Bizarre Adventure: All Roads Lead To Liverpool

У Манфреда начало болеть все. Голова, суставы, поднялось давление, а соли в позвоночнике начали раздражать позвонки. На пятьдесят четыре года он выглядел очень здоровым, он мог жать лежа сто пятьдесят килограмм, но сильное раздражение выдало в нем уже старшего человека, которому пошла седина на всю голову. Жизнь не щадит никого, даже полицейских и станд-юзеров. Зато, судьба пощадила его вещи: жидкость, исполнявшая роль зеркала стекла за землю, не оставив ни следа от дел [Sash!]. Хрустнув шеей и спиной, после чего сделав небольшой массаж висков и почесав свои коротко постриженные седые волосы с мелкими вкраплениями черных, еще не поседевших волос, он направился искать Кена, по пути подобрав и свой пистолет. Такой ритуал он делал только тогда, когда у него уже сдавали нервы, а в этом плане Хаузер ой как постарался! Активировав [Maine Prison Blues], он направился в сторону, где были слышны отголоски слов “побег” и “воровство”. Через минуту выслеживания парня было слышно ещё и “хулиганство” и “нанесение легких увечий”, что его и насторожило. — Коса нашла на камень? — Спросил сам себя Мэнни, и уже подойдя к одному из переулков на Сентер-Стрит, услышал, как кого-то избивают. — Лишь бы это был не Кен. На сегодня вляпываться в драки я больше не хочу. Желание Мэнни можно было понять: он двадцать минут бегал туда-обратно по квартире девушки Хаузера, уворачиваясь от [Rush] всяческими трюками. Дыхалка была уже не та, как двадцать лет назад, так что такие безумные побегушки как несколько минут назад были ему очень неполезными. Подойдя на пустой паркинг, он наконец увидел Кена, лежащего на земле с разбитой головой и носом. И то и это он уже разбивал в юшку уже второй раз, и на этот раз постарался уже не Сепсе. Над парнем стояла большая туша, одетая в школьную форму. Засаленные волосы каштанового цвета выросли до плеч, а школьная рубашка с эмблемой герба льва и грифона с надписью “Портлендская средняя школа им. Эндрю Джексона” коричневого цвета едва не рвалась под грудой мышц и жира. — Розовласка, а далеко ты собрался? — Словно говорящий в ведро грубый голос спросил Хаузера, который отполз к пикапу и сперся на колесо. Наручники с рулем все еще висели на руке, — Отвечай, Хаузер! — Я спешил к твоей матери на теплотрассу, — Улыбнулся Кен. — В это время она ещё не успела раздолбать свою пизду об дальнобойщиков, и… Не успел парень договорить, как по его ребрам прошелся кожаный сапог, частично спрятанный под широкие вареные джинсы. Улыбка тут же улетучилась. — Ну ничему ты не учишься, выпердыш! — Сказал парень, плюнув на землю около Кена. — Ты такой же выёбистый, как в школе, нихера не изменился, только более педрильным начал выглядеть. Интересно, будешь ты таким же крутым, если я доберусь к твоей девушке-наркомане…? И лучше бы он этого не говорил. Кен, скривив лицо от злобы, активировал действие [Offbeat of Avenues] на левый глаз нападающего и направил всю энергию на него. Глаз школяра покраснел, в последствии – все сосуды в глазу просто полопали, превратив глаз вражины в алое месиво. Буллер вскрикнул от боли. — Ах ты колдун ебучий! — прокричал он и ударил Кена ногой, который от такой перегрузки мог лишь прикрываться от ударов ещё раз. И ещё. И ещё. — Тебя, выродка, я забью как собаку блохастую! Когда тот попытался сделать ещё удин удар, он почувствовал на своей макушке чью-то руку, которая развернула его голову на сто шестьдесят градусов, прямо на недовольное происходящим лицо Менни. — Дядя, а ты ещё… Не успел он договорить, как по его лицу со всей мощи ударил [Maine Prison Blues]. Задние пеньки, которые пострадали от кариеса и уже были похожи за пожелтевшие зубы старого дела – повалились на землю с кровью и слюной. Сам он упал на землю и начал выхаркивать кровь с воспаленных ясен. — С твоего рта воняет гнилятиной, — сказал Манфред, пнув жирного под зад. — Ты когда-нибудь зубы чистишь, хряк? Или думаешь, что еда сама тебе твои зубы почистит? — Сепсе зыркнул на Кена, — Ты в порядке? — Бывало и лучше, — попытался подняться Хаузер, но ноги не держали, потому он присел по удобнее и начал отдыхать. Кабан за это время поднялся на ноги, и зализав волосы назад, был готов атаковать Менни. — А ты ещё что за хер, ёптыбля?! — Крикнул кабан, зыркнув на Кена, — Твой батя? — Вулли, какой же ты все таки дебил и хуесос, — ответил на его вопрос Кен. — Ты сам знаешь, что у меня нету отца. — Нету? — Удивленно спросил Менни, повернув голову к нему, — Ты ведь в участке говорил совсем обратное. — НА НАХУЙ!!! — Крикнул Вулли и с размаху ударил по Менни, но его руку что-то задержало в воздухе. Это был станд Менни. — За атаку в крысу ты получишь штраф, — сказал Менни и приказал станду свернуть ему кисть, что он и сделал. Характерный хруст был слышен даже за пределами паркинга, а крик Вулли зашел ещё дальше. Менни продолжил: — Иди нахуй, пока я с тебя все дерьмо не вытрусил. — КОЛДУНЫ!!! — Крикнул кабан, убегая прочь, — КОЛДУНЫ!!! ПРИСЛУЖНИКИ САТАНЫ АТАКУЮТ!!! ПОМОГИТЕ!!! УБИВАЮТ!!! И когда жирного уже не было видно, а его голоса – слышно, Менни продолжил разговор: — Ты, кажется, говорил что-то о том, что тебя отец учил стрелять? Ты солгал? — Нет, не солгал, — угрюмо ответил Кен. — Он меня учил в семь лет стрелять из пистолета. Ружья и более крупного оружия не давал, что бы я тебе кисти не вывихнул, как ты вывихнул этому жиртресту. — И? — Что “и”? Через месяц после этой практики он убежал от меня и мамы. Видимо, перед тем как съебаться он решил мне