1. all alone
16 ноября 2020 г., 04:10
Жизнь полна случайностей, похожа на разлившуюся от дождей реку — бурна, полна тины, непереходима, бешена, шумна и скоропроходяща. Эпиктет
Когда мы с тобой познакомились, у тебя были длинные тёмные волосы, но даже тогда они не были твоего родного цвета. Тогда ты был бешеный, носил в ушах большие кольца и говорил стремительно и резко. Я чуть не присвистнул, когда увидел — очень сложно не реагировать на такого, как ты. Ты ростом с обычного альфу, твоё телосложение ничем не отличается от телосложения альф: сильная шея и широкие плечи, крепкие руки плюс тяжёлый характер и странная кровожадная недолюбовь к дракам. Действительно можно было перепутать, если бы не… Если бы не тот однозначный запах, если бы не кольца и браслеты на костистых запястьях, как сигнал, маяк и крик — броские, местами неуместные — попытка соответствовать хрен знает чему, если бы не вечная смена имиджа — постоянное мерцание не обрётшего истинную форму. Такое впечатление ты производил, ты был мужчиной, уязвлённым и от того непредсказуемым. Мы встретились на улицах Сеула, когда ты выкатился под ноги из бара, вытолканный взашей верзилой-вышибалой. Лёг на асфальте, раскинув руки, и задумчиво глядел сквозь нас отсутствующим взглядом. Ощущение от тебя и позы было тоже неуместное. Наш лидер с ленцой ткнул носком ботинка под твои рёбра. — Тэхён, какого… — он не договорил, раздражённо дернулся и шагнул в бар, перекинувшись отрывистым приветствием с фейсером. Я остановился и подал тебе руку. — А ты что ещё за хрен? — ты ощетинился, но тут же вцепился в предплечье, от чего я чуть не потерял равновесие. — Блять, так дело не пойдёт, ты меня собрался поднимать или добить? И когда ты поднялся на ноги, я натурально охренел. Ведь я был ниже тебя аж на пять сантиметров, но сомнений не оставалось — это скалящееся чудовище — омега-переросток. И тебе это страшно шло. А когда мы проходили в плотный от сигаретного дыма проход, ты сцепился взглядом с охранником и толкнул его плечом. — Схавала, обезьяна? — прошипел ты, простреливая чёрным взглядом на вылет и скидывая с плеч свои вьющиеся волосы. Удивительная отчаянность. Наша объединение было совсем небольшим и почти не влиятельным, скорее мы были кучкой шпаны: так, сборище барыг и отжимал. Нашим условным лидером был Намджун — альфа, не самый старший, но самый уравновешенный и самый смышлёный, чтобы принимать более менее верные решения. Думаю, только благодаря ему наша группировка так долго оставалась на плаву. А я, Пак Чимин, был лишь шестёркой, как и ты. Мне хотелось так думать, мне было удобно таким быть. — Намджун, я… — Блять, мне неинтересно, Тэхён. Вообще насрать. — Намджун хлопнул по столу раскрытой ладонью, и вокруг него стремительно сгустился мрак в противовес словам. Я хмыкнул от неожиданности, а ты закатил глаза и развалился на стуле, переключаясь на людей вокруг. — Соберись наконец, шляпа! Я заметил, как у тебя напряглись скулы и взгляд стал недобрым, на лидера вообще было жутко смотреть. Зачем держать рядом с собой кого-то настолько раздражающего? Вопрос без ответа, я не сильно тогда вникал, что происходит вокруг. Может просто, а может за тем, что в поиске людей тебе равных не было. Куда бы тебя не заносило, ты умудрялся сбыть товар за смешные пару часов, при этом получая сильно больше ожидаемого. Выхлоп потрясающий, хоть ты и отстегивал себе с детской непосредственностью немалую часть «процентов» за свою коммуникабельность. Коммуникабельность, ты же так это когда-то назвал? — Ты чего прицепился? Говори и дай свалить. — Перестань называть меня по имени, это раз, во-вторых… А, ну точно. У нас вроде как были погремухи, но из-за полного отсутствия официоза и дисциплины все давно забили на это хрен. Вот у Намджуна — RM, а у меня — RZ, а твоя, как оказалось, — RV. Почему так? Потому что первая буква R говорила о принадлежности к «объединению», а вторая буква тоже что-то должна была означать, но лично я выбрал её по своему усмотрению. Думаю, как и все остальные. Поэтому я, не сдержавшись, прыснул, от чего моментально получил крепкий тычок под дых, но смеяться не перестал. Все и вся знали наши имена в этом районе. — Во-вторых, — глухо продолжил господин RM, не сводя с меня предупреждающего взгляда. — Прошу любить и жаловать, твой новый друг RZ, будете вместе разгребать всякое дерьмо. Меня пробрало дрожью от смеха. — Он? — ты дёрнулся, чуть не перевернул стол, от чего пустые стаканы жалобно зазвенели. — Да какого хрена с ним возиться, RM? Я отлично разгребаюсь! — Разгребался. — Намджун устремил на тебя волчий взгляд, ты еле заметно скрипнул зубами, но сел, скрестив в обороне руки. — А теперь тебя не пускают ни в одно заведение в десяти кварталах вокруг, сидел бы и не выебывался. RZ теперь ходит с тобой. Будете заниматься сбором. — Я и так им занимался. — прохрипел ты. — Мне не нужен для этого альфа-недоносок. Мне было так смешно с тебя, что я даже не разозлился. Я просто смеялся под удивлённые взгляды тебя и Намджуна. — Мда… — тот потёр глаза и устало продолжил. — Возможно, из этого действительно что-то выгорит: ты не начал его раздражать в первые секунды. И сбор у вас на постоянной основе. Намджун поднялся и потрепал меня по плечу. — Спасибо, что без цирка. Хорошей