SOULGATE

      Венди Штейнберг — совсем не воспринимается на слух, чужое, гнусавое шведское имя — так думала сама Венди, ступая по когда-то бывшей шведской земле. В девушке не было ничего шведского, кроме родословной, пары шведских слов в памяти и инициалов. Своя-чужая Венди позиционировала себя куда больше какой-нибудь Варварой. Зато какой! Настоящей!       Венди — значит «друг». Штейнберг не считала, скольким она становилась другом, пытаясь найти кого-то кроме Гирского, такого же настоящего. Только за свои восемнадцать с хвостиком лет алчность дружбы лишь разрасталась, а тот, кто был бы таким же особенным - совсем не находился. Или не хотел находиться. На самом деле она не была уверена в том, что именно Гирский — настоящий, потому продолжала поиски. Тем не менее, друг детства Артур — пожалуй, чуть ли не единственный, кто мог выдерживать частую грусть и подавленность девушки. Фанатичность Венди найти закадычных друзей имела странный обратный эффект: новые знакомые сторонились, одноклассники страшно хотели дружить, но боялись хоть как-то подступиться, их жалких попыток через издевательства и глупые приглашения погулять, выкинув рюкзак в окно, она не замечала или делала вид, что не замечает. Венди искренне не понимала и не принимала этого. После одноклассники решили вести себя более напористо и некоторые даже включали в ход более агрессивные меры. Настоящие друзья остались где-то за порогом последнего класса средней школы, а ещё за соседней колонкой парт, когда после провала на контрольных коронованная ею подруга пересела к отличнице и распустила грязные сплетни о семье Штейнберг взамен на более выгодную дружбу. Девушка подозревала, что все было фальшивкой, большинство людей притягивала не её самость, а желание и интерес познакомиться с дочерью известного шведского музыканта. Казалось, мир гудел, общество так часто перемывало кости о разводе Алисы Шёберг и барабанщика Андерса Штейнберга. Так в первой половине одиннадцатого класса Венди отправили на домашнее обучение.       Общение с учителями с глазу на глаз бесспорно дарило больше возможностей. Недобросовестные — прогуливали занятия, ответственные — отдавали максимум знаний и заставляли знать материал назубок. Свободное время Венди делила с рисованием, Гирским и с раритетной бас-гитарой, когда-то подаренной отцом.       Артур часто пытался воодушевить меланхоличную Венди и говорил мудрые, но еще больше пугающие, как ей казалось, вещи. Например, Гирский регулярно пытался убедить Штейнберг в том, что думать нужно осторожно, что негативные мысли и слова только притягивают беды. Он настаивал, что бросив слово на ветер, человек способен пробудить некие резонирующие силы, способные возвратить посыл обратно хозяину бумерангом. Видя регулярное ханжество с его стороны, Венди же, наоборот больше хотелось верить, что все и н а ч е.       Хотелось… До первых странных совпадений. Вообще, — думала Венди, — c людьми часто происходят необъяснимые вещи, которые можно списать на нелепую случайность, а Гирский всего лишь человек, что с него взять. Хотя, у него определенно есть талант подмечать закономерности. Но кто знает, может быть совпадения — это действительно совпадения, которые мы сами наделяем смысловой нагрузкой и заставляем их работать на свои бессознательные намерения, как раз выдавая желаемое за действительное? Все же было бессмысленно держать в себе обиды и, безумно рискуя, колесить по оживленным улицам и дорогам в надежде погасить ненависть физической нагрузкой. Глупая привычка.       Венди пыталась вновь всколыхнуть в памяти ощущения прошлой недели, когда после столкновения с мистическими миражами, которые можно было списать на «послевкусие» падения с дороги и «легкий» испуг, девушка переусердствовала, играя на басу и неосторожно поранила руку. Тогда она заметила синюю светящуюся пыль вместо крови. Красиво и…жутковато. Раны почти мгновенно затягивались, оставляя светящуюся пыль вокруг. Удивительная регенерация. Венди была из тех подростков, что в детстве мечтали о суперспособностях. Она прекрасно понимала, что могло привидится, нафантазироваться и была в состоянии отличить реальное от иллюзии, даже тогда, в столкновении. Девушке не терпелось поведать об открытии лучшему другу, однако, она была настроена скептически. Понимая, что это могла быть причуда восприятия девушка всё-таки металась в сомнениях. Как раз такой порой невыносимый, но близкий и всё-таки хороший Гирский решил извиниться за свое поведение и пригласил на днях пересечься в кафе.