дать урок чего-то полезного, что бы на себе вину не чувствовать. После вздоха, Кен продолжил. — Двенадцать лет мы были в неведении, что с ним да как, пока нам не позвонила его новая жена, уведомила от смерти. Как оказалось, он жил в Луисвилле, вместе с ней он пошел в какую-то секту сраных хипарей где долбили наркоту круглые сутки. И, соответственно, умер он от наркоты. От спидбола. — Черт, прости, — виновато прошипел через зубы Менни. — Не понимаю, нахера ты мне все это рассказал, но я ровно извиняюсь за такой бестактный вопрос. — Да забей, что было – то было. — Он, стати, когда умер? — Год назад. — Так тебе сейчас двадцать. Кен одобрительно кивнул, из-за чего Менни начал смеяться. — Ты рехнулся? Что смешного? — С какого хера тетя школьник избивал? — Немного приубавил смех Менни. — Этот школьник – двадцати однолетний бугай Вулли Буллиэн, типичный житель портлендского трейлер-парка. Его оставили в средней школе потому что он тупее бычка от сигары, — сказал Кен, встав через силу. Немного похекав, он перевел сбитыми пинками Вулли дыхание и продолжил. — Но с какого-то хера он посчитал, что во всех бедах с поступлением в высшую школу виноват именно я, а не его куриные мозги. Так что он иногда меня подлавливает. Редко, но даже в таких случаях я быстро убегал. Но сегодня, как видишь, мне не повезло. — Тебе очень сильно не повезло, — сказал Менни и начал щупать ребра парня, которые он мог даже посчитать на ощупь. — Тебя не болит? Сейчас проверю ребра на наличие переломов. — Дядь, не парься, все… ОХ ЕБАТЬ!!! ПРЕКРАТИ!!! — Крикнул Харкет и отпрыгнул прямо в грузовую площадь пикапа. — У тебя переломано шестое левое ребро, — с полной серьезность дал диагноз Менни. — Тебе не тяжело дышать? Мокроту в легких не ощущаешь? — Я чувствую лишь боль в мышце, — со скривленным от боли лицом ответил Хаузер, — а с остальным – все нормально. — Все ровно такой перелом – дрянь, — продолжил Манфред, — тебя по-хорошему нужно было отвести в больницу на перевязку, но тратить время я не хочу, нам срочно нужно ехать в “MAMMAGAMMA”. — В Ма’гаму? — С удивлением спросил Кен, спускаясь с пикапа, — Старый, это обычная барахолка с антикваром в нескольких кварталах от сюда. Мы иногда заходим туда с Марией покупать всякие прикольные штуки, по типу старой лупы, заделанную под паука. Что тебе там нужно, срочный подарок? — Об этом потом, — ответил Менни, — сейчас нам нужно вылечить тебя, желательно – за пару минут. Пойдем поищем дерево, во время нашего маленького похода – приведи себя в порядок, — Менни достал из кармана пачку бумажных салфеток и дал в руки Кену. Ничего не понимая, Кен пошел за ним, вытирая свой заюшеный нос и лоб салфетками, которые через пару секунд кончились, оставив на розовых волосах и лбу небольшие кровавые пятнышки. Во благо, сегодня на улице было мало людей: никто не хотел выходить на улицу в такую адскую жару, а те, кто и выходил – даже не засматривались на людей, такие “везунчики” утомленно шли под солнцем, выискивая магазины с хорошими кондиционерами. Кен взял в левую руку свой телефон и посмотрел прогноз погоды, и, как оказалось, это были ещё цветочки: если сейчас было тридцать один градус тепла, то уже в два часа дня температура должна была подняться до тридцати семи. Для северного штата это было довольно редким явлением – получить такую температуру в конце весны. — Может, уже снимешь с моей руки наручники? — Спросил Кен, держа руль от автомобиля Менни в правой руке. — Сниму тогда, когда придем к машине, — ответил Менни, сняв свой пиджак и показал Кену свою вспотевшую спину. — И не пытайся меня уговорить сделать это раньше. — Ладно, хер с теми наручниками. Лучше скажи, что ты собираешься делать с моими ранами? Ребро начинает болеть все сильнее. — Не ной. Мы уже и так прибыли. Зайдя за угол многоэтажного дома, в котором оказался небольшой садок росли несколько деревьев, все они были кленами, только что пустившими листья. Многоэтажный дом перекрывал в этот садок от жгучего солнца по утрам, а деревья – днем и вечером, создавая в этом месте блаженнейший холодок. Зайдя под кроны деревьев, оба вдохнули холодного воздуха. Он был почти сладким, как сладкая вата, и из этого садка уже не хотелось выходить вообще. — Как же здесь хорошо-о-о-о… — протянул Кен, зевнув и спершись об дерево. — Не засиживайся, сопля, — отвлек от отдыха Менни, достав из внутреннего кармана своего пиджака старую коробочку из-под крема, на которой было написано маркером “на случай ЧП”, — сейчас мы сделаем небольшую процедуру. Видишь эту мазь?  Когда Сепсе открыл круглую коробочку крема из неё пошел сладковато-пряный запах, от которого чуть-чуть закружилось в голове. Цвет этой мази был бело-розовый, с красноватыми вкраплениями. Лишь принюхавшись к этой мази, Хаузер понял, что в этой смеси ещё есть и спирт. Похоже, медицинский, или же водка, очень хорошая, которая бьет в голову с первых ста грамм. — Что это такое? — Недоверчиво спросил Кен. — Говорю сразу, я это есть не буду! — Поворачивайся к дереву и приставь руки к коре, потом – закрой глаза и глубоко дыши, — приказным тоном сказал Манфред. — И не выебывайся, пожалуйста. — Только не фистингуй, старый хрыч, — Кен сделал в точности все, что просил Менни. — А то знаю я вас, стариков: постоянно на молоденьких заглядываете. Сепсе засмеялся, после – поддел гавайку Кена и растер чуть-чуть мази около сломанного ребра, а еще меньше - по голове и носу. По началу, Кен ничего не ощущал, но через пару секунд, странная мазь начала действовать. Кен по началу почувствовал