ночи, парни. Как только Нам скрылся в толпе, ты легко поднял своё крупное тело и испарился среди пьяных тел. Я только хмыкнул, продолжая улыбаться. Персонаж ты точно запоминающийся. Я остался сидеть за столиком, потому что мне особо некуда было идти. Я ничем не занимался кроме криминала ещё с одиннадцати лет: даже не доучился, чудо, что не отсидел. Но всегда был занят постоянным разгребанием дерьма — из одной жопы в другую. Самое ненормальное, что мне это нравилось. Я вздрогнул от неожиданности, когда ты сначала с громким стуком опустил на грязный стол восемь шотов, а потом сам рухнул на стул напротив, от чего прозрачный алкоголь чуть не вылился на столешницу. Ты протянул мне кулак и разочарованно фыркнул, когда я не протянул руку в ответ. Из ладони мне выпала помятая долька лимона, а ты лучезарно заулыбался. Я охуел и уставился взглядом, полным вопросов. Серьёзно, ты нёс лимон тупо в своей руке? — Да перестань, сейчас все продезинфицируется. — ты подмигнул и взял первый шот, призывая сделать то же самое. — Что это? — Водка. — Почему водка? — Потому что дёшево. Давай, за знакомство! По четыре шота каждому и по одному лимону, чтобы закусить. А потом, совсем скоро, ты отрезал волосы, выбрил виски, покрасился снова, но на этот раз уже в почти чёрный, и сменил большие кольца на одно аккуратное золотое в левом ухе, и где-то отрыл бежевое шерстяное пальто, удивительно хорошее для таких, как мы. А через две недели ты перекрасился в вырвиглазный бирюзовый, ещё неделю ходил с зелеными от краски ушами, а я уже просто отказался это понимать и просто принял. И пальто я тоже больше не видел. — Блядство! Блядство! — Тэхён выл, летел рядом со мной, а сзади нас и совсем близко свистели пули. Я отчётливо чувствовал свой сжавшийся от ужаса затылок и бежал со всех ног, забывая дышать. Мне кажется, в тот момент мои совсем не большие глаза полезли на лоб, но я не видел ничего кроме размытого асфальта перед собой, убегающего под ногами серой лентой. И не слышал ничего кроме твоих пронзительных воплей и жужжания пуль. От бега зигзагами я подвернул ногу и бесславно заверещал, стараясь не сбавлять скорость, хотя нога предательски подгибалась. Я в этот момент лишь страшно боялся упасть. И в моей голове единственным пульсом билась надежда, что меня не подстрелили. Я отстал от тебя, а ты лишь кричал: — Шевелись, RZ, шевелись, мать твою! Я не буду тебя ждать, не буду! Но ждать не пришлось, мы почти синхронно залетели в какую-то подворотню и, не сговариваясь, влетели в первый попавшийся мусорный бак. Я рухнул на Тэхёна, судорожно схватился за ногу и облегченно выдохнул, не обнаружив крови. Пронесло, в этот раз пронесло. Поэтому я взял тебя за грудки и крепко надавал кулаком по лицу. Ты отчаянно подо мной возился, мы рычали, как бродячие псы, а потом совсем рядом услышали выстрел. Я зажал тебе рот рукой и вжался, как можно ближе, умирая от страха. И чувствовал, как ты покрываешься холодным липким потом. Мы пролежали так с полчаса, а может меньше, время перестало существовать, прежде чем я отмер и начал опять остервенело разбивать тебе лицо. — Да отъебись ты, Пак! Что я тебе сделал? — Что ты сделал? Ты сказал, что в эту лавку можно сунуться без настоящего оружия! Нам чуть не прострелили зад! Это твоя идея! — Голова на плечах тебе на что? — Мудень! Я схватил тебя за шкирку и пинком выкинул из бака, но ты был тяжёлый, поэтому получилось только со второго, и ты упал смешно мешком, даже не попытавшись сгруппироваться. Ты сел на асфальте в лужу, раскинув длинные ноги, и засмеялся от облегчения. А я не смог сдержать улыбки и поэтому рассмеялся тоже. — Надо отмыться. У меня дома не было ничего кроме деревянного стола, потрепанного дивана и старого уродского холодильника. А душ был похож на тюремный: на полу лишь голый бетон, да отваливающаяся плитка со стен с черными пятнами плесени. Говорят, она очень токсичная и вредная, и даже вызывает рак. Но на большее у меня не было денег, да и меня устраивало, на самом деле: ведь это мой дом. Ты, не спрашивая разрешения, пропал в душе первый, а я сидел на диване и смотрел на твои разорванные кеды. Ты оказался куда более спокойным, чем казалось на первый взгляд, знаешь? Мог молчать часами, а потом что-нибудь выкинуть, от чего меня разбирал несдерживаемый хохот. Оказалось, что это я болтливый и шумный, постоянно тебя донимал, пока ты лишь мычал измученное «хён» и кривил, кривил свои губы. Оказалось, что у тебя есть несгибаемые принципы, и ты этим принципам следуешь до конца. Так я за полгода не узнал о тебе ничего личного, так за полгода я даже не узнал, где ты живёшь. А мне отчего-то хотелось тебе залезть под кожу и раствориться там навсегда. Хотя я вру, я знаю от чего. Я не хотел этого, оно не вписывалось в мою жизнь, не умещалось, но я не был типичным альфой, а ты не был типичным омегой. И мне последнее время стало всё сложнее игнорировать мягкую пульсацию внутри от твоего присутствия. Оно просто случилось со мной, просто произошло, планомерно и естественно, логично и неизбежно. Когда ты вышел из душа, я сразу почувствовал, как меня окутал пряный запах специй с базара. Твой запах слишком восточный, но совершенно не связан с едой. И твой запах усилился. Я замер инстинктивно, пытаясь скрыть, насколько мне