пластику удаётся только задеть несчастную бутылку, но этого достаточно для того, чтобы она свалилась прямо на меня и облила чистую футболку. Уродливое коричневое пятно расползается прямо по серой ткани в районе груди. Блеск. Недолго думая, отключаю плитку и снимаю одежду, чтобы замыть чёртов соевый соус прямо тут на кухне. Пока стою в одних трусах, тру мылом и обливаюсь водой, даже не слышу, как хлопает входная дверь. Понимаю, что не одна, когда раздаётся шуршание пакетов и знакомый до ужаса смешок с последующим покашливанием. Мигом деревенею, сейчас же забывая про испорченную футболку и буквально позвоночником ощущаю недоуменно весёлый взгляд чёрных глаз. Убейте меня кто-нибудь. - Кхм… Ты всегда в таком виде готовишь? – даже не пытается скрывать откровенной насмешки Райдер. Выключаю воду одним резким поворотом крана и выжимаю ткань. Не представляю, как это на себя сейчас надевать. Ну и игнорирую соответственно идиотский вопрос. А то он не видит, пятна соуса на полу. Почему-то сейчас даже больше стыдно не за свой внешний вид, а за неуклюжесть и бардак. У него такая идеальная чистота, и я… свинтус. Хочется провалиться сквозь землю, но кто бы позволил. Старательно выравниваю дыхание и расправляю несчастную футболку. Она очень мокрая и холодная. Но чёрта с два попрошу у него ещё одну. Лучше буду ходить в мокром. А ещё лучше свалю домой. Почему-то в глазах Райдера хочется всегда быть на высоте. Красивой и изящной, чтобы у него не возникало сомнений в том, что я стою его внимания. Но не получается, как ни старайся. Чувствую, что в уголках глаз закипают слёзы. Пытаюсь проморгать порыв разныться, но куда там... - Тебе принести что-нибудь сухое? – наконец дошло до него. - Да, пожалуйста, – по голосу слышно, насколько я расстроилась. Вот вроде не с чего, но треклятое желание быть идеальной для него буквально сжирает заживо. - Держи, – меня трогают за плечо в ту же секунду, как я соглашаюсь. Удивленно поднимаю глаза, прикрывая грудь рукой, и столбенею. – В смысле? – тупо смотрю на его оголённый торс и машинально принимаю протянутую рубашку. Он только что снял её с себя, чтобы дать мне? Тёмные глаза напротив задорно сощурились. – В смысле держи, – кривоватая ухмылка трогает его губы. Он делает ещё шаг, принуждая отступить назад. Парень забирает из моих пальцев влажную футболку и бросает её на барную стойку. И вот его глаза вновь обращены ко мне. Послушно надеваю рубашку, которая мне очевидно большая, но застегнуть не успеваю. Райдер сокращает расстояние между нами до предела, так что нос улавливает тёплый запах парфюма и его кожи. Парень опирается руками по обе стороны от меня в столешницу. – Тебе идёт, - замечает хрипло он, но глаза не опускает, продолжает смотреть в упор, точно ждёт реакцию, изучает. Моментально вспыхиваю, не в силах отвернуться. Мне неловко. Он так близко, что не могу даже пошевелиться. Приходится вжиматься пятой точкой в столешницу и пытаться угомонить разогнавшийся пульс. Неожиданно его рука приходит в движение и касается моей скулы, поглаживая её подушечкой большого пальца. И я как-то разом успокаиваюсь. Словно всё в порядке. Почему-то сейчас Райдер выглядит иначе, чем обычно, нет этой угловатости и остроты красивых черт, нет колючего взора и поджатых губ. Он так прекрасен. Чёрт… Сама не понимаю, как приподнимаюсь на носки, подаваясь ему навстречу и касаюсь его губ. Откровенно и даже без крохотного намёка на пошлость. Он столбенеет, на автомате запуская руку мне в волосы, и отвечает. Но иначе, нежно, осторожно, словно пытается распробовать вкус чего-то нового в поцелуе. А я вжимаюсь в него всем телом, забивая на то, что рубашка расстёгнута, и он сейчас касается своей горячей кожей моей оголённой груди. Так правильно. Уместно. Глаза закрываются, дыхание сбивается. И сердце уже не колотится в горле, оно смирилось. Пальцами высекаю дорожки искр по его грудным мышцам, скользя по выпирающим ключицам, вверх, достигая шеи, затылка, зарываясь в жёсткие волосы. Меня глушит бесконечная трепетность. Такая, что в горле начинает щипать и нечем дышать. Хочется плакать и почему-то смеяться. И всё это одновременно. Сумасшедшие ощущения. Меня приподнимают и ловко усаживают на столешницу, обхватываю его торс ногами, скрещивая их за спиной. Он переходит поцелуями на челюсть, спускается на шею, впивается в ключицу, проникая левой рукой под рубашку и обхватывая за талию, вжимая сильнее в себя так, что чувствую его нарастающее возбуждение. Непроизвольно