тепло, которое стало почти жгучим и едва выносимым. — Ух… — Прошипел парень, — Что это? У меня там словно все горит. — Молчи, мазь начала действовать. Еще через пару секунд он почувствовал сильный зуд в ребрах, словно те начали танцевать макарену. После зуда начали доноситься звуки хруста, а Кен начал чувствовать то, как его сломанное ребро начало двигаться, словно червяк. Боль начала нарастать все сильнее. — Что это такое?! — Крикнул Кен, прижимая свои ладони сильнее к дереву, — Боль невыносима! Это ребро словно движется во мне, словно червь! — Молчи и случай пение птичек, это поможет отвлечься от боли, — ответил Менни. — Да если бы здесь птицы пели: слышно только звуки машин и хруст моих костей, — отшутился Кен, чуть согнув ноги в коленях. Боль стала уже не острой, а тупой. Вдруг, Кен почувствовал, что на его спину начало что-то падать. Что-то легкое, но этого легкого было настолько много, что они через полминуты покрыли всю его спину и голову. — Ты как там, пацан? — Спросил Менни, подойдя к Кену. Вместе с его ходьбой было слышно какое-то шуршание. — Ух, уже более-менее, — Ответил Хаузер и замер. Боль почти утихла и осталось легкое покалывание, о чем он и уведомил Менни. — Если так, то можешь уже отходить от трухлявой руины. Ты выдержал, молодчина. “Трухлявой руины?”. По началу, Кен не понял, о чем говорит Менни, но когда тот отошел от дерева и открыл глаза – очень сильно удивился и едва не испугался. В радиусе трех метров была самая настоящая осень: клен сбросил пожелтевшие листья на жухлую траву; само же дерево изменило свой цвет из темно-коричневого на серый с некоторыми черными пятнами гноения.Дерево умерло. —Чт… Что? — Раскрыл рот Кен, отойдя подальше от дерева. —Как? Старый, объясни. — Это равноценный обмен: что бы получить желанное, ты должен отдать что-то взамен, — кратко пояснил Менни. — Это мне ни о чем не говорит, — недовольно ответил Хаузер. — Что за обмен? Как это вообще произошло? Объясни! — Пояснять долго и нудно, так что постараюсь в нескольких предложениях. Эта мазь сделана на основе плода рокакаки, и даже не спрашивай меня что это за плод. Так вот: этот плод, если его съесть, способен провести равноценный обмен. Проведу пример: если ты потерял руку или глаз, то ты можешь вернуть их, всего лишь съев плод, но за такое чудесное излечение ты должен пожертвовать чем-то равным ценности руки или глаза, например, своей жопой. Или прямой кишкой. — Охереть не встать, — с широко открытыми глазами впитывал информацию Хаузер. — Значит, эта мазь сделана на основе этой рокакенки или как там её? — Рокакаки, — поправил Сепсе. — И да, она сделана на основе этого плода, правда, она была немного модифицирована и в эту мазь добавлены ещё несколько ингредиентов, как, например, сухой джин. — Так и знал, что там есть что-то крепкое, — похвалил себя Кен. — А как он смог передать равноценный обмен на дерево, не задев ничего из моих конечностей или органов? — Секрет фирмы, — ответил Манфред и тут же словил недоверчивый взгляд Хаузера. — Чего ты так на меня смотришь, сопля? Ты думаешь, что я сам делал эту мазь? Пхех, я бы даже перебрал с джином, если бы все ингредиенты во едино смешивал. — Так как ты его получил? Через даркнет? —Даркнет? Каво? Да иди ты. Мне его хороший друг подарил. Он дохуя важным бизнесменом стал и основал свою компанию, снял несколько этажей на Уолл-Стрит и купается в деньгах. В принципе, я ему лишь чуть-чуть завидую, поскольку все его дела – бумажная бабранина и постоянные отъезды на всякие представления, пирушки с гадкой выпивкой и закусками и тому подобное. — А как его звать? — Рави Брехт, предприимчивый еврей и владелец “Martin&Brown”. Хитрый жид назвал компанию в честь фамилий своих родителей. — В этой компании работал мой отец, пока не уехал получать бесконечный трип в Кентукки, — немного раздраженным голосом прокомментировал Кен и пнул пожелтевшие листья ввысь. — Давай уже пойдем, за последние двадцать (или сколько их там прошло) минут мы вспомнили этого наркомана уже два раза. — Да, мы сильно заговорились, — поддержал Менни. — Сядь спереди, покажешь мне дорогу к той барахолке.

-----

Ехали Менни и Кен под песню AC/DC “Hard as a Rock”. Руль было вставить легче легкого, и наручников на Хаузере уже не было. Попросив открыть хотя бы одно окошко, что Менни и сделал, открыв полностью поломанное окно со своей стороны, Кен начал разговор первым: — Так что не так с “MAMMAGAMMA”? —Помнишь, ты рассказывал о той лупе? Так вот: это – каменное животное. В нашем… скажем так, содружестве, есть одно правило – не продавать их. Самому ловить и приручать – пожалуйста, даже денег в карманы понасовывают, в щечку поцелуют и скажут “Эй, чел, а ты хорош! Молодец!”, но массово охотится за ними и продавать в крупных масштабах – у нас запрещено. Это браконьерство чистой воды, и владелец этой конторы, скорее всего, этим и занимается. — Каменное животное? — Переспросил Кен, пропустив через уши всю вылитую на него информацию, — Ты шутишь что ли? Это же научная фантастика, их в природе… — Они существуют, даже каменные люди есть, — с твердой уверенность ответил Манфред. — Каменные животные могут жить как в, условно говоря, каких-то джунглях и степях, мимикрируя под части окружающей среды так и в городах и даже мегаполисах, прикидываясь канализационными люками или чем-то ещё подобным. Твоя каменная животинка, [Sash], была хрен знает откуда поймана и продана под видом красивого антиквара. — Поверить не могу, — Кен припер свою руку об дверца машины, а уже на