не всё равно, испугавшись возможных последствий, хотя ничего бы не произошло. Мы слишком хорошо это знали. Ты замер в одном полотенце и изучал меня прищуренным, недобрым взглядом. — Ты воняешь. — процедил ты, вскинув подбородок, с отчаянной наглостью смотря на меня. — Ты тоже. — я моментально взбесился и стиснул зубы. — Когда у тебя течка, Тэхён? Ты поморщился и дёрнулся, всем своим видом демонстрируя неуместность вопроса, и отвернулся, натягивая чистую футболку. — Когда у тебя течка, Тэхён?! — я сам не заметил, как сорвался на крик и вскочил, подходя к тебе практически вплотную, разворачивая тебя за плечо. — Ещё есть время. — глухо ответил ты и спрятал лицо, преувеличенно сконцентрировавшись на надевании спортивных штанов. А я неосознанно скользнул взглядом вниз и увидел, как исчез за резинкой спортивок рельефный низ твоего живота. И почувствовал, как язык крепко-крепко упёрся в зазудевшее нёбо от желания слизать с тебя эту пряность. — Бля… — я выругался, лишь бы заставить свои губы разжаться и отойти от тебя, запустив пальцы в волосы. И в твоих глазах не было страха, не было ничего, кроме заинтересованности и огня, словно ты специально только этого и добивался. Мне стало душно и тесно, я шумно вздохнул, отходя к окну и открывая его. — Хочу курить. — Ты же не куришь. — насмешка в твоем голосе слишком явная, чтобы быть случайностью, а сам ты сидел на диване, раскинув свои ноги широко-широко, наклонив голову, и улыбался своей странной угловатой улыбкой. — Данные обновились. — я огрызнулся, почувствовав, как у меня поднимаются дыбом волосы на затылке. — Ты думаешь, сигареты тебе помогут? Я обернулся и посмотрел на тебя. А ты на меня. Можно, конечно, можно было бы позвонить Намджуну, просто развернуться и уйти, объяснить ситуацию, и ебись оно всё конем. Можно, но совсем не хотелось. Ни тебе, ни мне. Мне кажется, мы уже тогда знали, чем всё это закончится, и просто ждали, когда ситуация достигнет точки невозврата. — Просто дай мне свои чёртовы сигареты, я пойду пройдусь. — Ты долго держался, хён. — и кинул в меня красную пачку. Тогда я не понял, что именно ты имел в виду — мой годовой перерыв или то, что происходило прямо сейчас в моей квартире. Я просто вышел за дверь, стараясь отогнать от себя неуместные образы, как я зарываюсь лицом в твой пах, облизывая каждый сантиметр, и спускаюсь ниже и ниже, пока не утыкаюсь носом в источник этих наших с тобой проблем. Сигареты, и правда, не помогли. В «Клюкве» жарко и полно народу. Наш бар редко когда бывает настолько набитым под завязку, только в такие дни, как сейчас, ведь большинство присутствующих были членами нашего объединения. Мы прошмыгнули в подсобку и, озираясь, постучали в здоровенную железную дверь сразу за кабинетом. Она открылась только через некоторое время, но когда мы вошли, нам приветственно загудели, в нос ударили духота и убийственный запах каннабиса. Намджун стоял посреди плантации и сосредоточенно отстригал мелкие побеги. — Пресвятая мать! Пахнет, как божья дырка! — я цыкнул, засмеявшись и помахав ладонью у носа. — Сколько ещё осталось? Лидер разогнулся, вытирая ладонью пот, и закатил глаза. — Совсем нихрена, если мы не придумаем что-нибудь с вентиляцией, старая совсем нагнулась. Вопрос надо решать очень быстро, или все растения погибнут от жары. И будет у нас несколько килограммов хренового продукта. Я озадаченно поглядел на термометр на стене. Тот показывал тридцать градусов — температура действительно критичная. Я закусал губу, соображая. — Намджун, — я похлопал его по плечу. — Выключаем лампы, устрой им ночь, я найду новое оборудование сегодня же, но за несколько часов температура от ламп поднимется еще на пару градусов, и всему придет пиздец. Не выключай вентиляцию, хоть ей кранты, но она все равно еще тянет. RM понимающе кивнул и отложил щипцы. — Все на выход! Тэхён, убери свои долбанные руки от бошки! Я вышел на улицу и прикурил сигарету. Что-то я прям с разбега начал заново плотно курить. Достал свой раздолбанный телефон и завис на минуту, держа палец над нужным номером. Джин та еще паскуда, но только у него в гараже можно было найти все необходимое здесь и сейчас. Он занимался продажей всего оборудования для груверов, но мудачества ему было не занимать. А за срочность он сдерет три шкуры, просто из вредности и осознания безысходности ситуации. Я подумал о нашей плантации в сто голов и выругался. — Твою мать, сейчас мне дадут просраться. — и нажал на номер. Джин ответил, как всегда, быстро. — Джин, мне срочно нужна вентиляция. Да, вот так сразу, без приветов… На сто двадцать квадратных метров. Будет? Блять, да не ломайся ты! Отлично, когда могу подъехать? Через час? Я буду через десять минут. — я сбросил прежде, чем услышать в свой адрес еще с десяток ядовитых замечаний. Вернувшись в бар, я сразу же выцепил глазами Намджуна и залавировал в его сторону между пьяными гопниками. — Мне нужна тачка, RM, и срочно. Прямо срочно-срочно! — У меня нет такой здоровой машины сейчас, Чимин. — Очень плохо, друг. — Погоди минуту. — лидер подтянулся на барную стойку, громко топнув пару раз. — Алло, у кого-то есть грузовая тачка прямо сейчас? По залу прошелся гул, я отчаянно посмотрел на несколько десятков мотающихся голов и прошел за стойку, вытряхивая