Тайна

Скованный мощным дурманом и едва ли не паническим страхом Дэрил прибывал в полнейшем ахуе от происходящего. Ниган, наконец, отпустил: убрал свою похотливую цепкую руку, отстранился и отвернулся. Судорожно и взахлеб глотая воздух, Диксон младший постарался опомниться и неуверенно машинально потянулся к штанам, чтобы застегнуться. Довольный, расслабленный после оргазма, Ниган лежал бок о бок и улыбаясь поглядывал, одна его рука все еще находилась у Дэрила под спиной и касалась голой кожи на шее. Ниган никуда не уходил. Пытаясь скрыть волнение, Дэрил волновался только сильней, ощущая конкретную нехватку кислорода. Голова шла кругом, а сердце колотилось прямо в глотке, видимо, пытаясь выбраться наружу, чтобы умчаться прочь. Напряженный член был скользким, а на рубашке чувствовались мокрые следы нигановской спермы. Думать надо было быстро, да и вдобавок — поздно! Все уже и так произошло, и он сам позволил, ничего не предприняв. Он даже ни на секунду не смог включить свой мозг. Толком даже не опомнившись, где и когда он находится, а лишь узнав Нигана — Дэрил сразу же очутился в западне. Наверное, он должен был сопротивляться: возмутиться, оттолкнуть, послать подальше, двинуть разок по роже. Разве это так сложно? Когда к тебе в постель лезет мужик — это естественно! Без обид, и Ниган бы понял. Чтобы младший Диксон не вступился за свою честь, такое было впервые, обычно кулаки работали на автомате, и все об этом хорошо знали. Вот только… Это же Ниган! К Нигану у Дэрила было особое отношение. При его приближениях каждая клеточка тела начинала бить тревогу от ужаса и восторга, время останавливалось, а пространство сжималось до тесного кокона, в котором были лишь они вдвоем, а все, что было вокруг — становилось не важно! Близость так поглощала внимание, можно было напрочь забыть про любой здравый смысл: к Нигану так безумно сильно тянуло, что Дэрил едва сдерживался, чтобы не сорваться. И вот они оказались в одной постели! После первого же прикосновения (а ведь Ниган плотно прижимался, обнимая за грудь), Дэрил понял, что пропал. Все внутри всколыхнулось, и он тут же всем своим существом устремился к этому человеку, отдаваясь его власти, полностью вверяя себя ему. Это было чудовищно, но плевать на запреты! Ниган прикоснулся, и Дэрил продал дьяволу душу. На раз-два! Вот только сообщать об этом он совсем не собирался. Остатки гордости и чувство самосохранения все еще били тревогу так сильно, что оглушали, загоняя в оцепенение. Молчание и бездействие должны были выдавать его с потрохами: все свое поведение Дэрил видел сущим невообразимым позорным пиздецом, это была катастрофа! Но пока они оба молчат — никто ни в чем не признался! Хотя, стоит Нигану открыть рот, как он озвучит все, что он понял сегодня. Он то за словом в карман не полезет. Он же, наверняка, все прекрасно знал, давным давно, просто ходил вокруг да около и вот, пришел час расплаты! Понимание этого просто убивало! Таким уязвимым Дэрил не чувствовал себя ни перед кем. Хотя в его прошлом хватало историй с разбитым сердцем, втоптанным в грязь, но это были такие глупости, по сравнению с тем: кем для него был Ниган, и тем, что с ним Ниган мог в лёгкую сделать. Чертова опасность тоже безумно заводила сейчас, Дэрил и не знал о себе, что способен возбуждаться от «хождения по краю». Дурман совсем не отпускал. Диксон все прикрывал причинное место мокрой одеждой, касаясь чувствительного напряженного члена, вспоминая прикосновения нигановских пальцев и сходил с ума, преисполненный надеждой, что это все-таки волшебный (хоть и отчасти кошмарный) эротический сон. Быть может, стоит ущипнуть себя и проверить? Но, только не сейчас. Только не сейчас! Пусть сердце остановится, да и плевать. Это лучшее, что могло бы произойти с ним во сне. Ведь в снах он, как и в жизни, стоял поодаль, улавливая лишь отголоски его запаха, теряя дар речи, когда тот подходил ближе и склонял голову, обращаясь. Когда все внимание главаря, его слова, его интонации были специально подобраны лично