ладонь припер голову, смотря в это время за дорогой. — Поворачивай налево и через два квартала – снова налево, — После чего Кен на минуту замолчал, а после – спросил: — А как они появились? И что с этой моей животинкой делать? — Если бы я был биологом – я бы с пребольшим удовольствием все разложил по полочкам. Но я обычный детектив полиции города Портленд, который иногда плюет на закон и может побуянить, — Сепсе улыбнулся и плавно повернул влево свою “колесницу” – Lincoln Town Car 1994 года выпуска серого цвета. Такой ценной вещью, о которой он мечтал ещё с самого детства (а "линкольны" старший детектив очень любил) Менни обходился крайне щепетильно и очень её любил, — так что ничего путевого тебе рассказать не смогу. А насчет твоего домашнего питомца скажу так: лучше не трогай его. [Sash] довольно смышленый и показывать свою настоящую сущность не намерен, пока к его павучей жопе не будет ничего угрожать. — Да-а… — вздохнул от скуки Кен и начал втыкать в дорогу. Через пару минут они были на месте. Неоновая вывеска с надписью “MAMMAGAMMA”, где вторую “A” заменила лазурного цвета пирамида с красным глазом была прикреплена прямо над входом в антикварную. Сам фасад был выполнен в каком сто странном, но очень завораживающим глаз стиле: рифленые росписи расписанные под синий, зеленый, желтый и красный цвет были похожи на восточный стиль исполнения, но в нем выдавались ноты христианства в виде крестов. Вход в саму антикварную был обделан стильным порталом черного цвета с желтыми росписями в виде различных завитушек, иероглифов и изображений, похожих на граали и кресты. — Ух ты, — присвистнул Менни, присвистнув. — Красиво выполнено. Но сколько я живу в этом городе – ни разу не обращал внимания на эту барахолку. — Зайдешь внутрь – ещё больше охереешь, — поддержал Кен. — Припаркуйся где-то, здесь нет стоянок. — Правда… — Задумался Менни и остановил машину. — Правда что? — Почему нет витрин? — Менни указал на магазин по соседству, — В этом магазине такая же ширина стены как и в Ма’гаме, — Манфред показал на ещё один магазин, прямо возле первого, — с этим случай такой же, и у всех них есть достойная витрина. Это разве не странно? — Почему странно? Может, он их специально замуровал? — А что ему скрывать? Более выгодно ведь поставить свои товары на показ, что бы приманить больше людей к себе и втюхать им больше товара. Такой ход довольно сомнительный с точки зрения выгоды. — Да ну тебя, — махнул рукой Кен. — Ты слишком подозрительный. Не думаю, что он там у себя расчленяет и ест людей. — Надеюсь. Менни нашел стоянку буквально сразу: он заехал одной частью машины на тротуар и припарковался прямо под знаком, запрещающим парковку. — Быдло, — вырвал из себя Хаузер. — Ещё какое! Видел бы ты меня в пабе в Касл-Роке! — Поддержал Менни и вышел из кабины, а за ним – Кен. Войдя внутрь, отпер стеклянные, но подозрительно толстые двери с механизмом автоматического закрытия, Менни начал разглядывать обстановку: с одной строны были выставлены большие стеклянные стеллажи занявшие всю левую сторону помещения внутри которых были выставлены различные малогабаритные вещи: фигурки, картинки, старые фотоаппараты, старинное оружие и т.д.; а всю правую сторону занимали картины и старинная мебель. Посередине были различные вазы и даже больше оружие по типу настоящих алебард, мечей и латных доспехов. В самом помещении было прохладно. Кондиционер над дверями работал во всю катушку.  В конце помещения, за высокой цельной дубовой стойкой, отгораживающую подсобку и торговую залу сидел зрелый крупно слаженный  мужчина около 50 или 60 лет. У мужчины был оливковый цвет кожи, черная короткая борода, которую понемногу подбирала седина, янтарного цвета глаза и потертая, большая, позеленевшая от старости татуировка в виде большого креста. Одет он был в золотого цвета халат с расшитыми черными толстыми нитями различные изображения. На рукаве был пришита плотная нашивка в виде флага коптов. Под халат была надета малиновая рубашка, расстегнута сверху на две пуговицы. На ногах были белые вареные джинсы и кожаные коричневые мокасины. На голове он носил что-то вроде шипастого шаперона черного цвета. На самом деле, Менни думал, что увидит загаженную антикварную лавку, где продаются “старые” телефоны и мебель сделанную в 80-х, которые бы продавец представив как не ебись что ценное. А на деле же этот магазин был даже очень хорошим и ухоженным, на полу, покрытую кроваво-красным ковром, и на антикварных вещах не было видно ни единого участка с пылью. А стены, покрашенные в цвет яичной скорлупы, были заделаны под венецианскую штукатурку, и это было сделано не абы как, здесь поработал профессиональный штукатурщик и стилист. Когда они вошли, продавец потягивал кагор “Черный Доктор” из большого бокала и залипал в айпад. Но когда он заметил присутствие – откинул планшет и встал. — Доброго вам дня, — приятным глубоким голосом с улыбкой на лице поприветствовал посетителей продавец. — Хотите помогу с рекомендацией? Может быть, хотите что-то конкретное? — Здравствуйте, — ответил Менни. — Мы просто смотрим. — Если бы мне платили каждый раз за фразу “мы просто смотрим” по четвертаку – был бы миллионером и отдыхал в Калифорнии, — засмеялся продавец. — Шучу, шучу, смотрите и оценивайте мои сокровища сколько пожелаете! Могу даже рассказать историю моих товаров. — А если бы тебе платили каждый раз по четвертаку за фразу “помогите, пожалуйста”? — Мне бы хватило только на коробку от холодильника, а бомжевал бы я возле