***

      — Да он был пьян. Зуб даю, — Артур смачно уплетал дешевый бургер, нежно стирая пятно соуса карри с белоснежной футболки и воротника агатового вельветового пиджака. Этот голубоглазый мелированный блондин с густой причёской-британкой и свисающими по бокам прядями, задумчиво почесал редкие короткие бакенбарды и внимательно посмотрел на собеседницу, поправив стильные вытянутые прямоугольные очки, он переспросил — На меня хоть не сильно злишься, Венди?       — Забудь. Да… Брат как всегда в своем репертуаре. Так вот, меня подвез его друг, и…       — Погоди, а почему ты сразу не рассказала мне о произошедшем? — перебил Гибсон.       — Зачем? Всё ведь в порядке, — хмыкнула девушка в полосатых черно-серых гранжевых брюках, длинной темно-синей рубашке с поблескивающими стальными уголками на воротнике. Чуть ослабив амарантовый галстук, она поднесла стаканчик с молочным коктейлем к пухлым губам.       — Вен-н-ди-и-и-и!!! — стол пошатнулся — Гирский шлёпнул ладонью рядом с едой, опрокинув картошку, и вскочил, заставив обернутся посетителей, показательно взвыл на всю забегаловку, — Ты хоть понимаешь, насколько ты безответственна?! Ты как на басу играла бы?!       — Что за театр?! — цикнула пацанка.       Она не понимала, действительно ли Артур настолько беспокоится за нее или его волнует лишь судьба группы. Но зная, что «Злой Тубӯсов» едва держится на плаву, а Гирский себе этого не простит, Венди не хотела лезть со своими «тараканами» к дорогому человеку. Терзая ногтем заусеницу, окруженную ореолом светящейся пыли, девушка тяжело вздохнула и опустила голову, длинная прядь отросшей челки закрыла напряженное лицо.       — Мы недостаточно сильно стараемся! Нам нужны серьезно настроенные музыканты! Ничего, вот увидишь, у нас будет великолепный вокалист! — не умолкал Гирский.       — Пау! — парень ухмыльнулся, вытянул указательный палец и мягко тыкнул подружку в нос, — Чего пригорюнилась, Мисс «All Well»? Приказа грустить не поступало.       —А?! Я… Я просто ушла в себя на секундочку, — неловко отшутилась басистка и быстро захлопала густыми черными ресницами, — Все нор…       — А у меня для тебя есть сюрприз, — очки Артура воодушевленно сверкнули, — настроение взлетит до небес!       — Вот это меня и напрягает, — поспешила возразить девушка и сильнее вжалась в диван, — пойдем уже репетировать, и так последних музыкантов распугали своей безалаберностью.       Бубенчик на двери бургерной издал ленивый «звяк» — друзья вывалились на туманный проспект. Северный ветер играл с махровыми ветвями цветущей сливы. Легкие Венди наполнил аромат свежей выпечки и миндального кофе, вдруг перебившийся режущим нос запахом огурцов — корюшки, она рефлективно поморщилась.       — Слушай, ну ты и неразговорчивая стала: слишком задумчивая… — вовремя встрял Артур, — уж не столкнулась ли ты часом с чем-нибудь с т р а н н ы м?       Про себя девушка отметила, что давно не замечала «галочек» на улицах города или вокруг себя. Развернувшись, она насупила густые темные брови и принялась сверлить высоченного и крепкого Артура фирменным «очень убедительным взглядом». Нарочный фокус, логично, не сработал. Артур в совершенстве умел читать по губам. Повисло неловкое молчание, даже ветер затих, слышалось лишь ритмичное постукивание каблучков случайной прохожей по мостовой.       — И откуда такие с т р а н н ы е вопросы, Артур? — парировала она, — меня иногда напрягает твоя излишняя наблюдательность.       Юноша довольно гаркнул.       Всю дорогу в школу, на новую репетиционную точку в классе музыки, проницательный Артур настойчиво выпытывал причину «таинственности» девушки. От трамваев до пеших перебежек он продолжал исподтишка атаковать подругу.       — …а потом Олег 24, он так и представился, дурачок, ха-ха… Слышь, Венди, опять хитрые планы строишь?       Русская шведка устала избегать разговоров, но упрямица не сдавалась и лишь вздыхала «о нет» и «достал».       — Ну не молчи, Штирлиц-интриган! Не стыдно? Я же о кардане думать не смогу!       Стрижи повизгивали высоко в небе, теперь ласковое солнце пригревало толпы школьников, радостно высыпающих их классов. Из распахнутого настежь окна самого последнего этажа той самой школы показался изящный прямой нос, затем и голова с пышными волнистыми до плеч русыми локонами, юноша в ослепительно белой рубашке, новой с иголочки фирменной жилетке выглянул из окна, он был необыкновенно красив, и печальным ясно-синим взглядом внимательно провожал пару фигурок, приближающихся к крыльцу.       Лучше гор могут быть только те, на которых ты не бывал. Друзья плутали по вылизанным лестницам, в поисках заветного. Гибсону часто доверялись, он как никто другой умел расположить к себе, а еще и в каждой бочке затычка — найти новенького не составляет особого труда. Парень называл это нелепо и важно — «торговлей престижем», почему именно так — Венди додумалась — при дамах он старался держаться сдержанно, при ней — развязнее, но всё же подбирая слова, в нужных случаях соблюдая рамки приличия. Найти на другом конце города преподавателя по вокалу — легко. Выведать у его учеников талантливого педагога — ещё легче. Проникнуть в другую школу, подружившись с учительницей музыки и переманить её учеников в группу — пожалуйста. Со слов организатора—Артура, новые кандидаты на роли барабанщика и вокалиста, возможно, станут достойным окружением, к тому же приятными и умными собеседниками.       «Чужая школа вполне может оказаться роднее и привлекательнее своей» — отметила про себя Венди. До экзаменов и выпуска оставалось всего ничего, а ощущение свободы даже не терялось — наоборот, Штейнберг хотелось раздобыть хоть где-нибудь это забытое ощущение сплоченности с одноклассниками, совместных празднований, рьяной добычи знаний, шуток и курьезов на уроках, коллективных трясок перед контрольной — особой, командной работы, составляющих пёстрое лоскутное одеяло с картинками самых ярких моментов, но еще сильнее проедало ожидание оказаться за одной партой с хорошим человеком.       «А что значит «хороший»? Тот кому можно доверять? На кого можно обоюдно положиться. Какое дурацкое слово, не задумывалась о его звучании…». Все эти фантомы были скорее подстать будущему первокурснику. «Хоть бы они были хорошими… Хоть бы они были хорошими…» — повторяла мантру она.       — Мистер «All Well», слушай и внимай! — снова выдернул из дум Гирский, девушка не сразу поняла, что это новое показательное выступление — новая «городская легенда», — Там патлатый перец такой крутой гитарист! Заживём! Только не порти впечатление, пожалуйста, — нарочито скандировал Гирс, так, что стекла в окнах рекреаций задрожали, затем, он наклонился и прохрипел на ухо подруге, легонько пихнув ее в бок — внимание, сейчас будет сюрприз. Только не кричи на всю школу!       Венди буркнула что-то невнятное, но услышав ударные и до боли знакомые сладкие нотки давно забытого голоса замерла.       — Впер-рёд! — огромная рука Артура небрежно выпихнула ошеломленную Венди в светлый класс.       Глаза загорелись и, алчно заблестев, восторженно забегали по комнате. Всевозможные инструменты — пианино, виолончель, новенькие синтезаторы, блестящий саксофон… В углу красовались электрогитары и там-там, рядом расположилась огромная ударная установка Гирского. Солнечные зайчики плясали по книжным полкам и доске с нотным станом. Композиторы на картинах были слишком серьезны, а на доске для объявлений было криво нацарапано «Я не люблю, когда мне врут, но от правды я тоже устал, я пытался найти приют — говорят, что плохо искал» — Венди хмыкнула. Помахав рукой незнакомцам и не успев их особо рассмотреть, её лицо вытянулось — Ч…чего?.. Лоренс? — щёки вспыхнули.       