для Дэрила. Его сердце ликовало уже от этих действий. Ниган был таким недосягаемым, таким запретным, что даже думать о нем было непозволительно. Осторожно украдкой поглядывая на лежащего в нескольких дюймах главаря, Диксон испытывал жгучую потребность вернуть его внимание, его губы, его руки, его ласки. Его чертовы волосы так сладко пахли, а кожа на его шее, наверняка, горячая, наверняка, шелковистая наощупь. Как бы он хотел к нему прикоснуться! В снах Ниган был СВОИМ. Родным, — персональным демоном на плече, тем, кто хочет знать о тебе все, кто лезет в твои мысли, кто интересуется каждым твоим шагом, кто хочет жить в твоей голове. Он шепчет, шепот заползает в уши, окутывает снаружи и заполняет внутри, и согревает душу, оттого, что — всегда с тобой, так близко, прямо там, в самом сердце, и его ничем не вытравишь, не выгонишь. Никто его не отнимет! Как бы Дэрил сейчас хотел, чтобы его пальцы, снова дотронулись там… Чтобы он повторил то, что делал пару минут назад! Это было невероятно волнующе, незабываемо, требовалось еще! Прижаться! Если Ниган узнает, как сильно ему это нужно, то Диксон точно лишится всякого к себе уважения, ради которого он так долго и упорно работал, рискуя не только собой, но и Мерлом! Это было недопустимо! Но Ниган как будто не издевался, не шутил, и с трудом верилось, что он — просто использует. В его действиях, несомненно, была провокация, но он все делал так осторожно, медленно, нежно… будто просил: «не шевелись, позволь!» Как мог Дэрил ему отказать?! Это был единственный шанс побыть с ним так непозволительно близко. Настолько близко, что вот-вот наступит блядское разоблачение! Дэрил уже молился и мечтал во всем признаться, покончить с этим раз и навсегда! Если придется забрать Мерла и покинуть Спасителей, то пусть так и будет, лишь бы больше никогда… лишь бы… Нет, он не мог поверить, что придется уйти. Готов ли он заплатить такую цену? Ради мимолетной близости с тем, о ком были все его мысли вот уже почти полгода? Распрощаться с Ниганом навсегда?! Лучше умереть! Но, что, если Ниган тоже хоть немного что-то чувствует?! Кажется, Дэрил не был ему противен. Конечно, это еще ничего не значит, это же Ниган: он любит всякую мерзость! Любит… Когда чужие губы впервые коснулись его лица, Дэрил думал, что разорвется его несчастное сердце, это касание обожгло и парализовало. А когда язык Нигана проник в рот, Дэрил забыл свое имя, забыл где он, кто он, лишь чувствуя касания, наслаждаясь, не было сил даже стыдиться или ненавидеть себя. В этот момент его больше ничего не волновало в этой жизни. Ни апокалипсис, закат цивилизации, ни смерть, окружающая со всех сторон, ни опасность. Похер, на все — абсолютно похер. Похер на то, чем это окажется впоследствии, похер какое наказание придется за это понести. Лишь бы ОН не уходил. Совсем! Что если наплевать на все?! Потянуться, обнять?.. А что, если он больше никогда не захочет оказаться рядом?! Вдруг, завтра Ниган очнется и перестанет обращать внимание, перестанет звать к себе, давать поручения, отстранится и забудет?! Выбросит его из своей жизни, как мусор, прочь от себя?! Это отчаянье так и сковывало всю дорогу, сдерживая адские порывы проявить хоть каплю реакции на чужие ласки. Такие нежные, такие любовные, от которых все тело горело и таяло, сердце размягчалось и ликовало. Если б еще Дэрил умел. Хоть что-то! Он бы поцеловал его сам! Поцеловал бы так, что от касания губ Ниган бы понял все его противоречивые чувства, такие сильные и настоящие, пусть он и не понимает их сам. Но нет: он не умел. Не умел ни выразить, ни целоваться, ничего он, блять, совсем не умел! Он мог только все испортить! Уж лучше пусть Ниган… Пусть думает, что он слабак, тряпка, бесхребетный, бесчувственный трус. Холодный, как камень… Вот только одно говорило о том, что Дэрил в игре: его предательский мощный стояк! Этот чертов индикатор повышенного давления. Он так крепко стоял на Нигана с самого первого касания его горячих губ, так красноречиво и гордо заявлял о том, чего на