трас, — продавец опять залился смехом. — И ведь это правда: о помощи с подбором товара меня редко просят. И только тогда, когда покупатель стоит у стенда двадцать минут и заглядывает на товар как сорока на кость – мне приходится брать инициативу на себя и начать накидывать советы. — Хех, жизненно, — поддержал Кен, разглядывая картины. — Я прошлым летом подрабатывал в магазине техники консультантом и ситуация, которую вы описывали, была точь-в-точь похожа на мою. — Вижу, таково наше проклятие: приходить на помощь не по воле нуждающегося, — опять засмеялся продавец. — Это вы Алан Персон? — Спросил Менни. — Так и есть. — Странное у вас имя как на копта, — Менни указал пальцем на свой лоб. — Я это понял по вашей татуировке. Крест с тремя ответвлениями на каждой стороне есть у одного из моих рядовых, он тоже копт, но та набита на кисти. — Потому что эту татуировку били много лет назад, когда набивание такого символа на лбу было чем-то сакральным и важным для самоидентификации, — вежливо ответил Алан, поправив шаперон. — Да и вряд ли в американское общество будет вписываться Амон Шенуте, а вот Алан Персон – в самый раз. — Очень жаль, что вы скрываете свою настоящую идентичность под лицом какого-то вторичного Питера Пупперсена. Я слышал, что коптский язык почти вымер. — Так оно и есть, коптский почти никто не знает. Молодые его не хотят учить, а старые не могут передать свои знания о языке кому-то другому, потому такой чудесный язык вымирает и сохраняется только на бумаге. Во благо, я успел его сохранить не только на какой-то бумажке или жестком диске, — победно улыбнулся Алан и постукал указательным пальцем себя по виску. — Я могу свободно разговаривать на этом языке, продемонстрировать? — Спасибо, не надо, — ответил Манфред. — У меня вот такой вот вопрос: продаете ли вы… кое-что особенное? —Это что-то конкретное? — Спросил Персон, — Вы уж простите, я не понимаю намеков. — Слыш, старый, может спросить на прямую? — Внес предложение Кен, подойдя к Менни, а после – обратился к Алану: — Я был у вас несколько месяцев тому назад со своей девушкой. Мы купили у вас увеличительное стекло, и оно оказалось… живым? — Кен, что ты…?! — Едвали не гаркнул Менни, но Алан перенял инициативу. Алан сменился в лице: весельчак испарился, и теперь перед ними стоял человек с серьезным, немного удивленным лицом. — Я, кажется, уже понял, о чем вы говорите, — сказал Персон, сверля взглядом Кена. — Если у вас есть жалобы на это приобретение – я готов их выслушать и выплатить компенсацию, если вы вернете антиквар обратно ко мне. Бо-о-ольшую компенсацию. И это при условии, что вы ни кому не расскажете об этом. Сами понимаете, репутация моей антикварной лавки мне очень ценна. — По твоему, это обычный брак, который можно просто так замять деньгами? — Подошел Сепсе к Алану немного ближе, тыкнув ему пальцем в грудь. Его вежливость испарилась, — Послушайте меня сюда, мистер Персон: то, что ты сейчас делаешь – наказуемо, как и в уголовном плане, так и по неписаным правилам. А свои деньги можешь засунуть в задницу. — Вы, кажется, не поняли, — спокойно продолжил Алан. — Я предлагаю по-настоящему БОЛЬШУЮ СУМУ. Вот настолько я волнуюсь за свою репутацию. И не надо здесь фамильярности: я с вами на “ты” не переходил и не хамил. — Нет, это ты кажется нихера не понял, Амон: замять у тебя ничего не выйдет, так что колись, кто тебе передал каменное насекомое? Сам ловил или тебе поставляют на продажу? Алан сделал шаг назад. Теперь лицо владельца антикварной выражало не удивление, а отвращение и ненависть. — Почему вы не хотите идти на переговоры? Почему вам так припеклись эти существа? — Потому что ты такой же мудак, как и какой-то задохлый браконьер. Разве что ты торгуешь живым товаром, а браконьер – мертвечиной. Так что колись, не то я тебе разобью лицо также, как волны разбиваются об скалы. — Старый, ну нихуя ты его прессуешь! Поэтично! — Прокомментировал Кен, подойдя по ближе к Менни. — Смотри не перестарайся. — Твой друг уже перестарался! — Крикнул Алан Персон и выдернул из подставки саблю, после чего – рубанул Менни прямо по его руке. Во благо, Сепсе вовремя среагировал и отделался лишь неглубокой раной на ладони. — Ух ты ж бля! Ловко! — Прошипел Менни, — [Maine Prison Blues]! Кен, ты тоже не сиди в стороне, еби его во все щели, сейчас мы его завалим! — [Project: Sirius]! В тот же момент над головой Алана что-то всполыхнуло ярким желтым светом. Через какие-то жалкие миллисекунды и Менни, и Кен почувствовали острую боль, словно их тело что-то разрывало. — Мои ребра, чёрт! — крикнул Кен, упав на колени. — Моё ребро… сломали! Опять! Что это?! — Кен, активируй свой станд и увеличь ему давление! — Криком ответил Манфред и попытался с помощью [Maine Prison Blues] попытался попасть пулей по Алану, — Моя нога ранена: какого-то хрена мой шрам раскрылся и начал кровоточить! — Для этого мне нужно хотя бы его видеть, — ответил Кен, протирая глаза после яркой вспышки света, — а сейчас я вижу лишь фейерверки в глазах. — Это последнее, что ты увидишь! — Крикнул Персон и ударил Кена сзади, пнув парня прямо по его голове, из-за чего последний ударился головой об двери, а те – с характерным пиканьем замкнули замки, отрезав их от внешнего мира окончательно. После, Алан убежал за стойку, — Надейтесь на легкую смерть, ибо можете даже мертвым позавидовать. — Стой! — Крикнул Менни и выпустил из своего станда очередь, ориентируясь на слух. Но как бы Манфред не старался, ни одна пуля не попала по цели. Протерев глаз, Менни уже мог