из ящика инструменты для взлома. — Ты что задумал? — Джун навис надо мной и зашептал, схватив за плечо. — Я угоню тачку. — Кого дьявола, Чимин? Ты что творишь? — Да я, блять, верну ее, никто и не заметит. — я раздраженно скинул его руку со своего плеча и в несколько шагов выбежал из бара. Я потратил добрых пять минут, чтобы отыскать подходящий автомобиль во дворах. Старый универсал с легкостью поддался отмычкам, и я практически оказался внутри, когда оглушительно завопила сигнализация. — Ебанный в рот! — у меня похолодела спина, и глаза так знакомо полезли на лоб. — Черт, черт, черт! Я торопливо заковырялся в замке зажигания, и через три секунды машина завелась и затихла. Я в ужасе задержал дыхание и выглянул через лобовое окно на соседнее здание. На улице по-прежнему было тихо, окна также отвечали темнотой. Я сжал трясущимися пальцами руль и плавно вывел машину со двора. До Джина я доехал в рекордные пять минут, тем не менее опоздав на семь. — Опаздываешь. — усмехнувшись, проговорил Джин и открыл резким движением дверь гаража. Я только лишь хмыкнул и шагнул за ним в темноту, нервозно озираясь. — Вот, пожалуйста, твоя новая вентиляция. — продавец затянулся огрызком косяка. Я кивнул и нагнулся к фольгированным трубам, поднимая за пластиковую коробку. — Давай, помоги дотащить. — Эй-эй, не так быстро, заяц. Сначала обсудим оплату. — Кончай дурить, я все тебе отдам. — Но не сегодня? — Но не сегодня. — Три ляма вон. Я аж выпустил свой груз и уставился на Джина. — Почему так дешево? Где подвох? Альфа пожал плечами и щелчком откинул окурок. — Три ляма вон, даю тебе сутки. — Ах ты пидор. — устало протянул я, закатывая глаза. — Это проблема? — Нет никакой проблемы, будет тебе три ляма послезавтра. — Утром. — Хорошо, утром. Кому-то нужны деньги, а? — не удержался я от ехидного замечания, подхватывая трубу. — А теперь — тащи. Мы с матюгами затащили тяжелое оборудование, и я, не теряя ни минуты, запрыгнул обратно в тачку, захлопнув дверь. Джин настойчиво постучал в окно. Я сжал челюсти и терпеливо опустил стекло. — Послезавтра утром, три ляма вон, иначе я найду и подстрелю твою мелкую задницу, усек? — Усек. — прошипел я и, не прощаясь, резко сорвал универсал по улице вверх. Подъезжая к бару, я увидел толпу из наших сильно пьяных парней, от чего грязно выругался. Я пулей вылетел из тачки и забежал в бар, ища глазами Намждуна. — Где RM? — я сильно дернул пьяного Хосока, привлекая к себе внимание. — В кабинете. А что… Дослушивать я уже не стал, сердце бешено колотилось об ребра, я не мог сдержать свои ноги от бега. В кабинете было прокурено, я растолкал альф, толпящихся у стола, и хлопнул по столешнице ладонями. — Ты быстро. — проговорил одобрительно Джун, вставая из-за стола. — Резче выгружай, а я погнал возвращать тачку. Я вздрогнул, почувствовав на себе пытливый взгляд Тэхёна, и сделал вид, что не обратил внимание. На улице Намджун рыком распугал пьяниц, освобождая тротуар для маневра. Когда он захлопнул двери, он остановился у открытого окна кабины, сжав мой локоть. — Спасибо. — Не за что, но менять я эту дуру не буду, увольте. — лидер оскалился, но понимающе кивнул. — И нужно найти деньги. Не так много, но срочно. Три ляма. — Сука… Хорошо, я услышал тебя. Я кивнул и неспеша тронулся, стараясь не привлекать внимание к угнанному автомобилю. Припарковался во дворе, провозившись десять минут, чтобы следы от шин совпадали со старыми на асфальте, и тут заметил несколько глубоких царапин на двери. — Да, господи ты, боже мой! Но никаких сил уже больше не осталось, поэтому я лишь достал сигарету и с наслаждением прикурил, медленно зашагав обратно в бар. Похоже, бросить курить у меня так и не получилось. Когда я вернулся, ты уже сидел в зале в окружении ребят и о чем-то оживленно рассказывал. На твоем лбу был повязан красный шелковый платок, а я лишь подумал, как все-таки клево ты подбираешь для себя подобные мелочи, ведь он отлично подходил к твоим бирюзовым волосам. Но стоило мне только войти, как ты сразу замолчал на полуслове и поймал меня взглядом. А еще ты был уже серьезно пьян. Все знают, что такое пьяный Тэхён — агрессивная буря, которая сейчас смеется, а через секунду нарывается на драку с каждым встречным-поперечным. Поэтому ты просто спихнул невменяемого Роу пинком под зад со стула и отбил белоснежным кроссовком по сидушке, слишком призывно для меня. Я обнажил зубы в агрессивной улыбке и заоглядывался по сторонам. Мимо тебя это, естественно, не прошло, от чего ты заулыбался, буравя меня прямым дьявольским взглядом черных глаз. А я снова почувствовал предательскую пульсацию внутри и устало выдохнул. Этого еще не хватало, пожалуйста, пусть вечер закончится хорошо. — Что ты будешь пить? — деловито спросил ты, разливая по стаканам водку (какого хрена снова водка?), держа в другой руке сигарету и не оставляя мне выбора. Я поморщился, отпихивая твою руку, сующую мне под нос стакан, и зарычал, больше от усталости и напряжения, чем от раздражения на тебя. Но и без этого не обошлось. А вокруг заколотили по столу, скандируя громкое и бескомпромиссное: — Пей, пей, пей! — Тебе надо догонять остальных, верно? — ты оглядел сидящих, кивая головой в такт крикам и подначивая еще сильнее. — Штрафная водка, а потом пей что