самом деле Диксону хотелось бы больше всего, что уже никакое молчание не могло скрыть того факта, что Дэрил безумно отчаянно и бесповоротно влюблен в своего главаря. Держать в узде чувства оказалось сложнее, чем можно было бы себе представить! А ведь Дэрил всего-то хотел сегодня спокойно отдохнуть, в тишине. Без людей, споров и проблем. Уединиться. Договорился с Томом, что в этом трейлере он сможет прикарнуть до утра. И обкуренный Мерл, зависающий с дружками, наконец оставит покое. И перед тем как вырубиться от усталости, он почти и не думал о Нигане, прогоняя, как обычно прочь любые навязчивые фантазии, ведь кто он такой, чтобы позволять себе так много. Увидеть такой «сон» было невероятно! Невозможно, немыслимо. И надо же было понимать, наяву — Ниган другой, не ЕГО, сам по себе… Но Дэрил ничего не хотел понимать! Это был точно его Ниган, настоящий, живой, тот самый, к которому тянет… жестокий, прекрасный, вызывающий бурю эмоций. И этот Ниган молчал. Молчал, словно хотел, чтобы Дэрил представил его любым, каким только пожелает. Чтобы Дэрил представил, что он пришел не случайно, что, возможно, его тоже тянет, что он тоже думает о нем ночами, что это именно тот, кто просится в мысли и приходит в сны. Тот самый. Его голос и так звучит в голове. Если он заговорит, то Дэрил точно сойдет с ума! Вырвется, убежит, потому что не сможет это вынести больше! Решись и ответь! Пожалуйста ответь. Прикоснись к нему! Пусть он подумает, что ты псих. Пусть он растопчет твои чувства, наплевать: ты сделаешь то, чего хочешь больше всего. И пусть это будет только твое чувство. Признай его, покажи его, заяви! Он не отвергнет… Он так открыт. Такой родной. Ему можно доверить все, даже то, что ты скрываешь от себя! Абсолютно все. Ну же! Черт, так не бывает! Придурок, очнись! Кто ты для него? Очередной глупый солдат, над которым можно поиздеваться. Он сделал то, что хотел, теперь пусть уходит! О том, что произошло просто следует забыть. Никому не рассказывать и не вспоминать! Этого не было. Это был кошмарный сон. И ничего страшного, все нормально. Никто не виноват, никто не натворил беды. — Стоит ли об этом сейчас сказать? Эта мысль казалась здравой: сообщить, что он все понимает, что не нужно ничего объяснять и тут нет проблемы. Не такое уж большое дело. Но ступор все еще не покидал, желание не ослабевало. Ведь просто лежать вместе — это так охуенно! Хоть и промокла насквозь вся одежда, а в помещении нечем дышать… В самый разгар этих суматошных терзаний, рука зашевелилась под спиной, подлезла под голову, и внезапно, потянула. Дэрила опрокинуло прямо на Нигана сверху, едва он успел выставить руку, чтоб не навалиться на главаря вплотную. Губы Нигана незамедлительно примкнули к чужим смачным сочным поцелуем. Дэрил тут же снова провалился в бездну наслаждения и стыдливого панического счастья. Он был сверху, и расстворяясь в ощущениях, чувствовал себя королем мира, хоть это и была имитация его инициативы, и по сути он являлся лишь игрушкой! Плевать! Он уже был на седьмом небе и думал, что сделал это сам! Только бы не сорваться, только не сорваться! Ниган лежит под ним, довольно мычит, нацеловывая его (изо всех сил безучастные) губы, наслаждается моментом, гладит по волосам… Как только Дэрил понял, что его не держат, он резко отшатнулся и откинулся назад, неловко шлепнув рукой по стенке трейлера. Не смей хотеть его! — Рявкнуло в голове. Ниган повернулся, приподнялся на локте и ухватил рукой только-только подтянутые Дэрилом трусы, виднеющиеся из-под не до конца застегнутых штанов. Дэрил едва успел среагировать и схватить его за руку, ведь Ниган потянул руку вниз, намереваясь снова раздеть? Зачем? Дэрил дернулся, схватил штаны, схватил запястье Нигана, пытаясь отцепить его руку. Все снова тут же пошло по пизде. Ниган стал возмущенно подниматься, все еще не говоря ни слова! Почему он молчит? Он же терпеть не может молчать! Было сложно поверить, что он может так долго обходиться без слов, без команд. Дэрил пополз вверх по подушке, неуклюже