хоть что-то увидеть: из-под стойки исходил тот самый желтый свет, но тот уже был куда слабее и уже не мог ослепить детектива. Повернувшись к Кену, тот увидел, как парень лежал на земле, спершись об дверь. Попытавшись открыть её, он лишь расшатал ручку – она была закрыта на мертво. Вытащив из своей кобуры пистолет – S&WModel 5906 – он открыл по двери огонь, но пули не смогли пробить тяжелую и прочную дверь, оставив на ней только незначительные трещины, а смятые свинцовые пули либо падали на землю, либо оставались в дверях. — Зараза! — Менни ударил кулаком двери, — Да у него тут все приготовлено для того, что бы устроить засаду! Мелкий, ты как? — Могло бы быть и лучше, — ответил Кен, пытаясь встать, — но звездочки в глазах уже прошли, а это уже что-то. Вдруг, ни с того, ни с сего, из носа Кена пошла кровь, а у Менни рассеклась левая бровь. — ЧЕГО?!?!?!— Крикнул Кен, схватив себя за нос, — Да что происходит?! — Это происки его станда, это точно. — Может, скажешь то, чего я ещё не знаю? — У меня появилась теория, — продолжил Менни, взяв на прицел стойку, — не знаю, согласишься ты с ней, но она имеет право на жизнь: его станд способен создавать раны только в тех местах, где они уже были. Он словно вскрывает их снова, но в порядке от нового к старому. Шрам, что был на моей ноге, я заполучил еще месяц назад, а на брови – за неделю до первого. Значит, следующей моей раной должен быть сломанный мизинец на руке, а твоей… — … рана на голове, — продолжил Кен, встав на ноги. — Если это так, то его станд на меня в скорее действовать не будет – серьезных ран у меня нет. — А вот меня этот сукин сын меня ещё подёргает, — сказал Менни, вытирая из глаза кровь. — Если рана от аппендицита раскроется, или что по хуже – раны от пуль – будет плохо. Так что, если я отлечу – будешь действовать ты. Я же помогу всем, чем смогу. Раны появились вновь: у Кена – продолговатая на голове, у Менни – с хрустом сломался левый мизинец. Теория подтвердилась. — Ох, сука… — прошипел Менни, опустив левую руку, — Все таки, я прав. Теперь каждую рану можно будет предугадать. — Ты не заметил, что переносить боль стало немного легче? Словно с каждой раной она спадает. Если это так, то мы можем даже не заметить новых ран, и тихо истекать кровью. Опа-а-асно… — Будем следить друг за другом, — Сказал Менни и вновь активировал [Maine Prison Blues]. — Нужно поторапливаться. Попытаюсь вернуть этого хера обратно в зал. Станд Менни быстро зашел за стойку, и сделал выстрел в Алана, но кроме звука от выстрела, который заложил Кену уши – ничего не произошло. Из под стола не было ни шороха. Персон не двигался. — Это странно, — задумчиво ответил Менни, — пули на него не действуют, попробую ударить, — после чего он приказал [Maine Prison Blues] нанести удар целой ногой, но кроме глухого стука ничего не произошло: свет из-под стола все ещё исходила, а на телах Сепсе и Хаузера появились новые раны. На этот раз у Менни вывалился задний зуб, который ему выбили три месяца назад во время драки в пабе и был удачно заменен на протез, а у Кена появился ожог на ноге, появившийся три года назад из-за когда-то разлитого масла из фритюра. Как и говорил Кен, боль с каждой новой раной постепенно уменьшалась, превращая сильную боль, от которой хотелось скрутиться, в неприятный зуд. Намек о том, что рана является серьезной – давала кровь и неудобство двигаться. — Он что там, непробиваемый? — Злостно пробубнил Менни, выплюнув протез с кровью – направился к стойке, которая оставалась под прицелом его верного S&W. — Кен, активируй свой, сука, станд! Если он вылезет – увеличь его давление, только до степени потери сознания. — Что б тебе ногу свело, — ответил Кен и активировал [Offbeat of Avenues]. — Готово! Вытягивай его. Манфред аккуратно перепрыгнул стойку и уже собирался крикнуть “Руки вверх!”, но то, что он увидел – удивило его сильнее, чем встреча с [Rush]: Алан, сидя в позе лотоса и положив возле себя окровавленную саблю подставил обе ладони под левитирующим объемным золотым глазом, напоминающий око Гора; именно он источал ослепительный желтый свет. Сам же Персон был покрыт камнем, словно чешуей дракона. Он сидел спокойно, даже тогда, когда Менни сделал выстрел ему по ноге. А все потому, что камень отбил пулю и отрикошетил прямо в дубовую стойку, — Ахереть… — раскрыл рот Менни и держал на мушке голову Алана, — Сегодня у меня прям день открытий: сперва – говорящий станд, а сейчас – каменный человек собственной персоной. — Чего? — Крикнул Кен, — Я не слышу, выстрел уши заложил. — У нас каменный человек! — Крикнул Менни, — Возможно, очень старый и пиздецки опытный! Дуй ко мне, а то скотина нас до гроба доведет! И вот опять – раны вновь появились. На этот раз Менни отделался колотыми ранениями от “розочки” на грудине, которую он получил год назад во время разборки с пьяным соседом, устроивший дебош, а Кен – переломом кисти, появившаяся ещё в шесть лет, когда он учился ездить на велосипеде. — Тридцать секунд, — сказал Кен, ковыляя к Менни, — именно с такой задержкой появляются новые раны. Если учитывать, что раны плюс-минус средней и высокой тяжести – то такие у меня кончились. Если бы он воссоздавал вообще все ранения – то он бы даже до ожога не добрался – делал бы мелкие порезы, уколы от иголок и тому подобное. Заусенцы отрывал, раны он скалок делал, мелкие ожоги, дыры от кариеса открывал… — Очень интересное перечисление, — перебил Менни, — с удовольствием бы послушал, но сейчас этот каменный хер мне продолжит портить шкуру. Так