Hel

Собственное тяжёлое дыхание да тихий треск готовых перегореть ламочек – вот и всё, что Танджиро слышит в гнетущей тишине этой чертовой больницы. И это даёт ему надежду, что он все же выберется отсюда живым. «Мы не знакомы, но я Ваш давний поклонник.» Камадо наводит камеру на стену, стараясь разобрать алую надпись на стене. Что-то про бога, он не очень понимает из-за кривых линий и брызг крови поверх. Да и стоит ли читать бред сумасшедших? «Постараюсь сильно не затягивать. Они могут следить.» Одна из лампочек всё же перегорает, и помещение ещё больше погружается во мрак. Танджиро облизывает пересохшие губы и осторожно осматривается с помощью камеры. Наконец, находит то, что искал – открытую вентиляционную шахту. Но она слишком высоко, он вряд ли достанет просто так. На свой страх и риск, приходится перетаскивать стол из коридора. Танджиро надеется, что на шум не сбегутся все пациенты. «Я две недели проводил консультации по программному обеспечению в «Психиатрических исследованиях Меркоф» в Маунт-Мэссив. Меня заставили подписать кучу договоров о неразглашении, но сейчас я их грубо нарушаю. Ну и хрен с ним. » Залезть получается с трудом – все тело жутко болит после двух падений с немалой высоты, но ничего другого не остаётся, будет долго оставаться на одном месте – умрёт. В вентиляции ужасно воняет, и Танджиро едва сдерживает подступившую к горлу тошноту. Упорно двигается вперёд, пока не замечает нужную комнату – ванную. Спускается вниз осторожно, нервно осматривается через камеру. Из угла раздается хриплый стон. Камадо дёргается и отступает подальше, но изуродованный слепой пациент не горит желанием нападать, лишь дрожит, обнимая колени, и шевелит губами, словно говоря с кем-то. Танджиро позволяет себе перевести дух. Дёргает краны, но подача воды, судя по всему, отключена. – Может, с пола попить? – приседает и на пробу мажет пальцами по воде, но затем, опомнившись, вытирает руку об итак грязные джинсы. – Нет уж, спасибо, обойдусь как-нибудь. «Здесь творится что-то ужасное. Я не понимаю. Не верю и в половину увиденного.» Спокойствие длится недолго – в очередной раз приходится убегать от толпы больных. В боку колет от быстрого бега, мышцы ноют. Когда из ниоткуда раздается голос, говорящий залезать в подъемник, Камадо слушается. Другого выхода нет всё равно. «Местные доктора говорят, что терапия зашла слишком далеко. Говорят, они нашли то, что дожидалось их в недрах горы. Владельцы клиники «Меркоф» зарабатывают на людских страданиях.» Уже после, когда он выбирается с этажа безумного доктора без двух пальцев и с желанием чтобы все это оказалось лишь слишком реалистичным сном, он вспоминает то самое письмо, которое и стало началом этого кошмара. – Люди должны об этом узнать. Уж он постарается, чтобы записи с его камеры попали в нужные руки. /Из Маунт-Мэссив Танджиро Камадо не выберется уже никогда. А Вальридер обретёт нового хозяина/