заползая на стену, в наивной попытке отстраниться, чтобы попытаться снизить напряжение. Ниган же, ожидаемо, стал его преследовать, и когда Дэрил уперся в стену всей спиной, приняв сидячее положение, Ниган приблизился, запер взамок, и снова его лицо оказалось в опасной близости. Снова можно было ощутить его теплое дыхание, его умопомрачительный запах, его мягкий взгляд, воображаемый в темноте, но такой осязаемый, такой жаркий, что все тело снова бросило в пот, и снова началась адская нервная дрожь в коленях, в руках. Эти руки опять не находили себе места, ведь прикасаться к нему — им запрещено! Ниган оседлал чужие бедра, поправив расстегнутые штаны, ощупав оба напряженных ствола, и обхватив Дэрила за голову, прижался к нему всем телом, а затем присосался губами ко рту. Снова. Волшебно. Любовно. Дэрил ощущал, как горят щеки, уши и грудь, как бегают по всему телу холодные волны мурашек, как от нигановских пальцев исходит ток, а его губы дарят утешение. Его поцелуи, которые Дэрил уже (в тайне от себя) поддерживал легкими движениями ласкающегося языка, звучали так непринужденно, так естественно, как будто так и должно быть. И снова ничто другое совсем не имеет значения. Скажи ему! Скажи ему все! — Кричал внутренний голос. Но Дэрил не знал даже, что говорить. Что именно? Если он выпустит хотя бы стон, один из тех, что так неприлично громко звучат в голове: все испарится, исчезнет! Если хоть звук вырвется из его глотки, это будет конец. Ниган больше никогда не захочет иметь с ним ничего общего. А вот Ниган не смущался и открыто стонал, не громко, но так нежно, так возбужденно, что еще сильнее сводило Диксона с ума. Так искренне верилось, что для него это тоже что-то значит. Но это же Ниган! Он может все обернуть в глум, ему нельзя довериться, он ужалит, только так! Дэрил видел это много раз, испытывал на себе. Правда, гораздо реже, чем другие. Ниган был невероятно беспощаден, его не только не волновали чужие чувства, он вынимал из людей всю душу, чтобы извалять ее в грязи, потом извинялся, изображая участие и понимание, заставляя довериться вновь… Но тут же бросал с пьедестала, на который великодушно тебя поместил. Как же он, должно быть, отыграется, когда узнает, что Дэрил чувствует к нему! Что Дэрил испытывает, когда этот верткий, а в то же время нежный язык, проникает между губами, приоткрывая их, заползая в рот. Что Дэрил испытывает, когда ощущает его вкус с отголосками спиртного, а его солоноватая слюна смешивается во рту и становится неотличима. Что он испытывает, когда представляет, что Нигану это не противно?! А тоже приятно… Ниган выдохнул ему в рот свой сдержанный стон и дернулся, посматривая вниз, в темноту: заметил, как член Дэрила нетерпеливо качнулся, похоже, выделяя смазку. На сегодня это уже не откровение. А все равно невыносимо стыдно. Слишком быстро, чтобы Дэрил мог опомниться, Ниган стягивает его со стены обратно на ложе, и стаскивает его штаны с бельем, прямо до колен, снова оголяя тело. Вот это действие — вырывает из Дэрила стон. Один предательский несдержанный звук, который говорит все и сразу! Он кричит о том, что Дэрил смущается, что счастлив, что готов умолять остановиться и умолять продолжить. И теперь Ниган видит его член. Этот чертов детектор лжи, он сигнализирует, что Дэрил абсолютно готов пуститься во все тяжкие, что не сможет устоять, воспротивиться совсем ничему. Добровольно (раз уже некуда отступать) соглашаясь на что угодно, разум выдал внезапное решение: Я убью его! Я убью его, если он со мной так шутит! Ниган не раздумывая, переворачивает на живот, не обращая внимания на сопротивление. Он громко дышит и вот-вот проронит слово, скомандует. Но нет. Все делает сам. Он льет жидкость из того тюбика прямо между ягодиц, скользит туда пальцами, трогает. Другой рукой подлезает под тело Дэрила и берется за его изнывающий член. Тело главаря прижимается сверху, и он тянет на себя, переворачивая обоих на бок, удобно укладываясь в уютную позу. И под конец, начинает двигать руками. Все