хочешь. — Почему снова она? — я сглотнул подкатившую слюну, с отвращением глядя на стакан, зная, что потом не будет того, что я хочу, а будет опять блядская водка. — Потому что я так сказал. — Пей, пей, пей! — Ты же знаешь, как я ненавижу сраную водку? — угрожающе прошептал я, притянув к себе за плечи. — Знаю. — ты посмотрел слишком серьезно и слишком горячо, что я действительно теперь почувствовал необходимость запить твой взгляд. — Гори в аду, Ким Тэхён. Я выхватил из твоих длинных пальцев стакан и рывком перевернул его в себя. Крепко зажмурился, стараясь через нос сразу выдохнуть пары спирта, как почувствовал, что мне кто-то разжимает кулак. Открываю глаза и вижу, как ты всовываешь мне из своей ладони затисканный кружок лимона, и смотришь пристально-пристально, издеваясь. Я не отвожу взгляд и физически ощущаю, что он у меня темнеет и становится звериным. Хочу тебя повалить на пол и отдубасить, как следует, вгрызаясь зубами в шею. И мой посыл тебе понятен, ведь ты задираешь голову, открывая горло, и следишь черными глазами, как я пережевываю лимон. Алкоголь берет свое, у меня начинает все перед глазами расплываться, и отпускает жуткое напряжение в мышцах. Я выдыхаю расслабленнее, развалившись на стуле, следя, как ты гоняешь свинью-Роу на четвереньках, сидя у него на спине. Смеюсь громко, почти плача, со всеми, на мне уже твой красный платок и глаза видят только тебя. — Ты считаешь, что это смешно? — рядом вопит Чонгук, самый младший альфа из нас — от опьянения и возмущения чуть ли не заикается. — Да, считаю. — продолжаю хохотать, вытирая слезы с глаз. — Но он же омега! Какого хрена? Я чувствую, как меня пробивает черная молния холода, я чуть-чуть перестаю контролировать свои феромоны, от чего Хосок нервно начинает меня теребить за руку. А я его грубо отталкиваю, пристально глядя на притихшего Чонгука. — Я считаю это очень смешным. — чеканю я, не отрывая взгляда от мелкого и принимая шот из рук RJH, выпиваю его, а после улыбаюсь, жмуря глаза и кивая Чонгуку. Ты, наверное, единственный из всего зала, кроме Чонгука и Хосока, чувствуешь исходящие от меня волны, смотришь внезапно трезво и облизываешь губы. Удивительно, как все окружающие не замечают этого нашего несдержанного флирта, но все-таки не замечают. Я не выдерживаю, встаю и на тяжелых ногах иду в туалет. Стою там у писсуара, прислонившись пылающим лбом к шершавой стене, мусоля во рту вкус спиртного и сигарет. Когда дверь открывается, узнаю тебя только по пряному запаху, наполнившему комнату, но не оборачиваюсь. Кожей чувствую, как ты перемещаешься за моей спиной, внезапно становишься слишком близко и кладешь подбородок мне на плечо, заглядывая вперед. — Большой прибор, Пак Чимин. — ты присвистнул, а у меня прошел мороз по коже, заставляющий вставать дыбом волосы на затылке. Уже, между прочим, второй раз за день. Я злюсь и будто бы смущаюсь (с чего вдруг?), резко поворачиваю к тебе голову, клацнув зубами у самого носа. И я серьезен, теперь это уже совсем не флирт. Рывком прижимаю тебя к стене, схватив за грудки, и смотрю расширяющимся взглядом глаза в глаза, и я знаю, что в моем — угроза, ведь меня так сильно заколебали твои эти штучки за сегодня. А твой запах становится гуще, и теперь я чувствую его в носу, во рту и горле, теперь настало мое время тебя изводить. Ты не сопротивляешься, но напряжен и лишь от того, что отчаянно пытаешься удержать ускользающий контроль над своим телом. И ты не справляешься, совсем не справляешься. И глаза твои недобро прищурены, а сам судорожно и шумно дышишь через нос, пока мои губы сами собой расплываются в улыбке. Я не разрываю зрительный контакт и захлебываюсь от восторга, когда омега внутри тебя внезапно растекается неконтролируемой дрожью по твоим ногам. Они подкашиваются, заставляя тебя сползать вниз. И теперь ты тупо висишь на моих руках, сглатывая вязкую слюну. — Когда у тебя течка, Тэхён? — в третий раз за этот гребаный день спрашиваю я, мурлыча тебе в самое ухо. А ты не успеваешь поймать свой слишком откровенный выдох и откидываешь голову назад, ударяясь затылком о стену, принимая поражение. А взгляд все такой же до ужаса сучий и расслабленный в издевающихся прикрытых глазах. Я приближаюсь максимально близко к твоей шее, не касаясь ее, лишь согревая дыханием и позволяя твоему упавшему вниз взгляду смотреть на мой стоящий колом член, который я не удосужился спрятать обратно в штаны. На животном уровне чувствую такую же пульсацию внутри тебя и, практически ощущаю, как ты намок. Я просто уверен, что ты намок. — Ты знаешь, я джентльмен. После этих слов я тебя отпускаю, натягиваю джоггеры, поправляя рукой с шипением член, и ухожу, подмигнув такому потерянному тебе. Считай, что месть удалась. Тебе, придурку, пора завязывать со мной шутить. Следующий день встречает меня похмельем. В квартире нет штор: с одной стороны я капец, как бешусь каждый раз, а с другой рад, потому что у меня совершенно нет времени валяться в кровати до посинения. Иду в душ, где через силу намыливаю свою больную голову, и осознаю, что у меня близится гон. Член вжимается в живот, гормоны пока не пережали все извилины, но растущая агрессия, которая пробивалась вчера весь вечер сквозь меня настырными ростками, является самым главным симптомом. И