right here waiting for you

      Воздух.       Он здесь совершенно иной.       Напитанный озоном, свежестью и… такой холодный, что Галфу кажется, будто стенки его лёгких вот-вот покроются инеем, так же, как сейчас покрыты им его иссиня-черные волосы, небрежно разметавшиеся по плечам от нестихающего ветра.       Да. Вне всяких на то сомнений. Если бы не его амбиции, если бы не его самонадеянность, если бы не его, — что уж скрывать, — юношеский максимализм на грани с безрассудством, — ни за что бы на свете двадцатидвухлетний Галф Канавут Трайпипаттанапонг не оказался сейчас посреди ноябрьского леса, почти на самой границе США и Канады, стоящим рядом с заглохшим автомобилем, арендованным им на двое суток, с полным непониманием того, как быть дальше.       Телефон его сел за несколько минут до поломки машины.       Класс!       Без подогрева салон авто скоро превратится в морозильную камеру.       Ещё лучше!       Без навигатора он совершенно не понимает, в какую сторону двигаться, ибо этот чёртов Суппасит, как оказалось, живёт у своего брата-черта на куличках.       Просто epic fail…       А ещё его насквозь продуваемое северными ветрами чёрное кашемировое пальто на жиденькой прослойке какого-то синтепона и ботинки на тонкой подошве. Полчаса, и привет двусторонняя пневмония. Или того хуже.       Брррр…       Галфа передёргивает от холода и безысходности. Ну не реветь же ему сейчас как маленькому, потерявшемуся в лесу мальчику!       С пальто он, конечно, зря выпендрился. Ведь знал, что не на тайский курорт едет, мог бы и в пуховик упаковаться, но очень хотелось произвести хорошее первое впечатление даже своим серьезным, элегантным видом.       Интересно, медведи Гризли оценят теперь мою элегантность? Их, говорят, здесь в избытке водится… Ну да, наверное, съедят не сразу, сначала полюбуются. Для аппетита.       С правой стороны опушки леса раздается шум от какой-то возни, а затем Галф слышит короткий собачий лай. Другой.       Так… Волки, вроде, лаять не должны… Или?       Ещё десять секунд и он выдыхает с облегчением: навстречу ему, ловко выныривая из снега, рысачат две собаки.       Хаски, — растягивает замёрзшие губы в улыбке Галф.       Так. Стоп. Это не дикие собаки. Значит, где-то рядом хозяин! Да неужели хоть что-то сегодня не летит в тар-тарары!       Но уже через минуту Галф поймет, что радоваться особо нечему.       Из-за деревьев показывается высокая фигура мужчины, тепло одетого, с огромной меховой шапкой на голове и тяжёлыми сапогами из шкур животных на ногах. Через плечо у него перекинуто ружье, а его темно-сливовый взгляд остро чувствуется даже на расстоянии в несколько метров. Ибо направлен он прямо на Галфа. — Aw… Hello… I… I… My car…       Твою ж мать! Неужели именно сейчас надо было забыть самые элементарные слова на английском?!.. На американца, европейца не похож, скорее… индеец? Здесь ведь полно резерваций. — С машиной мы вам вряд ли поможем, — отвечают Галфу на абсолютно понятном ему тайском, без единого признака акцента.       Хм… Так это кто, получается?       Тем временем мужчина замечает ступор: — Что, тайский так изменился за эти годы, что вы меня не понимаете? — Нет, конечно, — досадует на свою заторможенность Галф. — Знаете ли, я… я ищу одного человека. Суппасита Тончививата. Он должен жить где-то поблизости. Это случайно не… — Не слышал о таком, — совершенно недружелюбно обрывают Галфа. — И вам лучше пойти за нами. — За вами?.. — Да. За мной и вон, за ними, — кивает в сторону двух виляющих хвостиков. — И лучше бы вам поторопиться. Если не желаете принять участие в фестивале ледовых скульптур. В качестве экспоната. Здесь как раз, в округе, намечается один такой через неделю.       Мужчина усмехается и, свистнув собакам, поворачивается к Галфу спиной.       