скользит просто адски развратно. Мерл убьет меня! Было поздно о чем-то сожалеть. Время вновь остановилось, замерло, воздух стал ощутимо плотным, липким и сладким, как будто в нем летала сахарная пудра, и, кажется, Вселенная начала вращаться вокруг их тайного неотвратимого грехопадения. Вырваться было невозможно. Ниган дарил наслаждение. Сегодня ночью, в этой горячей чужой постели, в этой интимной обволакивающей темноте, главарь Спасителей демонстрировал Диксону младшему свое особое расположение: доставлял удовольствие, о котором тому в жизни ничего не было известно. И Дэрил был открыт для того, чтобы принять его. Несмотря на то, как сильно звучали любовные горячие прикосновения губ на шее, все внимание сосредоточилось на том, что Ниган вытворял внизу. А он толкал свой палец прямо туда! Куда его точно совать не следует! Пока Дэрил не мог сосредоточиться, задыхаясь от неозвученных стонов. Он что, совсем сбрендил так делать?! Но черт, почему это приятно?! В его руках, наверное, было бы приятно все, даже если б он резал тебя на куски… Это была сомнительная мысль: ведь Диксон видел, как Ниган режет людей на куски, — им это вовсе приятным не казалось. Но наплевать на них! Этот Ниган, эти руки — принадлежат только ему, Дэрилу, и никому больше! Его Ниган ласкает и только. Он бы сейчас издевательски говорил соблазнительным тоном: «Ты же так хотел этого, правда, младший, должно быть тащищься как последняя течная сучка?» Но он молчит. И это молчание так дорого! В ночи так тихо, дыхание обоих звучит оглушительно громко, но громче — развратное чавканье смазки на члене. Движения нигановской руки тягучие, плавные, пальцы толкаются в такт, его крупный каменный член ждет своей очереди, скользя по ягодицам. Неужели он толкнется туда? Внутрь. Он что, пидор, чтобы заниматься такими вещами?! Почему он захотел это сделать? Делал ли он это с кем-то раньше?! Это же немыслимо. Он такой огромный! Дэрила смущала эта тема, он даже и думать боялся о том, что люди могут такое вытворять. Грязное, богомерзкое, отвратительное занятие, как в голову может прийти это сделать. Всунуть свой член в чью-то задницу! Но пальцы то главарь уже сунул. И, похоже, его это совершенно не пугает. Наверное, делал так с женщинами. Тем более с этой смазкой все не так уж и плохо, как могло показаться. Смазка холодит и ужасно сильно пахнет какими-то синтетическими ягодами, возможно, клубникой. А ведь Диксон так и не мылся с тех пор, как они с Мерлом вернулись к группе. Не принимал он никакого душа, хотя мог! Мог ополоснуться в трейлере. Какого черта он этого не сделал?! Запах грязного тела, все же, фигурировал неизбежно. Но Нигану, похоже, на это плевать. Все эти мимолетные сомнения исчезли, как только Ниган убрал пальцы и ткнулся членом, заставляя Дэрила вцепиться в забитое к стене одеяло. Его однозначно не смущал никакой запах, и никакие предубеждения. Его ничего совсем не смущало. Смущение — это слово, незнакомое этому человеку. Да он сам — тот еще грязный пес: он что творит?! Кончик члена мягко толкался, вторгаясь внутрь, ощущалось давление и слабая резь, кожу тянуло, ощущение было противоестественным, но происходящее было так гипнотично, что хотелось впустить его, хотелось, чтобы он смог погрузиться глубже, с ним было приятно и хорошо. Он массировал и только. В комплекте с сочной умелой дрочкой, такое потрахивание дарило приятные ощущения, невероятно постыдно-бесстыжее блаженство. Переполняющие эмоции заставляли Дэрила беспрерывно шипеть, воздух вырывался с немыми стонами, сердце стучало как сумасшедшее. Ниган сладко постанывал, приговаривая «да-да-да», он и правда этого хотел! Почему? Он и правда псих?! Член погрузился глубже, неприятные сомнительные ощущения резко пропали, и это было уже совсем не смешно. Он же может сорваться и насадить на себя как на… Не хотелось подбирать сравнение. Голова все равно расслаблялась ведь Ниган не делал больно. Иногда очко нервно сжималось, но раскачивания помогали его расслабить, а то, как Ниган в эти моменты надрачивал