Он пел.       — Поверь, холод отступит, едва тусклый фонарь апрельский подснежник украдкой разбудит, тотчас время замедлит свой бег, северных звезд хоровод провожая в холодную вечность, — его ясно синие глаза хитро заблестели и, казалось, смотрели прямо в душу и заинтересованно улыбались, — Ну, здравствуй, Венди, — снисходительно промурлыкал гипнотизирующий и совершенный голос.       Лоренс стоял у окна. Когда-то её потерянный Лоренс. Его античные и слегка атлетичные черты контрастировали с высоким мелодичным тембром, узкими запястьями, а экспрессивность в мелочах (например, кислотно оранжевые носки в черную клетку) уживалась с дотошной, строгой опрятностью, статными движениями исполненными грацией. Он вполне мог бы походить на героя, сошедшего с Олимпа — пышные кудри, очерченные губы и пронзительно голубые глаза могли бы свести практически любую девушку с ума. Похоже, его легкая улыбка вскружила вихрем великое множество диких цветов. Однако, Венди вновь почувствовала обертон лукавости и терпкой вязкости. Нет, это была не смазливость, а едва уловимый оттенок чего-то неестественного, излишне вычурного, Венди хорошо помнила этот обман. Сладкий, лукавый принц сделал шаг навстречу. От кончиков пальцев ног до кончика торчащей прядки её охватил гнев и сердце выпрыгивало из груди. Гирский, гад, знал про нужное место и нужный момент, именно он держал в памяти сокровенные желания, сохранил бисеринки её невыплаканных слёз. В руках приятно потеплело, а ступни пронзил холод адреналина. «Ничего, я с ним поговорю ещё», — отметила она.       — П…привет, — с трудом выдавила ответную улыбку Венди, стараясь не смотреть в лицо призраку прошлого, приковала взгляд к его шее, — её больно обожгло, Лоренс прошел мимо, оставив слабый шлейф дорогого парфюма, этот след как-то странно повис в воздухе, задрожал, став неприятным и душным, тревожащим, обретая ирреальную форму фиолетового эфира. Стены комнаты сжимались и ползли.       — О, Гибсон, я как раз переписал партию, — призрачно таял голос за спиной. «Опять… Что за дурацкое ощущение…» — басистка пыталась абстрагироваться от давящего чувства дурноты, спрятав руки за спину, она пробежалась по панковской металлической цепи на брюках, и стала нервно перебирать пальцы рук. Душу тянуло и царапало.       — А кто этот мелкий? Он басист, о котором ты рассказывал?       — Вообще-то это д…       — Он дичайший басист! — Гибсон продолжил развивать легенду.       — Хлюпик с самым длинным грифом? — один из незнакомцев громко загоготал.       Чувства и эмоции мгновенно испарились, пришла пустота, вакуум. Венди мигом обернулась. Её взгляд был холоден и пуст как никогда. Длинные волосы, патлатая рожа, козлиная бородка, надпись «Киш-Миш» на чёрной толстовке, облепившей потное тело — барабанщик запрокинул голову и смеялся конём над своей оригинальностью.       Грохот.       "Не я! Я не привыкла ненавидеть людей за глупые фразы. Может быть я недостаточно честна с собой? Это не я!"— девушка лишь поймала себя на ничтожной и постыдной мысли, как грубиян целует её ботинок — и вот нога устремилась в сторону обидчика.       — Опять девчонка избивает Олега… — второй незнакомец — высоченный блондин — покачал головой и закрыл лицо рукой от стыда.       Размашистый удар ноги Венди был слишком легок для здоровяка, но прицелен, а стальная насадка на казачках «подсобила» — бедолага заскулил и схватился за рассеченный нос. Лоренс дипломатично пикнул — Гирский вовремя прикрыл ладонью рот вокалиста.       