And all this time I've been hiding

— А-Яо, характер старшего брата уже не таков, как прежде, — главы двух орденов медленно шли по коридору башни Золотого Карпа. — Тебе не стоит больше навлекать на себя его гнев. Цзинь Гуанъяо ступал рядом с названным старшим братом, незаметно потирая ногтями кожу тыльной стороны запястий, которая нестерпимо зудела. — Да, Эргэ, — он пытался охладить духовными силами постепенно подымающееся по рукам раздражение, но зуд становился лишь сильнее. Трение об широкие рукава нисколько не помогало делу. Он уже чувствовал, как все явственней проявляется шелушение, а ломкие сухие частички остаются под ногтями, потому желал поскорее закрыться в купальне собственных покоев, однако, прерывать Лань Сичэня не смел. — В последнее время сущность сабли все сильнее воздействует на брата, — продолжил Хуань, остановившись у выхода. — Если бы не каждодневное прослушивание Песни Очищения Сердца в твоем исполнении… — ЦЗИНЬ ГУАНЪЯО! — стены резиденции содрогнулись от грозного окрика и тяжелых шагов Не Минцзюэ «Только не сейчас!» — Мэн Яо мысленно простонал — от главы клана Не отделаться так просто не получится. — Брат? — Цзэу-Цзюн обеспокоенно повернулся к старшему. — Что стряслось? — Ты! — Минцзюэ обратился к Лань Хуаню. — Стой здесь. А ты, — он указал на Цзинь Гуанъяо. — Пойдем на улицу! — Дагэ… — Эргэ, — Мэн Яо обернулся к Лань Сичэню. — Не мог бы ты еще раз проверить список гостей на торжественный прием? Мне нужно переговорить с братом по личному вопросу. А когда вернусь, буду рад тебя выслушать. «А еще мне надо в купальню…» — опустив голову, он направился следом за первым старшим братом. — А-Яо… — Хуань рефлекторно потянулся к младшему, но вовремя себя одернул. Цзинь Гуанъяо обернулся и кивнул, закусив губу. Видеть беспокойство в глазах второго брата для него было хуже любой пытки. Едва он вышел следом за Не Минцзюэ, как тот замахнулся и попытался ударить. Только нечеловеческие рефлексы позволили Мэн Яо избежать встречи с тяжелой рукой и сохранить маску радушия на лице, хотя в душе ему хотелось рвать, метать и выть, скрутившись комочком на кровати в собственных покоях, незаметно собирая в рукав свои слезы. Адепты за их спинам обнажили мечи, но он жестом отослал их прочь. Если дело дойдет до драки — лишние свидетели абсолютно ни к чему. Цзинь Гуанъяо проводил стражу равнодушным взглядом и посмотрел на брата, сложив руки в почтительном поклоне. — Дагэ, — края рукавов скрыли бледно-желтое шелушение на пальцах. — К чему так гневаться? Давай спокойно поговорим. — Где Сюэ Ян? — вены на висках главы клана Не угрожающе вздулись. — Заключен в темницу, — соврать Мэн Яо не составило большого труда. — На всю оставшуюся жизнь. — Что я сказал тебе тогда, в Нечистой Юдоли? Я требовал, чтобы он ответил за все кровью! — Минцзюэ перешел на крик. — А ты решил пожизненно посалить его под стражу? — Главное — он уже отбывает наказание. И больше не сможет творить злодеяния. А сидеть в темнице до конца дней или искупать вину кровью — здесь… — Ответь мне! — Не Минцзюэ сделал резкий шаг вперед, заставив Мэн Яо вздрогнуть. — Тогда, в Нечистой Юдоли, кто же все-таки отпустил Сюэ Яна — мой главнокомандующий или ты?! — Я этого не совершал! — Цзинь Гуанъяо придал тону как можно больше невинной возмущенности. — Для чего мне было отпускать его? Но тогда — это было тогда, а теперь Чан Пин отозвал обвинение. И нет никаких доказательств тому, что Сюэ Ян убил пятьдесят человек ордена Чан. К тому же, — он выдержал недолгую паузу. — Мой отец непременно хочет оставить его в живых… — И почему же? Ты разве не знаешь, что принем еще остался обломок Иньской Печати? Это ты приблизил его к себе, а для чего — тебе самому прекрасно известно! — Дагэ… — Мэн Яо уже стал терять терпение. — Это правда приказ моего отца. Я не мог отказаться! Ты просишь меня разобраться с Сюэ Яном, но что, по-твоему я должен сказать отцу? Не Минцзюэ начал закипать от гнева. — Мэн Яо, прекращай мне заговаривать зубы! — выплюнул он. — Все твои уловки уже давно на меня не действуют! «Брат, ты действительно так глуп…» — Мои уловки? — Ланьфан-Цзюн состроил гримассу недоумения и обиды, чувствуя, как шелушение уже проявилось на его ключицах. — Какие уловки? Глава клана Не посмотрел на него полным презрения взглядом и, взмахнув рукавами ханьфу, отошел к резным перилам башни. — Дагэ, — продолжил Цзинь Гуанъяо, игнорируя зуд в плечах. — Ты всегда бранил меня за то, что я действую недостаточно благородно. Ты говорил, что ты честный и прямой человек, который ничего не боится. Твердому духом мужу нет нужды плести интриги и строить коварные планы. — Хорошо же, — он прикусил изнутри щеку, чтобы не застонать от постепенно нарастающего жжения на коже. — Ты рожден в прославленном клане. Ты искусный заклинатель. Ну, а я? Разве нас можно сравнивать? Во-первых у меня нет основ заклинательства. Разве кто-то