головку члена, одурманивало до звездной мошкары перед глазами. Ниган не спешил. Заполнение происходило так постепенно, что это даже стало казаться вполне естественным, хотя никогда в жизни внутрь в этом месте точно ничего не двигалось! Так быть не должно! Но отчего тогда это так хорошо?! Тело было охвачено жаром, волосы налипли на лицо, приходилось подавлять в себе желание раздеться. Столько удовольствия Дэрил не испытывал в своей жизни. Все потому, что Ниган чертов колдун, манипулятор, гипнотезер. Или все потому, что быть с ним рядом так охуенно волнительно, так необходимо. А иметь его ближе, чем в себе, просто невозможно. Внутри себя с его рукой на своем члене. Кого бы еще он стал ублажать?! Он совершенно очевидно не равнодушен, он тоже испытывает желание быть вместе. Что значит, быть вместе? Это как? Жить в одном доме, спать в одной постели? Это было бы невероятно. Открыться ему, говорить все, что думаешь, зная, что он понимает и принимает тебя… Что за бред?! Как будто отвлекая от мыслей, в которых Дэрил уже завел с ним семью, Ниган стал терять терпение и набирать темп, готовый уже влезть на всю длину. Он был и так уже слишком глубоко, куда еще глубже?! Диксону хотелось стонать в голос, его тело вышло из-под контроля и стало уходить от проникновений, пытаться вырваться, его шипения сменились фырканьем, он все еще не мог выпустить ни одного того грязного стона, что уже вовсю звучали сами собой в его голове, в голове он кричал, произносил его имя, признавался во всем, в чем угодно, что хочет принадлежать ему, хочет служить ему, хочет быть с ним, хочет быть ему кем угодно, лишь бы он не прогнал. Не зная кудать деть свои руки, ерзая, он все цеплялся за матрас и тряпки, пряча лицо, вытирая об одеяло слюну, и следил, чтоб окончательно не забыться и не повернуть к Нигану голову. От напряжения и безысходности по телу снова периодически гуляла дрожь. Наверное, он доволен! Что довел его до такого состояния, что действительно овладел, что Дэрил не может вынести это как мужик. А как мужики должны выносить это, когда разум нахуй улетает прочь, когда так сладко и так волнительно, что вот-вот случится долбаный предательский оргазм! Этого нельзя допустить! Агонию и возню прекратил шум снаружи. Дверца трейлера дернулась, кто-то тянул за ручку. Ниган замер, прислушиваясь и остановился. Замерев внутри, он отпустил чужой член и схватил Дэрила за бедро, поворачиваясь на звук. Заперто! Там, действительно, слава Богу, было заперто! Рывок повторился. Сердце Дэрила замерло от ужаса, что если это… — Дэрил? — Позвал с улицы голос брата. Вот теперь сердце бешено заколотилось вновь. Дэрил обнаружил себя в кровати с мужиком, и его членом в своей жопе. А ведь брат вечно называл его педиком, шпынял и подкалывал на эту тему, недоумевая, почему младший не найдет себе бабу. А ведь Дэрил просто не хотел трахаться с кем попало. А вот теперь что? Нашел свою половинку?! Дэрил обернулся на Нигана, соображая, что делать. Отмалчиваться было плохой идеей, ведь тогда Мерл совсем поднимет шум! Должно быть Том сказал ему где его брат. — Какого черта, Мерл! Уходи! — Заявил Дэрил с оглядкой на Нигана, кивнувшего на дверь, мол, ответь. Не ему же, в конце концов, отвечать. Хотя он мог. Что стоит Нигану сказать, что не стоит его прерывать?! — Хуле ты там закрылся, пиздюк, хочешь, чтобы я оторвал эту ебаную дверь?! — Начал бычить взволнованный брат, спустя долгие несколько секунд. — Отвали, Мерл, оставь меня в покое! — Громко и обижено выпалил младший. Прозвучало грозно. За дверью притихло. Ниган нетерпеливо потер чужое бедро, намекая, что ждет скорейшего продолжения. — Да что на тебя нашло? Когда ты вернешься, мне тут всю ночь стоять под окнами? Ниган толкнулся бедрами. Дэрила повело, он забылся на секунду, прикрыв глаза. Что же делать? Ниган ждал, на его лице было столько адской похоти, кажется его эта ситуация только раззадоривала. Он бы и при Мерле мог… Надо срочно избавиться от брата! — Завтра поговорим, когда проспишься! — Дерзко бросил он, глядя