К концу пути Галф едва ли чувствует пальцы ног, умудрившись ещё три раза поскользнуться на ровном месте, так что вся спина и полы его пальто облипли снегом. — Так, пришли, — они останавливаются возле сарая, сверху донизу наполненного поленьями, а неподалеку от ветхой постройки оказывается стоящий вполне приличного вида одноэтажный дом, тоже деревянный, без изысков, но все же внушающий уверенность, что в нем живёт человек, а не собрат нечистой силы.       Галф молча наблюдает за тем, как мужчина собирает охапку дров; затем тот, прищурившись, обращается к нему: — А что, в тайских школах исчезла из расписания география? — С чего вы взяли? — стучит зубами Галф. — Ну, если бы она там была, вы бы знали, что в этих местах обувку не для клубного танцпола надо выбирать. — Послушайте, я не предполагал, что техника так подкачает… — Конечно. Зачем своя голова на плечах, если есть техника.       Что?.. Что он себе позволяет? Так. Спокойно, Галф. Ты здесь со своей миссией. Очень для тебя важной.       Оказавшись внутри, ему предлагают сесть возле камина и идут ставить чайник. И нескольких минут не проходит, как перед ним оказывается кружка ароматного травяного чая, а также три больших куска домашнего пирога. — Спасибо, — голос осип, но Галфа слышат и легонько кивают в ответ.       Тишина накрывает неярко освещенную гостиную. Галф озирается по сторонам. Обстановка очень простая, но здесь уютно. Чай приятно согревает руки и горло, пирог оказывается просто божественно вкусным, а треск поленьев в камине дарит душе умиротворение. Учитывая, что вот уже месяц Галф мучается бессонницей, ему вдруг кажется, что он вот-вот положит голову на спинку мягкого кресла и уснет. И пусть холод, медведи, волки, вьюга — ему все равно. Он хочет спать. Впервые за месяц.       Но спать нельзя. Миссия, Галф, твоя миссия. — Это ведь вы, правда? — допив последний глоток чая со дна, как можно спокойнее спрашивает Галф. — Кто? — всё это время молча сидящий напротив него мужчина с совершенно невозмутимым видом отламывает кусок пирога. — Господин Суппасит Тончививат. Ещё известный как Мью. Пи’Мью, конечно же, — поправляет себя Галф, делая wai. — Я Галф. — Допустим. И что с того? — совершенно не намереваясь приветствовать Галфа в ответ, мужчина продолжает уплетать пирог. — Я журналист. Приехал сюда по заданию редакции. И был бы очень признателен вам, если бы вы, Пи’Мью, оказали мне честь, дав небольш… — Выметайся отсюда! — Простите… Что? — Убирайся отсюда, — перед Галфом сейчас стоят во весь рост, — вставай и убирайся вон!       Галф не знает, куда себя деть. Эта агрессия просто не даёт ему времени подумать, как вообще реагировать. — Я лично вас чем-то обидел? — заискивающе клонит голову набок, наподобие добродушной хаски. — Если так, — правда, не очень понимаю, чем именно, — то прошу меня извинить. — Встал и пошёл вон!       Галф ставит кружку на кофейный столик, откашливается и поднимается на ноги: — Дайте хоть телефон, тогда, мой разрядился. Вызову такси. Пожалуйста.       Вот урод!.. Что я ему сделал?       Раздаётся злорадный хохот. — Здесь тебе не Нью-Йорк, жёлтая карета с шашечками не прикатит по первому звоночку. — Окей. Благодарю.       Поджав губы, Галф идёт в прихожую, стягивает с крючка пальто и, буркнув «до свидания», уже заносит руку, чтобы открыть дверь, как слышит за своей спиной: — Вечером мне из города привезут кофе и ещё кое-какие припасы, думаю, они смогут подбросить тебя до места.       Да неужели! Аллилуйя, блядь!.. Сжалился, старый ты козел!..       Галф оборачивается, еле сдерживая гневное выражение лица, и слышит: — Не такой уж я и старый, Галф, — Мью скрывается в кухонном проёме.       Это я что? Вслух сказал?       А вот уже фиаско, Галф. Полнейшее.