все из-за одного сучьего придурка, которого я хочу так сильно, что даже немного ненавижу. Нужно держаться от него подальше, ведь я просто натурально зверею, и сам на себя становлюсь непохож. Не дрочу и делаю вид, что ничего не замечаю, пока стою под ледяными струями воды, смиряясь с неизбежным. На улице жара, я моментально становлюсь потным, от чего мое настроение не улучшается. Когда я подходил к бару, заметил больного Хосока, который обреченно волок за собой старую вентиляционную трубу на негнущихся от похмелья ногах. — Привет, Чимин. — уныло пробурчал он, зевнув. — Привет-привет. Намджун у себя? RJH коротко кивает и возвращается к своему занятию. Я прохожу по залу, с удивлением отмечая порядок: видимо уставший и злющий RM поймал парочку зазевавшихся парней, не успевших смыться домой, и заставил надраивать бар. В коридоре тихо, и только лишь открытая железная дверь заставляет меня нехило напрячься. Мягко крадусь к проему, заглядывая внутрь. — Тфу, хен, какого черта дверь нараспашку? — Я очень устал, а тут душно. — Джун опустил руки с отверткой, тряхнув ими, стараясь размять затекшие мышцы. — Почти прикрутили… Лидер положительно промычал и отложил отвертку, наконец переведя на меня долгий взгляд. — Ого. Я только и смог, что развести руками, мрачно кивнув. — И что собираешься делать? Как долго тебя не будет? — Собираюсь протянуть еще денька два, надо отдать Джину долг, а там уже что-нибудь придумаю. Надеюсь все уладить дня за три. — Сжатые сроки для гона-то, справишься? — Намджун вернулся к своему занятию. — Будешь создавать проблемы — отправлю домой. И постарайся взять себя в руки, разит страшно. — Понял-понял. — я облокотился на узкий стол с горшками. — Где деньги будем искать? — Честное слово, не хочу грубить или показаться безответственным, но мне сейчас так по барабану, Чим. Я не спал уже больше суток, и единственное, чего я сейчас хочу — это поесть лапши и завалиться спать. У нас же есть еще практически сутки, верно? RM вздохнул под моим напряженным взглядом. — Я просто хочу тебе напомнить, что Джин именно мне обещал отстрелить мой мелкий зад, а я совершенно не хочу отдуваться за всю стаю, не сочти за эгоизм. Ты сам прекрасно знаешь, кто такой Ким, и на что этот придурок способен. Он же отбитый наглухо. — Блять, да понимаю я. — Джун раздраженно отбросил отвертку и уронил подбородок на грудь. — Так, смотри, сейчас у нас шесть часов утра, я лягу спать в восемь, посплю восемь часов, и не меньше, иначе я сдохну. Проснусь в шестнадцать, в семнадцать буду здесь и за вечер и ночь мы нароем необходимую сумму, идет? — Идет. — А пока я буду очень благодарен, если ты займешься поисками, хотя бы пассивными. — Просто отлично. Я вышел в зал и практически упал головой на барную стойку. — Хосок! — зычно крикнул я, не поднимая головы. — Да? — встрепанная макушка выглянула из подсобки. — Приготовь мне яичницу. — Да иди ты лесом, Чимин, я еще даже дома не был! — Меня ебет чужое горе? Тебе за что деньги платят, бармен хренов? — Вот ты сука! — зашипел тот и скрылся, загремев посудой. Я прошел в кабинет и выудил из коробки с ключами ключ от сейфа, и заглянул внутрь. Ну, конечно, тот оказался пуст, и почему я только надеялся на такое легкое разрешение проблемы? Я понуро вернулся в зал и уселся за стойку, пока в меня в этот момент швырнули тарелкой с завтраком. — Эй, полегче! — Раздражаешь! — крикнул альфа и исчез. Я быстро уплел яичницу, давая своему ленивому мозгу отсрочку еще на пять минут, прежде чем продолжу донимать его штурмом. Три миллиона вон. Сумма небольшая, но не когда у вас абсолютно пустой сейф. Я потер глаза и взял в руки телефон. — Хосок! — Пошел нахуй! — Ну и ладно, — пробурчал я, залезая на стойку и переваливаясь через нее. — Сам себе кофе сварю. Пока машина выдавала тонкой струйкой сгоревший американо, я набрал телефон Чонгука и замер, вслушиваясь в длинные гудки. — Да, хен? — голос слишком бодрый и немого загнанный: развлекается там наверное с очередной омежкой, и когда только успевает. — Ты чего, еще не ложился, секс-машина? — Ага. — голос слишком довольный, прямо слышно, как лыбится мелкий засранец. — Что такое, хен? — Ну, раз не спишь, то поднимай народ, надо деньги срочно искать. Срочно. — я сделал ударение на последнем слове. — Блин, говно. — заныл Чонгук и еле слышно зарычал. — Ладно, скоро будем. Ничего. Чон еще молодой, сил не занимать, может и поноситься. Я отхлебнул кофе и улыбнулся себе-две-минуты-назад, поблагодарив за подкатывающие рвотные позывы. Бариста, епта. Следующий на очереди — Юнги. — Доброе утречко, Юнги-хен. — медово пропел я, вслушиваясь в шорох по ту сторону. — М-м? — Вставай, нужны деньги, три ляма. Собирай своих ребят. — М-м! — Ты даже не бухал вчера, че начинается-то? — М-м. — Придурок. — я отложил телефон и задумался о повышении. Может быть процент побольше, или должность поуважаемее. Но Юнги-хена, конечно, не сдвинуть — это намертво. Я вздохнул, крутя в пальцах телефон, пытаясь вспомнить что-то забытое. Странно, что уже тогда я тебя перестал воспринимать как решалу проблем, ведь все мое существо альфы уже тогда стремилось подсознательно тебя защитить. Я открыл контакты и нехотя набрал твой номер, словно переступая через себя. — Алло? — Хуй оторвало. — Не без этого. — я