Венди всё еще пыталась проанализировать произошедшее, но реальность шла с осознанностью вразрез. Девушка ощущала себя следящей за чужой кинохроникой в полном бессилии. Тело действовало само, не подчиняясь внутренним бесполезным попыткам успокоить себя, усмирить гнев.       Маленькие руки цепко схватили огроменного Олега за грудки и силой подтянули к скалящимся зубам, в глазах горел нечеловеческий, кровожадный азарт — НАДЕЮСЬ ЭТО ВЫБИЛО ИЗ ТЕБЯ ВСЕ НИЗКОПРОБНЫЕ ШУТКИ РАЗ И НАВСЕГДА!!! — где-то в пыльных осколках эмоций Венди подурнело от собственного цинизма, но руки притянули кряхтящего фрика еще ближе, — Опасные заявление, парень! Смотри, как бы мой гриф не чмокнул тебя повторно, а я ведь щедрый человек: могу и добавить! — маска вызывающе грубо кокетничала, играла с бугаем как с мелкой мышкой, — Сударь, запомните, чтобы опять повторять не пришлось! МАЛ ДА УДАЛ! — Венди боялась и не хотела вредить, но эта бесконтрольная ярость была сильнее девушки.       Гирский едва сдержал смешок.       Повторная оплеуха была неожиданно настолько мощной, что темноволосый бородач опрокинулся со стула, захватив с собой хай-хэт. Руку сильно жгло, — «Не ожидала что я такая… тряпка… Позор… О-о-о нет… Еще и при Лоренсе!». Палочки ударника, пнутые ногой распалившейся девушки, отскочили от стенки.       — Да-а-а… Неплохое начало знакомства. Но Олега этим ты не удивишь, ему не впервой, приношу извинения за друга… — блондин помог барабанщику подняться и пожал руку девушке.       — Сдал, Игорь! — загудел Олег, нехотя протягивая руку Венди, неловко подменив приветствие на дружеские удары кулак о кулак, — Но вообще он дело говорит! Олег — двадцать четыре. Очень приятно познакомиться! А так-то люблю дерзких… барышень. И из принципа им не отвечаю.       — Олег, ты что… мазохист? — отвесил челюсть блондин, его вытянутое лицо казалось еще более нелепым.       В Венди просыпались эмоции, она вновь почувствовала контроль над желаниями и движениями и суетливо принялась молить у потерпевшего прощения.       — Я не против, можешь продолжать, но нежнее пожалуйста, — приглаживал бородку фанат группы «Киш-Миш».       Венди поняла, что снова оказалась с людьми иных мировоззрений и интересов, чуждых и крайне противных ей, таких же ненормальных для нее - как из ряда вон выходящее поведение — ударить человека, тем более, незнакомца.       — Воздержусь, — продумывая план действий коротко бросила Венди, поскрипывая зубами.       СКРИ-И-И-И-И!!!!! — разговор прервал оглушительный лязг рваных мехов: Артур осваивал гармонь.       — Ну что? Репетировать-то будем? — оправдывался Гирский, сам не ожидая столь громкого звука, — Эхе-хе, а знаешь, было бы неплохо такой рифф в нашу, — виновник прокашлялся и взял неблагозвучный распев, — А я-я-я забил на День Святого Валентина-а-а! Она как два-нули-семь опять проходит ми-и-мо…       — О-о-о, Арти, оставь эту ветошь, к такому меня жизнь не готовила! — Лоренс сидел на полу зажав уши, у ног лежал оставленный ксилофон, расстроенная гармонь и производимая ею какофония слишком резала слух вокалисту - он попытался перекрыть завывания — Ма-а-ать родна-а-а-ая Ру-у-у-усь….       — Да! Жирный позер, убирай баян и репетируем! — набросился Олег.       Гирский продолжал выть.       ХДЫЩ!       — Вот тут я солидарен с Венди, — сдерзил Лоренс, поднимая губку, отскочившую от горе-гармониста.       — Гибсон! Угомонись! Нас же так из школы выгонят! — девушка размахивала руками.       — Ага-ага, а отвечать мне… — посмеялся и пожал плечами вокалист.       — Гибсон? — в недоумении переспросил Игорь.       — Его же почти каждый так называет! Один раз оговорилась и понеслось.       — Да! Обвиняйте её — ненавижу Гибсоны, — наигранно проворчал Артур, снимая скрипящую гармонь и облизываясь на ксилофон.       Игорь уже облюбовал пианино и подыгрывал Лоренсу какой-то знакомый рокерский мотив, который подхватил вокалист, не меняя слов «Весели-и-и-ся, по-о-о-ой, на Руси-и-и-и большо-о-о-ой».       — Мы сегодня репетируем НОРМАЛЬНО?! — пытался докричаться до ребят Олег, — Вы какие-то несерьезные! Где прослушивание?! — обвиняющее тыкал пальцем бородач, — Ты ОБЕЩАЛ мне серьезных музыкантов, — кричал он на Артура, — перспективы на альбом, концерты, а меня окружают… тупые школьники, тратящие время на детские разговоры!       — Успокойся, — Игорь не дал Лоренсу покрасоваться в дипломатии.       — Обещать не значит женится. Мы — птицы свободные, времени у нас вагон и маленькая тележка, ты хороший, почти профессиональный барабанщик, но… — Артур принялся натягивать гармонь обратно на плечо.       — …Но? — оцепенел в ожидании Олег, лицо было настолько бледным, что казалось, парень поседеет в тот же миг.       — … Такие конфликты в группе я не люблю, здесь все свободны в выборе. А я подметил всё, что хотел. Для меня важнее не уровень игры — всему можно научится, а изначальное — как человек проявляет свои качества.       — ЧТО-О-О?! — Олег заводился сильнее и сильнее и начал заикаться, — Я П-П-РОФЕССИОНАЛ!!! Твоя глупая не-недо-недо-баба-систка набросилась на меня просто так и ты ещё меня провокатором называешь! — оттолкнув от себя Игоря и Лоренса, он захрустел кулаками и грузно затопал в сторону вздыхающего и улыбающегося Артура, исступленно взревев раненым воином, — Я вам устрою въезд Александра во Псков!!!       Лоренс коротко хихикнул.       — Все-то у тебя умные… Ладно-ладно, давайте жить дружно, — Артур на секунду замер и медленно стянул с себя гармонь, — Понял-пумпонял, оружие на пол. Олег мягко улыбнулся, но Артур уже заподозрил неладное.       Лоренс закричал. В ту же секунду что-то острое мелькнуло у плеча Венди. Она лишь успела закрыть лицо руками. Уставший разум представил перед глазами галку. Услышав лязганье металла по полу и шум драки, дрожащая как промокшая птица, девушка осмелилась открыть глаза. Она осела. Гирский с трудом сдерживал руку берсерка-Олега, Лоренс висел на бицепсах парня, пытаясь его заломать.       — Не трожь мой пластик, — процедил Гирский, — и моего самого лучшего басиста, — быстро добавил он, улыбнувшись Венди, — Неприятный тип, не правда ли?       Венди часто заморгала — слова и обида щипали глаза, тем не менее, она привыкла держаться на людях достойно. Девушка бегло осмотрелась. Её осенило. Штейнберг представила себя на канате, держащей балансир доверия и предубеждения над пропастью топкого одиночества. Что ценнее Артуру — он никогда не признается. Он, конечно, правдив, но не настолько. Вычурные речи Олега также казались бесцельно лживыми. И басисткой Венди была чуть более чем начинающей.       — Где… товарищ Игорь? — просипел Лоренс.       Олег бранился, бешено брыкался словно раненый зверь и злобно рычал. Отвлекшийся Гирский не успел перехватить воспользовавшегося моментом одичавшего барабанщика — тот вырвался из хватки Артура, отшвырнув главного защитника на ударную установку. Парты раскидывались, сползали на пол, будто домино. Стулья улетали во все стороны, книги сыпались с полок. Сметая все на своем пути, Олег нырнул в дверь, защелкнув дверной замок.       — Класс… — усмехнулся взлохмаченный Лоренс, застегивая рукава рубашки, — Ладно, отмазывать нас, а… Олег… Так ты в курсе что этот красавчик-бандит студент? — он достал ключи из кармана брюк.       — Ага, консерватории, — закивал Гирский, помогая Венди раскапывать себя из-под завалов установки и треснутого хай-хэта.       — Ай! — зашипела Венди.       — Вот… нехороший человек, а! — рассматривал пластик на барабанах Артур. Потом он обернулся и резко затих.       Ладонь Венди покрывали тонкие алые ручейки. Венди шокировано перевела взгляд с руки на изумленное лицо Артура, — Красная?..