что ковыляй быстрее, пока я не сдох смертью. И тут на Менни появилась новая рана – длинный порез на бицепсе левой руки, который он получил по своей же дурости: по пьяни поспорив, что он сможет пожонглировать несколькими швейцарскими ножами он пустил себе летящий нож прямо в руку. Кен же не заметил на себе ни царапины. Но это было пока. — Я ничего не почувствовал, — сказал Менни, трогая влажный от крови рукав пиджака, — только как кровь течет по моей руке, и как рубашка прилегает к моему плечу. Может, и себя проверишь, друг говнецом все таки будет вонять? — Да вроде бы все в норме, — оглянул себя Кен. — Не такой уж он и силен, скорее... доставучий. Кен зашел за другую сторону стойки и увидел ту же картину, что и Манфред. “И это каменный человек? Мда, у и чувырла. Такой с одной хорошей тычки ляжет и будет просить, что бы его обоссали, но не били”. Хаузер активировал станд и начал смотреть на Алана, мирно сидящего в позе лотоса при свете логотипа спайсов. Так он пытался поднять давление внутри Алана несколько секунд при максимальной мобилизации своих сил, но ничего из этого не вышло. У Кена только закружилась голова и тот едва не упал на землю, в благо, вовремя схватился за стойку. И в это же время у Манфреда появилась ещё одна рана – пулевое ранение в икре. — Что-то не так, — взволновано сказал Кен, отойдя за спину Менни. — Я сконцентрировал всю свою энергию, но я только вызвал головную боль. У себя. Эта каменная чешуя его защищает? — Скорее всего, — пробубнил Менни и ударил Алана с помощью станда. — Твой станд может подействовать только в том случае, если ты посмотришь не на покрывшую его тело каменный нарост, а на его плоть. Посмотрим, выйдет ли у меня отковырять хоть кусочек. [Maine Prison Blues] провел шквал мощных ударов по Алану, что дало результат в виде крови которая пошла из небольшой трещины на левом предплечье. Но из-за низкой прочности станда, руки Менни начали сильно дрожать от выбитых в кровь костяшек на руках. — Вот же падаль! Прочный! — Менни встряхнул кровь с рук и взял правой рукой саблю, — Но, надеюсь, этой трещины будет хватать, что бы поддеть его этим мечем. Сопля, ты как там, готов? Кен не ответил. — Кен? Ты что, уснул?! В ответ были слышны лишь тихое, но очень тяжелое и растянутое дыхание. — Твою же мать, Кен, что ты там…! Манфред повернул голову в сторону Кена и увидел, что парень лежал на полу, спершись головой об стенку. Он был весь белый, едва ли не серый, а из под его рубашки текла кровь, которая тут же попадала на кровавый ковер. — Старый, мне что-то… — пробормотал Кен, держа себя за живот и пытаясь сложить несколько слов во что-то понятное. — …что-то… херово. Я не понимаю, почему, но из меня течет кровь ручьём. — Эй-эй-эй! — Спохватился полицейский и подбежал к Кену, откинув в сторону саблю, — Что с тобой случилось?! Как?! — Не вдупляю, — тихо ответил Кен и поддел футболку. И лучше бы он этого не делал. На животе у Кена появилась продолговатая рана около четырех сантиметров, прямо на том месте, где должен был быть пупок. И самое ужасное что было в этой ситуации – это то, что рана увеличивалась. Медленно, но та открывалась все шире и становилась все длиннее прямо на глазах. — Эй, старый… — сказал Кен, убрав руку из живота, — … что там происходит? — Не двигайся! — Крикнул Менни, сняв из себя пиджак и прижав к ране, — Черт бы ебал этого сраного копта, он нас переиграл! — Что там? Там пиздец? — Там пиздец, — одобрительно ответил Менни. — Рана на твоем животе раскрывается и расширяется с каждой секундой. Лучше вообще не двигайся и прижми пиджак к ране, что бы хоть немного задержать кровь. — Все таки, этот хер нас как-то перехитрил, — с удивительным спокойствием молвил Хаузер, прижав пиджак как можно крепче. — Херово. — Не ссы, я сейчас что-то придумаю. Нужно лишь… — И что же ты придумаешь, кэлбэх?! Менни спохватился: Алан, сорвавшийся с места и убравший каменную чешую, деактивировал свой станд и поднял саблю. В тот же момент, неприятный зуд по всему телу пропал, кровь тоже, а вместе с ними – и раны. Кроме одной единственной – от удара саблей, которая появилась ещё до активации [Project: Sirius] . Сделав замах, Алан ударил саблей Менни по груди, неглубоко рассек её, а после – со всей силы оттолкнул Менни ногой, что бы детектив не смог активировать станд. Следующий удар пошел по открывшему рот от удивления Кену – режущий удар по лицу рассек щеку и висок, пустив по его лицу струю крови. — Ах ты сраный араб! — Закричал от боли Кен, через силу активировав [Offbeat of Avenues] и резко повысив в раненом предплечье Алана давление, в тот же момент пустив целый кровавый гейзер. Но у парня снова закружилась голова, а тело стало ватным, после чего - кровавый гейзер пропал. “Нельзя резко подымать давление, тупая ты башка! — упрекнул себя Кен, деактивировав станд, — Сам себе хуже сделал”. Алану такая инициатива Кена не понравилась. Эти хреновы сыны потаскухи, как их сам называл в мысли Алан, мало того, что начали ему в открытую угрожать и поносить жидким, так ещё и забрызгали своей кровью его товар: дубовый стол конца 19-го столетия, натюрморт за штуку баксов, настоящий турецкий ковер, латные доспехи, несколько мечей, стеклянные стенды, стена, двери и стойка были заляпаны кровью, и её надо было, мать их за ногу, выводить! И это не настолько просто, как обоссать ободок унитаза. Единственное, что радовало Алана – это кроваво-красный ковер, покрывавший пол. И ним задрачиваться не нужно было, максимум – пройтись щеточкой с мылом, что бы в жаркий