закатываю глаза, хрипло выдыхая. В животе так уже тянет, как будто каждая мышца загорелась адским огнём. Нахожу его губы и снова целую, проскальзывая внутрь языком и вырисовывая на ребристом нёбе узор. Райдер отстраняется, прижимаясь лбом к моим губам. Ему сложно сдерживаться, учитывая, как его тело дрожит под моими пальцами. – Лесь, лучше останови меня, – практически умоляет и заглядывает в глаза. Его зрачки перекрыли радужку и теперь настолько чёрные, что впору испугаться. – Не хочу, – чмокаю его в нос, но он на это реагирует новым, сжигающим все мосты, поцелуем. – А тебе вообще можно... ну, после... – он сбивается и жмурится, выравнивая с трудом дыхание. Его плечи напрягаются, а пальцы крепче впиваются мне в рёбра. – Половой покой три недели, после операции прошло две... – шепчу я, а саму этот разговор резко отрезвляет. Зря он это начал, так недолго и вовсе либидо убить. – Прости... – его лицо ожесточается, он нехотя выпускает меня из своих рук и отворачивается в сторону барной стойки. Спрыгиваю на пол и подхожу к нему сзади, крепко обнимая со спины и прижимаясь к его рельефным мышцам своим телом. – Всё уже хорошо, прости себя сам, – целую его между лопаток, но, кажется, парню слишком тяжело смириться с произошедшим. – Я просто не могу даже представить, насколько тебе было херово, и от этого начинаю себя ненавидеть, Лесь... – его голос срывается. Блин... – Дерьмо случается, Сев, – обхожу его и беру любимое лицо в ладони, – всё нормально, главное, что мы вместе, несмотря на всё произошедшее. Теперь просто будем умнее и предусмотрительнее. Я пью таблетки, поэтому забеременеть не страшно, и... – Блин, Лесь, ты действительно думаешь, что я боюсь твоей беременности? – он сердито фыркает и даже как-то зло щурится, – я был бы рад, если бы ты родила. Тут другое... мне стрёмно, что из-за моих поступков всё так сложилось. – Врач сказала, что на таком сроке выкидыши очень часто происходят, если у плода имеется генетический дефект, так что это не твоя вина. Сева недоверчиво приподнимает бровь. – Пожалуйста, перестань, мы оба не были готовы к такому повороту, поэтому теперь будем предохраняться до тех пор, пока не настанет момент заводить детей. Хорошо? Он только сдавленно кивнул, а я его крепко обняла за шею и поцеловала в висок. Кажется, теперь на душе Севы тоже штиль. Вина больше не грызёт, не терзает разбередённую душу. Это то, чего я добивалась. Осталось лишь прояснить некоторые аспекты вчерашнего вечера, а именно: – Кстати, а где моя верхняя одежда, там просто и телефон, и таблетки? – интересуюсь я, немного отстраняясь и переводя тему в иное русло, – меня небось Алёнка уже с ментами разыскивает и морги обзванивает, Райдер задумчиво закусил губу и загадочно улыбнулся. – Чёрт, Лисовская, а ведь всё осталось в резорте, – он вдруг расхохотался. А я... а я только покачала головой и закатила глаза. Идиотище, но моё. Сева отсмеялся и выудил из кармана джинсов телефон. Он быстро потыкал по сенсору, приложил его к уху, и спустя десять секунд я услышала недовольный женский голос. – Инга, будь зайкой, в том доме осталась бордовая короткая куртка. Там в кармане телефон должен быть, я наберу номер, по рингтону найди, пожалуйста. Девушка с той стороны возмущённо завопила. Райдер улыбнулся ещё шире и хитрее. – Да, я в курсе, – согласился он с обвинением "что он совсем охренел", – так поищешь? Ему язвительно буркнули "да" и отключились. Он убрал телефон на стойку и вернулся ко мне взглядом. – Проблема решена, если, конечно, никто не упёр твою куртку вместе с телефоном. – Плевать, даже если упёр, главное, что ты со мной, – приподнимаюсь на носочки, касаясь его изумительных губ, – и ещё расскажи мне, пожалуйста, как ты умудрился сломать руку и откуда у тебя ожог на лбу. Райдер в ответ улыбнулся и отрицательно покачал головой, жарко прошептав мне прямо в открытый рот: – А это, Лисовская, уже совсем другая история. Конец POV: Лесма *** Эпилог. Прошло пять лет... POV: Всеволод Почти всегда, стоит только что-то запланировать, как обязательно что-нибудь идёт не так, словно кто-то специально вставляет палки в колёса. И сейчас этот кто-то вот-вот вернётся с прогулки с собакой, которую она не так давно приволокла в дом, потому что: "Сев, ну, посмотри, какой он лапуля, ну, как его можно одного на морозе оставить? Он же умрёт без нас!" И я сдался. Я, человек, абсолютно равнодушный к животным, сдался под гнётом этого умоляющего взгляда. Точнее, двух умоляющих