isnt it lovely

      Когда я познакомился с тобой, меня сразу поразила твоя непрошибаемая уверенность в себе. Я подумал — вау, этому парню совершенно нечего доказывать остальным. Потому что ты так искренне смеялся от моего «альфа-недоносок», что стена между нами сразу рухнула. А еще я тогда подумал, что я нахожу это таким располагающим к тебе. Располагающая к себе мужественность. До тебя я и подумать не мог, что альфа может проявляться по-другому, кроме как через подавляющую силу. Рядом с тобой я понял, что настоящий альфа — этот тот, кто не сомневается, это тот, кому можно доверять от и до, потому что не остается других вариантов перед твоей обезоруживающей искренностью и уверенностью. Ты казался таким открытым и честным, что даже твое «нет» совершенно не бесило и не заставляло подчиняться. Ты всегда позволял оставаться собой, прислушивался внимательно к моим словам и умудрялся прийти к компромиссу, сглаживая все острые углы.       Я слишком быстро скатился от «моего дружка RZ» до «я до усрачки хочу его себе». Твой смех и твой взгляд топили во мне все, оставляя тебя центром моих желаний. Я никогда бы не подумал, что можно кем-то увлечься настолько скоро. Мне по-глупому хотелось носить тебя на руках, я бесстыдно сжирал глазами этого маленького альфу с крепким запахом свежей кинзы. А ты даже этого не замечал, целиком и полностью сосредотачиваясь на наших делах. Стоял, кусая острыми зубами губы, хмурился так серьезно, лохматя свои непослушные волосы, что разлетались опять упругими прядями и продолжали лезть тебе в глаза, а меня бесил твой профессионализм.       — Я нихрена не понимаю, честное слово. — ты оперся локтями о стол, нависнув над планом одного из баров, откуда мы решили умыкнуть сейф. — Как мы туда попадем?       — Через вентиляцию, например.       — Ты что, фильмов пересмотрел? Какая нахрен вентиляция? — ты устало вздохнул и выпрямился. — Как мы вообще его оттуда сопрем, ты хоть раз сейфы видел? Они же тяжелые до пизды, чтобы такие, как мы, их не стащили.       Ты запустил руку в пакет с чупа-чупсами и зашуршал фантиком. А я подумал, что у меня сейчас сердце остановится. Ты не курил уже полгода, и поэтому у тебя постоянно торчала изо рта пластиковая палка. Один раз ты задумался настолько, что на автомате достал зажигалку и попытался ее прикурить. Нихрена у тебя не получается бросить, Чимин. Ты тогда остановился за секунду до и перевел на меня взгляд изумленно хлопающих глаз.       — Не, ну ты видел, а? — и в твоем голосе было столько подлинного удивления и иронии над собой, что я просто задыхался от смеха.       Ты смеялся вместе со мной, и мне начало казаться, что я никогда не забуду твой высокий звенящий смех.       — Слушай, Тэхён, давай просто кассу обнесем по старинке? Серьезно, вдвоем мы с сейфом не справимся, это провальная затея. И никто нам помогать не будет, у всех своих приколов хватает.       Твои взгляды на себе я начал замечать наверное раньше, чем ты сам их понял. Долгие и спокойные, словно ты что-то обдумывал, а у меня сердце каждый раз екало и грозило разорваться от невыносимого внезапного счастья. Так сложно сдерживаться и ждать, когда твой альфа сам все поймет, но я был терпелив, очень терпелив.       — В это, наверное, сложно поверить, — громко начал говорить ты, сидя однажды поздно ночью в «Клюкве», с чпоком вытащив чупа-чупс изо рта.       Ты всегда говорил громко, по-другому у тебя и не получалось. Резал воздух своим глубоким высоким голосом, от которого у меня по загривку проходили волны мурашек.       — В это, наверное, сложно поверить, но в детстве я был гиперактивным ребенком. Папе было со мной очень тяжело.       Все вокруг прыснули и задохнулись от приступов смеха.       — Что? Блять, да почему вы смеетесь? — ты вытаращил глаза и хлопнул ладонью по столу.       — О, в это совсем просто поверить! — еле выдавил я, отдирая от себя навалившегося Хосока.       — А-а, Чимин, что ты такое вообще? — RJH вытер тыльной стороной ладони глаза.       — Я гиперактивный? — ты нахмурился, переводя взгляд то на меня, то на Хосока.       — Очень, брат. — Чонгук коротко похлопал тебя по плечу.       — А, ну ладно тогда. — ты моментально расцвел в улыбке, жмуря свои глаза, и расслабленно откинулся в кресле.       Сложно представить кого-то более активного, чем ты. Мне кажется, именно поэтому вы так хорошо ладили с Чонгуком, потому что только ему хватало сил и выдумок разделять с тобой вечные шкодства. Но твоя энергия не была разрушительна. Ты носился бурей, организовывал всю нашу компанию и делал для стаи гораздо больше, чем ты бы мог подумать. Когда ни у кого не хватало сил, эти силы всегда находились у тебя, чтобы сделать самый первый важный шаг. Ты был нашим двигателем наравне с Намджуном.       Я не знаю до сих пор никого более ласкового, чем ты. И твоей доброты всегда хватит на всех. Я жалобно мычал, когда ты вис на мне, обнимая и смеясь, ведь натурально таял от твоего всепоглощающего тепла. Порой мне становилось страшно от того, как сильно я могу кого-то обожать. Но я всегда внутри гордился собой, что этим объектом для своего бесконтрольного обожания я выбрал именно тебя. Когда я заметил волны усилившейся кинзы в моем присутствии, мне было уже невозможно себя контролировать. Я начал заходить дальше, активно тебя провоцируя, а ты активно мне начал отвечать, хоть и раздражения в начале было больше искреннего интереса. Мое тело из-за твоей постоянной близости начало сходить с ума, гормоны начали страшно лупить по мозгам, а течка начала проявляться раньше и сильнее. И когда ты не выебал меня в туалете, хотя я на ногах не мог стоять от ощущения твоего тела рядом с собой, я четко решил для себя, что в этот раз тебе меня не избежать. Совсем никак. Ведь доверия и уважения к тебе стало лишь больше.       — Ты сейчас пизданешься, Чимин. Всегда так делаешь, когда начинаешь здесь фигней страдать. — Хосок добродушно фыркнул, закидывая в лоток новый лед.       — Чему быть — того не миновать. — смиренно прокричал ты, скользя на кроссовках вдоль барной стойки по затертым доскам.       Я молча внимательно следил, потому что прекрасно знал, чем это совсем скоро закончится. Я слышу твое обреченное:       — Блять! — скрип кроссовок и грохот перевернутых столов.       Хосок методично вытер руки о белое полотенце, взял в руки маркер и провел очередную толстую линию на холодильнике.       — Сколько там, Хосок?       — Начиная с этого года, ты навернулся уже тринадцатый раз.       — Ничего, больше двадцати точно не наберется. Совсем скоро я проеду от начала стойки и до выхода, и все назовут это мастерством.       — А вот Чонгук не падает.       — Что ты сказал?!       Все развивалось так постепенно и неотвратимо, что нам не нужно было слов и глупых разговоров о том, что будет дальше. Потому что потом мы будем вместе, рядом, близко настолько, что даже под кожей. Поэтому я и секунды не колебался, продавая свою машину, и секунды не думал, позволяя тебя держать себя на тротуаре у бара, пока мы ждали такси, а я плавился в кричащем и честном аромате кинзы. А ты прижимал меня к себе крепко и уверенно, не давая упасть, и я знал, что больше не найду никого хоть в половину такого же невероятного, как ты. И когда ты уверенно шагнул ко мне для того, чтобы поцеловать, я в ту же секунду отдался тебе целиком и полностью, поклявшись, что никогда в жизни больше тебя не отпущу.