***

      Утомившаяся уборкой компания пулей вылетела на крыльцо школы.       — НАСТРОЕНИЕ ИСПОРЧЕНО! ОБМЕНУ И ВОЗВРАТУ НЕ ПОДЛЕЖИТ!  — торжественно объявил Гирский.       — Можно не надо пожалуйста… Хотя бы сделай вид, что беспокоишься обо мне, — пацанка старалась скрыть нарастающую в голосе дрожь.       — Всего лишь пытаюсь поднять настроение, а ты… Ух! — отмахнулся Гирс.       «Хитрый», — поникнув, подбросила ногой веточку Венди.       — Сами разбирайтесь. Дел полно. Вы же присмотрите за Венди? Отлично. Басист важнее всех в группе! — на одном дыхании тараторил Артур, на что Венди закатила глаза, но тот склонился к басистке и спокойно улыбнулся, — Не парься и не пугайся, Олегом я займусь лично, — потрепал парень по голове девушку.       — Напугал баяном человека так, что тот всю свою оборотнческую сущность показал… — кинул Гирскому Лоренс, но того уже и след простыл.       Венди копалась в телефоне, перелистывая календарь мая 2012 года. Лоренс подошел почти вплотную и замер, Венди пошатнулась назад. Теплое свежее дыхание манило к себе. Минуту они молча и пристально смотрели друг на друга.       «Ресницы Лоренса стали еще более длинными и пушистыми, но глаза такие наивные, ужас, вот только не влюбись, девочка, не стоит…», — растерянно вглядывалась в фиолетовый оттенок синей радужки старого забытого друга сердца Венди.        — У тебя все-таки очень красивые глаза, помнил, будто янтарь. Не пойму до сих пор, какой цвет. Пусть будет так: эвкалиптовый цвет с отсветом календулы и немножко ночного зимнего… — мурчал Лоренс.       «Не куплюсь. Я презираю эти… чувства».       — …леса …Как твоя грусть.       — Прости… что? — удивилась Венди.       Дубовая дверь вяло скрипнула и распахнулась.       — Дзи-и-инта-а-а-арс!       — О, друзья! — зазвенел Лоренс, отдав честь группе приближающихся и восклицающих приветствия одноклассников.       — Это моя… подруга детства, легендарная, — Лоренс обхватил Венди и легко поднял в воздух, переставив девушку перед собой.       — Ч… — вовремя оборвала свой вопрос Венди, — «Врунишка, что-то меняется, но классика остается классикой, лучше бы перестал завираться».       Коллектив старшеклассников обступил девушку со всех сторон.       — Шучу. Какое-то время тесно общались.       — Да, Лори мно-о-го рассказывал о тебе, Венди, — оценивающе, но дружелюбно подметил спортивный юноша с короткой стрижкой — его темно-пшеничные волосы были очень пушистые, выглядели колючими и стояли ёжиком.       — Аарон, — широкоплечий дюжий юноша поклонился,       — Его родная сестра, Арина, — продолжил Лоренс.       — У тебя красивое имя, — длинноволосая немного пухленькая ухоженная натуральная блондинка засмущалась, убрала свисающую волнистую прядь за ухо и навалилась на Венди массивной грудью, заключив в наикрепчайшие объятия.       Аарон и Арина, не смотря на гигантскую разницу в росте, действительно были очень похожи: вздернутые мясистые носы, слегка восточные серо-зеленые глаза с чуть нависающим веком, которые встречаются чаще у народов Сибири. У Арины тон радужки был холоднее, волосы немногим светлее Аарона — светло пшеничные. Даже манера речи у них была похожая — отрывистая и грубоватая. Брат и сестра были в одинаковой спортивной форме, но блондинка выглядела фантастически элегантно. Арина неожиданно была чуть ниже миниатюрной Штейнберг.       — Степан, — Лоренс засиял.       — Стив, можно просто Стив — любезно пожал руку пацанки флегматичный худощавый брюнет с глубокими карими глазами. Стив мягко улыбался, зажав зубочистку. Что-то в его чертах было мистическое, потусторонне, его аристократическая внешность была будто из другой эпохи и совсем не сочеталась со здоровенной черной толстовкой из-под которой торчал кусок белой школьной рубашки, — Хочешь, проводим тебя до дома?       — Не стоит, — замахала ладошками Венди. Незнакомые лица возбудили интерес, но страх предстоящего общения оказался сильнее, — Как-нибудь потом пройдемся, — вежливо отказала она.       Лоренс застыл, удивился и пожал плечами.       — Было очень приятно познакомится! — слукавила Венди, точнее, она восхищалась новыми людьми, но тяжелый день не оставил сил на новые знакомства и поддерживание неловкой беседы с Лоренсом. Впрочем, ее задело то, что Лоренс не обратил никакого внимания на слова Гирского — парень славился своей рассеянностью и ни капли не изменился в этом.       — До встречи! На чай заходи! — старшеклассники размахивали девушке руками и подпрыгивали.       Ветер всё так же беззаботно пас розовые облака на йогуртово-черничном небе, пушистые, обрамленные солнцем одуванчики переливались и сверкали на изумрудном газоне школьного двора, теплый вечер незаметно вступал в свои права. Венди оглянулась. Фигуры таяли в контурном апельсиновом свете. Четыре длинных тени шагали по пятам за ребятами, в сторону яблоневого сада, четыре длинных странных очертания, совсем не похожие на своих хозяев.