почувствовал, как губы сами расползлись в улыбке. — Если ты спишь, то прекращай, нам нужны деньги, много. Ты тяжело вздохнул, и я услышал, как ты потянулся. — Да, я скоро буду. Парни начали стягиваться быстрее, чем я планировал, заполняя зал. Намджун уже успел подняться к себе в комнату на второй этаж и отрубиться. Пока все идет по плану, даже резвее, чем ожидалось. — Вчера мы взяли новую вентиляционную систему у Сокджина, и завтра утром нам необходимо отдать долг в три миллиона. Я знаю, что обход у нас был буквально вчера, а все деньги мы уже потратили, чтобы закрыть другие долги. — я потер глаза. — Но нужно напрячься, или пизда придет нам всем. — Так ли уж нам всем? — буркнул, прищурившись, Чонгук. — Зайцам слова не давали. У кого какие мысли есть? Тэхён устало вскинул руку, развалившись на столе. — У меня еще осталось полкило экстази, но бары открываются только вечером, да и полкило за день — это много даже для меня. — Может оптом получится кому-нибудь перетолкнуть? Ты фыркнул, пожав плечами. — Смешные деньги. Но попытаюсь. — Хорошо, какие еще предложения? — Мы попробуем договориться с севером о поставке раньше срока. Перенесем на неделю, может прокатит. — медленно проговорил Юнги, кивнув своим мрачноватым типам. — Так уж они и согласились, сами сосут покруче нас. — Господи боже, Чонгук, стяни свое вредило! — Мы можем еще раз пройтись по району. — Идея полный швах. Будем наседать — взбесятся и сбросят нас. Давайте попробуем что-нибудь спереть. — Что? — Вот, блять, и придумайте что! Я тут вам что, гадальный шар? — у меня застучало от негодования в виске. — Ладно, все свободны. Стая с гудением начала расползаться, а я отчаянно растер ладонями лицо. Ситуация — полная жопа. Я судорожно начал соображать, что можно загнать, но в голову лез только вчерашний универсал, а это очень плохая идея — тырить что-то в собственном квартале. Тут даже вопросов ни у кого не возникнет. — Чимин. Я обернулся на твой голос. Ты выглядел уставшим, у меня внутри аж все сжалось. Ты подошел ко мне еще ближе, от чего я снова начал отчетливо ощущать твой запах, и наклонился ко мне, зашептав. — Я могу продать свою машину. Я отчаянно замотал головой, сразу отказываясь от этой идеи. — Это похвальное решение, но не стоит продавать свои вещи ради банды. Сделаешь так раз — и она высосет из тебя все. — эвона, как загнул. — Я это делаю для тебя, обезьяна. — зашипел ты, прищурившись. — Не будь придурком. Если тебя пришьют из-за каких-то трех лямов, это будет тупая смерть. Особенно от Сокджина. Если этот ублюдок согласился на такую смешную цену, значит ему самому сильно прижгло. Он и в спокойные времена уравновешенностью не отличается, а сейчас нормально чердаком свистанет. — Не пугай меня Сокджином. — я поморщился, отодвигаясь. Ты лишь нахмурился и ушел, развернувшись. А я стоял и думал, когда все изменилось, что ты перестал отвечать на каждую мою фразу своей едкой колкостью. В три часа дня проснулся Намджун, спросил о проделанной работе и лишь кивнул. В четыре позвонил Юнги и сказал, что север отказался переносить поставку стволов на неделю. Вслед за ним позвонил Тэхён сообщить, что покупателей оптом не нашлось, и остается лишь ждать шести, чтобы идти в бары. Еще через час позвонил Чонгук и сообщил, что они загнали спизженные телек и три телефона, от чего сумма уменьшилась на пятьсот вон. Я на радостях подпрыгнул и пообещал ему отсосать, мелкий рассмеялся и запомнил. А потом все кончилось. Встало глухо и мертво, словно с утра начался не вторник, а пятница тринадцатое. Такое случается, довольно часто, но все надеялись, что именно сегодня повезет. Время шло, Намджун даже предлагал начать продавать растения, но кому нахрен нужен недозревший и сырой продукт, поэтому я попросил его успокоиться и вылил в себя сразу три шота виски. В двенадцать еще раз позвонил Тэхён и сказал, что ему удалось продать товара на еще шестьсот вон. Сумма перевалила уже за один миллион, но даже этого было недостаточно. Я начал тихо прощаться со своим задом. От раздражения и напряжения я чуть ли не клацал зубами на каждого проходящего мимо, от чего Намджун запер меня в кабинете, чтобы я не нагнетал атмосферу еще больше. От нервяка я сам не заметил, как вырубился. А когда я проснулся от дикого грохота, было уже утро. Я подскочил, напуганный до чертиков, перемахнул через стол и выбежал в коридор. В коридоре уже толпились альфы, напирая на Намджуна, спешно отпирающего дверь. Но когда дверь все-таки открылась, все ахуели в разы больше. Натяжной потолок не выдержал веса вентиляции и отвалился к чертям, погребя под собой треть плантации. — Ебанный в рот! — Намджун орал не своим голосом в оглушающей тишине, пока другие и слова не могли из себя выдавить от шока. — Быстрее, блять, спасайте кусты! Все тут же сорвались с места, поднимая железные конструкции и откидывая листы гипсокартона. — Это просто пиздец! Пиздец! — у RM вздулись вены по всему телу, и вообще создавалось впечатление, что он сейчас натурально взорвется, настолько плохо он себя контролировал. В какой-то момент он даже утер кулаком злые слезы, из-за чего напуганная стая тоже всхлипнула, но тут же опиздюлилась гортанным рыком, от которого зажмурились все. Я стоял и ахуевал от произошедшего, глядя на поломанные стрелки