день кровяка не воняла. “Ох, вы у меня просто так не отделаетесь, — начал ковырять взглядом парней, перегруппировавшись для контратаки, — не надейтесь!” А ещё ему придется как-то уменьшить оборот каменных животных. Пнув Кена ступней по лицу, выбив его станд из глаза – он замахнулся на Менни, желая нанести ему более серьезное ранение. Но Манфред успел: [Maine Prison Blues] сделал подсечку неудачливому копту и тот упал на землю. Но не успев подняться тут же получил пинок в бок, который оттолкнул его в стойку. Сабля снова потеряла пользователя и упала на землю. Встав, Менни наставил на лежащего Алана пистолет и выстрелил ему в левое плечо. Копт закричал от боли. — Ну что, сучий потрох, нравится – роль жертвы? — Менни подошел к Алану и, взяв саблю в руку, приставив его к горлу владельцу антиквара. Уже уверенно стоя не целых ногах, он, после постукивания пяткой по полу, пнул Персона в живот. — Я бы тебя тут же прикончил, поверь мне. Мне это ничего не стоит. Но тебе сегодня повезло – сейчас я думаю с холодной головой, и для меня главное узнать вот что: с кем ты работаешь? Я уверен на сто один процент, что ты не… Но тут Менни, считавшего, что сопротивления со стороны копта не будет – ослепила вспышка. Боль, которая минуту назад пропала словно снег после февраля – появилась вновь, накатив целой лавиной. На этот раз все те раны, которые успели раскрыться раньше – появились все сразу, заставив и Менни, и Кена скрутится от страшной боли. — А ты догадливый, это стоит признать, — сказал Алан, хищно улыбнувшись и лягнув боком, подперев голову целой рукой, а в левой, изрядно напряженной и израненной рукой – держал левитирующий станд. —Только вот тебя сгубила тупейшая привычка янки: вы много пиздите перед тем, как кого-то прикончить. Ты даже был немного похож на марвеловского злодея. — ААААГХ!!! Падлюка! — Менни попытался ударить Персона своим стандом, но даже он не мог прилично действовать, сделав противнику несколько несчастных толчков. — С рук тебе это не сойдет — Хватит тебе, ты действительно выглядишь как размазня. — Алан встал, взял в руки саблю и начал разглядывать острие, отбивая его от света лампы. На его левой руке начали появляться распухшие от напряжения вены, которое создавал [Project: Sirius], — Я бы тоже тебя по быстрее ёбнул, как ящурную скотину, но только не здесь. Сам понимаешь, отдраивать стены от крови – дело очень муторное, и нанимать клининговую компанию и уверять их, что это не кровь, а томатный сок – тоже такая себе работенка. И после этого голову Менни поразил удар ногой Алана. Удар прошелся прямо в висок, и Манфред, уставший как кляча на поле, потерял сознание, а его станд – испарился, словно тень, на которую упало солнце при своем зените. — Старый! — Крикнул Кен, попытавшись притянуть себя к Менни. — Стары-ы-ый! Вставай! Вставай, или нас сейчас в кислотную ванну кинут! — Не кричи, — спокойно посоветовал Алан, опустив саблю, — знаешь, связки сложно восстановить. [Offbeat of Avenues] появился на глазу Хаузера: зеленый монокль отразился на сабле, а сам взгляд нацелился на раненое плечу Персона. Только вон Кен не знал, хватит ли его сил на поднятие давления. — Ну-ну, не перенапрягайся, — продолжить давать рекомендации Алан, разглядывая раны Кена, — твой станд хоть и может навести шухера, что ты и сделал, — Алан зыркнул на свою руку, из который вышел кровавый гейзер, — но ты настолько в херовом физическом положении, что повторить свой трюк вновь не сможешь. О! Знаешь что! Я даже так сделаю! И в тот же момент станд Алана пропал, а за ним – и раны Кена и Менни, кроме до этого полученных. — Если ты мне не веришь – давай, атакуй меня! — Алан ехидно улыбнулся и воткнул меч в пол, который под ковром был деревянным, скаля свои белоснежные зубы. Распростер руки, Алан продолжил: — Ну, давай, покажи свои финты и пируэты, а я – посмотрю, хах! “Вот же гад, дразнится!”, шикнул Кен и, собрав всю силу и волю в кулак, сконцентрировался на раненом плече Алана. Он старался как мог, глаза и голова парня покраснели, вены на лбу выступили, но выхлоп был жалким: из плеча Персона лишь небольшой струйкой пошла кровь, а после того, как Кен откинулся на стену с тяжелейшей отдышкой – кровотечение прекратилось, а станд Кена - испарился. — На самом деле, я ожидал меньшего, — не переставая улыбаться продолжил Алан, смотря на свой окровавленный халат. — Но, вижу даже на такой выхлоп у тебя больше не осталось сил, так что больше ты, друг мой, не представляешь больше никакой угрозы. — Живым ты меня не возьмешь. — Ты мне нахуй не нужен, школяр. Если ты мне не будешь ебать мозги, и мы спокойно поговорим – обойдусь одним трупом. Копт выдернул саблю и подсунул ею же к себе свое деревянное кресло и взял в свободную руку кагор. Сев, он открыл бутылку и выпил половину всего кагора, наконец-то расслабив булки. — Ух! Как же хорошо… — Алан присвистнул и выпил ещё немного, после чего положил почти пустую бутылку “черного доктора” на землю. Теперь в мир вернулся тот самый “изначальный” Алан – общительный и веселый, способный начать и поддержать разговор, что бы втюхать свой товар по куда большей цене. — Ты, Кен, парень разумный, ибо догадался как работает мой станд, чего раньше не делал вообще никто. Я тебя уважаю, по крайней мере, ты не стал на меня сыпать угрозы. — Алан приложил свои ладони к подбородку и сложил их в пирамидку, а своими янтарными глазами начал вглядываться в Кена. Теперь, он был готов к торгам. — Думаю, мы все-таки договоримся, и условиями договора будут довольны все!