прямо в глаза Нигану. На что Ниган запрокинул голову, улыбаясь и прикрывая веки, но тут же сорвался и потянулся, схватил Дэрила за голову, притягивая, впиваясь в рот. Оба повалились и Ниган принялся хватать, сжимать и проникать языком как можно глубже. Все мысли выбило из головы, кроме одной: «Дверь заперта. Дверь заперта». Кажется, Мерл был еще там, какая-то тень блуждала под окном. — Дэрил? — Тихо раздалось снаружи, тень уперлась в стекло. Ниган врывался со всех сторон и снова взялся за член, это было невыносимо. Что, если Мерл что-то увидит?! Несмотря на жалюзи и темноту. Но нет, он отстал. Ушел. Слава Богу, ушел! Теперь осталась только одна проблема. Ниган. Он вышел, намазался жидкостью из тюбика и быстро вернулся назад, загоняя член, на этот раз, до упора. Казалось бы, теперь, можно уже не молчать. Ведь тишина была нарушена. Но нет: это в счет не пошло. И игра началась снова, как только один случайный стон покинул рот Диксона, и он понял, что это ошибка. Это было похоже на «Да, Ниган, еще еще!», ведь самое страшное, что он так и думал, хотел еще и еще Нигана, всего. Он снова фырчал и шипел, с громким дыханием, кажется, слюна при этом вырывалась изо рта. Дышал по-всякому, рвано, меняя темп, то глубоко, а то и как беременная женщина при родах, коротко и часто, уже не смущаясь получающихся звуков, лишь бы отвлечься. Ниган открыто забористо и с наслаждением стонал, бодро врываясь, вовсю продолжая работать рукой и прикусывая Дэрила за шкирку, словно сучку. В какой-то момент, борьба прекратилась, Дэрил лишь дышал ртом, уже ровнее, не дергался совсем, и просто наслаждался глубокими толчками, распирающими нутро, прислушиваясь к мокрым шлепкам и пошлому чавканью. Изо всех сил стараясь воздержаться от какой-либо глупости, которой ему хотелось сделать: откинуть голову, выпустить стон, шепнуть его имя, выгнуться, потянуться к нему или даже толкнуться задом! Всего этого делать было нельзя. А главное, ни за что на свете, он не должен был кончить. Поэтому старался представить себе все что угодно, что могло бы отвлечь. Правда, как на зло, все напоминало лишь про Нигана: люди напоминали про Нигана, Мерл напоминал про Нигана, вылазки напоминали о нем, все что угодно! Прием врача, роды, чертов бейсбол! О чем надо думать?! О чем-то скучном! О белках в лесу? Ебущиеся белки в лесу! Сегодняшняя стычка с ходячими? Так Дэрил думал о том, что возможно никогда не увидит своего Нигана! Отвратительная была вчера похлебка из долбаного ужа… Мерл подкинул какую-то траву, намереваясь отбить вонь, так (вот оно!) стало только хуже… Ниган застонал в голос. Это было невыносимо. Кто-то ведь мог услышать! Это только обострило ощущения. Дэрил стиснул до боли губу, вгрызаясь в нее зубами, что (о, чудо!) помогло прогнать пододвигающийся оргазм. Ниган кончал, вбиваясь рывками, со стонами наслаждения, еще немного и он перестанет. Еще немного, благо его хватка ослабла, а движение остановилось. Но каждое касание пальца как будто искрило током, член так хотел чувствовать это, то же что и партнер, это наслаждение. Очко нетерпеливо сжималось, и все разгоралось внутри. Нельзя! Нельзя. Только не это! Внутри появилось непонятное ощущение, видимо сперма залила там все, что можно, Ниган стихал. И, наконец, задышал взахлеб, вытаскивая член и откатываясь прочь. К нему все еще так сильно тянуло. Дэрил замер, снова одолеваемый нервной дрожью, и нетерпением продолжить. Схватить его, зажать. Нельзя. Все кончилось. Уже все. Надо остыть. Забыть. Ниган так ничего и не сказал. Недолго полежал возле, поднялся, шлепнул Дэрила по заднице, и погладив, сжал ягодицу. Усмехнулся, судя по звуку — довольно. Застегнулся, взбодрился и вышел в ночь. Великодушно оставляя смазку в подарок. Перед тем, как уйти, захлопнув дверь, он задержался, должно быть, прислушался «глядя» на Дэрила. Или все-таки что-то хотел напоследок озвучить? Дэрил затаил дыхание. Тишина. Похоже, они оба прекрасно поняли друг друга: тут нечего обсуждать. Пусть лучше все останется, как есть. «В тайне».