бошек. Их все равно можно продать, судорожно думал я, разгребая завалы, дешевле, но продать, хоть какой-то выхлоп. И вроде бы когда тебе кажется, что хуже некуда, оказывается, что хуже всегда есть куда. Потому что в помещение забежал напуганный до усрачки Хосок с вытаращенными глазами, отчаянно крича. — Там… Там Сокджин, мать твою! Сокджин! У него пушка! Я уже отбросил к херам этот сраный гипсокартон и практически стартанул с места, как через секунду за RJH ввалился бешеный Джин, размахивая автоматом. — Всем стоять, петухи ебанные! — Блядская срань, Сокджин! Ты что, забыл принять таблетки? Что это за дичь?! — срывающимся голосом завизжал Чонгук, а я стоял и чувствовал, что меня сейчас натурально вырвет. Джин наконец нашел меня глазами и направил на меня пушку. — Я тебе что говорил, гандон ты штопаный? Что я тебе, блять, говорил? — Принести деньги утром. — Утром. А сейчас что у нас по-твоему? Что у нас сейчас по-твоему?! — Да я хрен знает, Джин, положи автомат! — Ты, петух, должен был ночь не спать, а как только на горизонте забрезжил рассвет, бежать ко мне на всех своих петушиных лапах! Я из тебя решето сделаю, собака цветная! — Сокджин, давай с тобой поговорим… — Намджун доверительно кивнул и было сделал шаг, но… Нас всех оглушил автоматный залп в потолок. — Ебать! — Заткнулись нахрен! — Джин, ты психопат сраный, тебе в дурку пора! — Чонгук! — А это что еще за… — Джин пораженно обернулся, а я быстрее всех почувствовал топящий все вокруг пряный запах и похолодел всем телом. За какие-то доли секунды, пока Джин отвлекся на запах, я, Чонгук и Намджун набросились на сбрендившего продавца, сбив его с ног. На последок тот прошил очередным залпом потолок и стены под наши оглушительные вопли страха, прежде чем я выбил из его руки автомат. — Все целы?! Ребята отчаянно зашарили руками по телу, пока Чон и лидер скручивали бешено вырывающегося Сокджина. Я бездумными глазами водил по периметру не в состоянии от ужаса сконцентрировать взгляд на чем-то одном, пока наконец не заметил бирюзовые вихры. — Ты в порядке, Тэхён?! В порядке?! Ты зажмурился и дернул головой, отмахиваясь от меня. — Завались, конечно, я в порядке. И тут все альфы устремили на тебя взгляд, потому что почувствовали. — Че, вкусно вам, придурки? — огрызнулся ты, оскалившись. — Сокджин… Ты опустился перед ним на корточки и лениво приподнял его челку пачкой денег. — Смотри, здесь ровно три ляма, как мы и обещали. Ты забудешь нашу задержку, а мы забудем, что видел ты и что тут устроил, идет? А если хоть чья-то душа узнает о событиях сегодняшнего утра, мы придем к тебе. С автоматом каждый. И устроим тебе настоящий боевик, ты понял? Джин зло кивнул и дернулся, освобождаясь от рук. Его губы побелели от бешенства, но он лишь молча встал, вырвав из пальцев Тэхёна купюры, и театрально втянул воздух около тебя, щелкнув зубами. А здесь уже начали крутить меня, потому что я рванулся вперед, как бешеный, стараясь дотянуться руками до горла Джина. — Да блять! Чимин! Как только Сокджин вышел из бара, Чонгук завопил, пальцем указывая на тебя. — У тебя… У тебя! — Давай, ты можешь это сказать! — зарычал ты, ощерившись. — Ты! — Течка. Теч-ка! Течка, малыш Чонгукки! — ты практически выплюнул эти слова ему в лицо, пока я тебя крепко сжимал за плечи. — Так, пошли нахрен отсюда оба! — резко оборвал этот балаган Намджун, указывая нам жестом убираться. — Этого нам еще не хватало этим утром! — Эй, с чего вдруг такое пренебрежение, я вообще-то спас вам задницы! И знаете чем? Своей задницей! — ты радостно засмеялся, обнажая свои небольшие клыки. — Пошли. — я дернул тебя за руку и вывел в коридор. Потом в зал, а потом на улицу. Солнце мазнуло горячим языком по лицу, я остановился, глядя на тебя. — Чего встал, пошли, пока на улицах никого нет. — Ты продал машину. — Конечно, я ее продал. — Давай вызовем такси. Ты устало пожал плечами и протянул мне свой телефон. Пока мы стояли у бара, ожидая такси, я крепко прижимал тебя к себе, не давая упасть на грубый асфальт. Ты до ужаса сильный, ты знаешь? До ужаса сильный, но теперь ты можешь расслабиться. Я покрывал твои скулы короткими поцелуями, захлебываясь в аромате пряностей, но теперь он не вызывал во мне только животное желание. Это все будет, но потом, а пока ты можешь уткнуться в мое плечо и довериться. Я никогда раньше не был в твоем доме, я даже не знал, в какой стороне он находится. А теперь ты меня пустил так близко, что вопросов никаких не осталось. Я переступил за тобой порог твоей квартиры, и понял, что никогда не устану тебе удивляться. Твоя квартира была такой до смешного омежьей, что у меня сердце сжалось и рассыпалось пеплом, моментально сгорев. Паркет из белого дерева, мягкого серого цвета стены и розовые занавески. Куча подушек на белом кожаном диване и кровати и маленькие открытки и записки, распиханные в каждом углу, как постоянное напоминание тебе от тебя же, что ты любим. Твоя квартира — это натуральное гнездо. Целиком и полностью уютное омежье гнездо. Я обернулся к тебе, а ты сидел на кровати. Смотрел бесстрашно и открыто прямым взглядом черных, как ночь, глаз. И эта твоя смелость была откровеннее и бесстрашнее всего, что я когда-либо видел в жизни. Я сделал к тебе шаг и поцеловал тебя в наш самый первый раз.