взглядов, хотя уверен, что у щенка дворняги это было обычное состояние. Спустя месяц пёс освоился и умудрился погрызть диван, сожрать все зарядки и даже научиться ходить на пелёнку, а вот теперь Лесма приучала его к улице, но пока безуспешно. Вот только разговор сейчас пойдёт не об ущербе, нанесённом хулиганистым псом. Разговор пойдёт о том, что Лесма забыла спрятать в сумку, перед уходом на учёбу в свой мед. А я взбесился не на шутку. Мы же договаривались, что она прекратит их пить. Но... но Лесма опять всё решила по-своему. Дверь хлопнула, затем послышался плеск воды. После того, как лапы были вымыты и рыжее лохматое нечто, слегка косолапя, вбежало в комнату, сразу же направляясь к своей резиновой косточке, вошла Лесма. И снова дыхание перехватывает, как в первый раз. Серебристые глаза излучают тепло, а чуть покрасневшие от мороза щёки придают ореол смущения. – Лесма, надо поговорить, сейчас! – заявляю тоном, не терпящим возражений, и выкладываю перед ней наполовину пустую упаковку противозачаточных. Девушка тут же помрачнела, приблизилась и попыталась забрать пачку, но я не дал, успевая выхватить перед самым её носом. Девушка растерянно моргнула, но послушно села на высокий стул и сцепила пальцы в замок. – Это что? Ты же обещала бросить! Я возмущён, а она подавлена. Молчит и, кажется, вот-вот расплачется. – Лесь, – уже мягче, беру её ледяную ладошку в свои руки, – ну почему ты продолжаешь их пить? Мы же хотели попробовать завести детей, помнишь? Или ты передумала? Она судорожно хватает ртом воздух и вроде успокаивается. – Не передумала… – еле слышно. – Тогда зачем? – Я боюсь, что не смогу забеременеть. Или снова потеряю ребёнка. Не могу себя пересилить. Очень страшно… Понимающе гляжу на неё. Мне тоже страшно. Страшно от того, что прошлый раз мог быть фатальным, что мы можем никогда не стать родителями. Но в то же время всегда есть шанс на чудо. – Лесь, надо просто попробовать. – Знаю… – девушка устало прикрывает глаза, слегка нахмурив брови. – Значит, бросишь? – заискивающе смотрю ей в лицо, а она еле заметно улыбается и от этого, точно камень с души свалился. – Да, это последняя пачка. Облегчённо выдыхаю, обхожу барную стойку и крепко обнимаю её, бережно целуя в нос. Девушка в ответ прижимается и, кожей чувствую, улыбается мне в шею. Нас прерывает звук, как будто кто-то обгладывает очередную деревяшку. – Юпитер! – в один голос восклицаем мы, и синхронно поворачиваемся к нарушителю спокойствия, доедающему с упоением плинтус. Пёс оторвался от своего занятия и весело замотал хвостом с самым идиотским выражением безмозглой радости на морде. – Я его выкину, – мрачно обещаю Лесме, но она лишь смеётся и отрицательно качает головой. – Не выкинешь! – и глаза такие хитрые-хитрые. – Это ещё почему? – настораживаюсь я. – Потому что он приходит к тебе ночами, а ты бережно укрываешь его одеялком и обнимаешь. Я же видела, как вы спите вместе. Красноречиво фыркаю, мол, неправда. А девушка звонко смеётся и целует меня в скулу. Стреляю в щенка убийственным взглядом, проклиная тот день, когда он появился в нашем доме и незаметно превратил меня в заботливого отца, но Юпитера и след простыл. А вот это не может не настораживать. Если пёс затихает – значит где-то организуется катастрофа. Тут же срываюсь с места и несусь в спальню, замечая, как нахальный щенок уже волочет мои носки к себе на подстилку. Ну всё, это уже ни в какие рамки: – Лесма!!! Конец POV: Всеволод *** Жизнь – штука странная, особенно, если учесть, как она может складываться, даже если её досконально запланировать. Что бы ты ни делал, она всё равно поступит по-своему, а ты будешь сидеть и думать: "Надо же, как интересно получилось". Главное оставаться человеком всегда, даже когда хочется превратиться в нечто абсолютно полярное. Что бы ни уготовала нам Вселенная, как бы мы ни пытались ей противостоять, она всё равно поступит по-своему и реализует свой план. Обмануть её нереально ни совершенными ошибками, ни поступая вопреки своим желаниям, ни взыванием к Богу и лживыми обещаниями быть паинькой, лишь бы всё произошло так, как тебе нужно. Как бы там ни было мы можем лишь сделать свой путь сложнее или проще, интереснее или скучнее, но конец всё равно будет таким, какой он планировался изначально, даже если нам кажется, что это не так. Ведь каждое судьбоносное решение в нашей жизни свойственно было принять именно нам и никому более, а другие развороты событий ищите в параллельных Вселенных.