обучал меня в детстве также, как и тебя? — голос постепенно надламывался, переходя на крик. — Во-вторых, у меня нет за плечами могучего рода. Думаешь, что здесь, в ордене Ланьлин Цзинь я нахожусь в надежном положении? Думаешь, что после смерти Цзинь Цзисюаня я могу резко взлететь вверх?! Да Цзинь Гуаншань скорее притащит еще одного ублюдка, чем позволит мне стать его наследником! Считаешь, что я не должен ничего бояться? Так я всего боюсь — и Неба и Земли! А главное — людей! Мэн Яо от вышедших из-под контроля эмоций ударил себя в грудь, сдерживая слезы, когда Не Минцзюэ развернулся к нему. — Говоря по существу, — прорычал он. — Ты отказываешься убивать Сюэ Яна, потому что не хочешь, чтобы твое положение в ордене Ланьлин Цзинь пошатнулось?! — Разумеется, не хочу! — выкрикнул Ланьфан-Цзюн. — Но брат, я уже давно хотел вас спросить — ваши руки отняли жизней в разы больше чем мои, никак не меньше! Почему же, если я, в отсутствие иного выхода убил нескольких заклинателей, ты теперь постоянно напоминаешь мне об этом, вплоть до сего момента?! Ярость заклокотала в главе клана Не, затуманивая рассудок. — Прекрасно, — прошипел Минцзюэ. — Я тебе отвечу. Несметное множество душ пало от моей сабли, но никого из них я не убил по собственной прихоти! И уж тем более в попытках вскарабкаться наверх! — Брат, я понял вашу мысль. Вы хотите сказать, что все те, кого вы убили — заслуживали смерти, — он подошел к заклинателю едва ли не в плотную. — Тогда осмелюсь спросить — как вы определяете, что человек заслуживает смерти? Ваши нормы определения вины столь безупречны? А что, если я убью одного, чтобы спасти сотню? Добро перевесит зло? Или я по-прежнему буду виновен?! Великие свершения всегда требуют жертв, — Гуанъяо отвернулся от названного брата, сжав зубы от боли, чувтвуя на себе прожигающий взгляд. Последовавшие следом слова ранили и без того изувеченное сердце хуже любого клинка. — Тогда почему ты не принесешь в жертву самого себя? — рявкнул глава Цинхэ. — Считаешь себя выше их? Считаешь, что чем-то отличаешься от них? Это стало последней каплей. — Да! — крикнул Цзинь Гуанъяо, развернувшись к брату, слезы все-таки пробили себе дорогу. — Я и они безусловно — отличаемся! Глаза Не Минцзюэ покраснели от гнева. — Негодяй! — вспыхнул он и с силой пнул Ляньфан-Цзюня в живот. Мэн Яо не ожидал, что старший брат отреагирует так столь быстро, потому не успел защититься. Удар в диафрагму вышиб из легких весь воздух. Он отлетел на лестничный пролет, приземлившись на спину, и продолжил скатываться вниз по ступеням. Ковер не спас от того, что столкнувшись головой со ступенькой, Гуанъяо попросту разбил висок. В ушах зазвенело, сквозь оглушительную пульсацию он услышал очередное «сын шлюхи» из уст Не Минцзюэ. Мэн Яо снова пересчитал позвонком почти все углы лестницы в башне Золотого Карпа, но его тело по инерции занесло в бок — не докатившись до конца Цзинь Гуанъяо спиной снес деревянную ограду, рухнув в декоративный пруд. Прозрачная гладь воды с шумом захлопнулась над его головой. «Нет!» — Мэн Яо лихорадочно в взмахнул руками в попытках вырвать их из стеблей лотосов, но рукава ханьфу намертво переплелись с растениями. Тело налилось тяжестью, после чего Цзинь Гуанъяо перестал чувствовать ноги. Клановые одеяния вместе с ушамао растворились в водовороте пузырьков, вместо них оголенный хрупкий торс местами покрыли полупрозрачные золотистые чешуйки. Бедра сохранили свои очертания до колен, ниже срастаясь в длинный хвост с роскошным вуальным плавником. Волосы полностью распустились, не оставив и следа от аккуратной прически. Сохранилась лишь киноварная точка на лбу. После очередного рывка Мэн Яо удается освободиться от пут и всплыть на поверхность, схватившись за бортик, тут же сталкиваясь с ненавистным взглядом. — Цзинь Гуанъяо! — Минцзюэ держал наготове Басю. — Ты… Глава клана Не запнулся, едва увидел, как преобразился названный брат. Он в шоке уставился на хвостатое нечто, что несколько секунд назад было человеком. Мэн Яо затравлено посмотрел на заклинателя, охнув от боли в груди — из тела торчал деревянный осколок от перил, насквозь пробивший аккурат там же, куда его ранили, когда он закрыл собой главу клана Не при нападении на Нечистую Юдоль. Алая кровь пульсирующей струйкой спускалась по обнаженному торсу, смешиваясь в каплями воды. — Мэн… Мэн Яо? — Ляньфан-Цзюн впервые слышал, чтобы Чифэнь-Цзюн запинался. — Т…Ты… Цзинь Гуанъяо больше не хватило сил цепляться за шершавые доски — тонкие перепончатые пальцы разжались, и он мешком рухнул обратно в пруд. Пусть Мэн Яо и был потомком народа воды по материнской линии, но дышать под водой он не умел — только задерживать дыхание на гораздо большее, чем человек и заклинатель, время. Теряя сознание, он не увидел, как пузырьки воздуха из его легких нарушили свой танец, лопнув под напором крупного тела, облаченного в серые одежды.