right here waiting for you

— Предупреждаю вас, этот Суппасит — крепкий орешек. — И не таких раскалывали. — Ваши рвение и уверенность в себе, безусловно, подкупают, но, боюсь, это не тот случай. — Даю вам слово: вы получите интервью с этим «крепким орешком». — Что ж, приносите материал — и место второго заместителя главреда ваше. Согласитесь, для столь юного возраста — игра уж точно стоит свеч. — Вне всяких сомнений. — Ну, — здесь Галфа окидывают задумчивым взглядом с головы до ног, — во всяком случае, следует помнить, что для тридцатисемилетнего мужчины, живущего в одиночестве в снежной глуши, такой приятный молодой человек, как вы, — рука главреда отнюдь не приятно ложится на плечо Галфа, — просто услада глаз… и самый лакомый кусочек. Так что, отсутствие опыта всегда сможет компенсировать то, чем вас наградила природа, — Галф, сдерживая вздох, аккуратно высвобождает плечо из-под чужой тяжёлой ладони, а главред добавляет со слащавой ухмылкой: — ну, или мама с папой постарались на славу.       Этот вариант Галф даже не рассматривал. Проблема лишь в том, что и на другие теперь рассчитывать не приходится.       Охеренное начало пути по карьерной лестнице!..       Ладно, сам вызвался, сам виноват, может, это и к лучшему, облажаться вот так вот, по неопытности, чем потом, лет в тридцать, попасть в просак, когда уже ничего не спишешь на то, что ещё совсем «зелёный».       Ну вырвалось! Ну сам ведь довел! Что он понять не может? Ни с того ни с сего начал грубить… Мужлан неотёсанный. Хотя, чего уж ожидать от того, кто сутками напролет общается с одними собаками… пусть даже и такими славными. Интересно, а на жизнь он чем зарабывает? — Так и будешь до семи вечера дверь входную спиной подпирать? Она без тебя не отвалится.       Сетуя на свою импульсивность и этого великовозрастного осла, Галф не замечает, как глумливая физиономия появляется в прихожей. — А куда мне себя деть? Хотите, на улице могу подождать. — Хочу, — невозмутимо отвечает Суппасит. — Только труп твой застывший потом закапывать в промерзшую землю — удовольствие сомнительное. А не сделай я этого — ещё подумают, что моя работа. Так что… — Вам остроумие своё не на ком тренировать? Ну да, понимаю, на собаках особо в нем не поупражняешься, — рассчитывая, что терять уже особо нечего, Галф кладет болт на сдержанность.       Мью молчит. Щурится и молчит. А затем произносит с тяжелым вздохом: — Дверь не забудь плотнее прихлопнуть, если вдруг надумаешь на улице подождать.       Галф ко многому был готов. Ладно бы на него орали, размахивая руками и брызгая слюной, но этот Суппасит откровенно издевается над ним. Не больше. Но и не меньше. — А вот чёрта с два вам! — Галф сдергивает с плечей пальто и уверенными шагами возвращается на свое место.       Слышится сдавленный смех, Мью идёт следом и тоже занимает свое прежнее место напротив. — Кленовый сироп пробовал когда-нибудь? — неожиданно раздается его вопрос. — Кленовый сироп?.. — переспрашивает Галф. — Как бы тебе подоходчивее объяснить: мы почти на границе с Британской Колумбией — это территория Канады. Ну, такая большая страна на севере материка, который называется Северная Америка… — Была у меня география в школе. Ясно вам? — замечая нотки самодовольной иронии в голосе Мью, цедит Галф сквозь зубы. — И я бы попросил вас обращаться ко мне на «вы», — здесь голос его крепнет. — Если вас, конечно, не затруднит. — А я бы попросил тебя, — Мью нарочито делает акцент на этом «тебя», — не диктовать мне правила в моем собственном доме. Если тебя, конечно, не затруднит.       Нет, он точно издевается. — Знаете что… — Галф правда старается — изо всех сил старается окончательно не потерять лицо… но эта издевательская улыбка напротив, пляшущие чертенята в кошачьем прищуре и демонстративная вседозволенность делают свое дело. Галф взрывается, — я прекрасно осознаю, и без ваших скудоумных шуточек, что не соответствую критериям угодного вам собеседника на вечер. Вот только и я, к вашему сведению, не рассчитывал провести его в компании подержанного музыкантишки с комплексами несостоявшейся суперзвезды.       Fuck!.. — Простите… — запоздалый румянец стыда заливает скулы, на которых мерцают блики отражающегося из камина пламени. — Последнее, конечно, было лишним, — Галф опускает взгляд. — Отчего же? — всё тем же невозмутимым тоном парирует Мью. — Довольно занятно послушать, что о тебе думают на Родине. Тем более, что твои предшественники весьма лукаво обходили стороной такие моменты. Обычно нахваливали моё творчество, — Мью с какой-то неожиданной горечью усмехается. — Так что пока, как бы это ни было абсурдно, но ты на их фоне даже чем-то выделяешься. — Знаете, я, если честно, почти месяц не спал нормально, ещё сегодня до костей продрог… Но вы тоже хороши. Даже если не желаете давать интервью, грубить и выгонять из дома на мороз — необязательно. Я бы и нормальными словами это понял. — Ну, после нормальных слов ты бы вряд ли отступил. Не сомневаюсь, что твой начальник хорошо проинструктировал тебя на этот счёт. Сколько планов вы обсудили? — В каком смысле? — Ну «а», «b», «c»? Полагаю, даже план «s» фигурировал в этом списке? Учитывая, кого на этот раз прислал ваш проныра главред. — Я не понимаю, что за буквы вы мне сейчас называете. И к чему это ваше «кого на этот раз»? — Да всё ты понимаешь, к чему эти игры в приличного мальчика? — Я вас не понимаю… — Всё ты понимаешь, — вторит самому себе Мью, — почти слышу гнусавый голосок твоего начальника, — Галф непонимающе хмурит брови, а Мью продолжает: — Он же там один, в глуши, живого тела век рядом не было, так что ты не тушуйся, парень, разок-другой улыбнись, глазками постреляй, и этот Суппасит у тебя на крючке — прямо там, на кухонном столе, тебя и трахнет, только ты момент запечатлеть не забудь, чтоб уж наверняка горячий материал получился, — в запале Мью краснеет, — вот как всё было?! Признайся, такие тебе наставления дали на мой счёт?! — Как вам только не стыдно? — покачав головой, негодуя от услышанного, — насколько бы близким оно не было к правде, — Галф поднимается со своего места. — Благодарю за гостеприимство.       Галф делает шаг, но его и правда до сих потряхивает. — Ну-ка сядь, — командует Мью, но Галф только фыркает и отмахивается. — Сядь, я сказал! — Галф и шага не успевает сделать, как к нему подлетают и буквально толкают обратно на кресло.       Дальше он ожидает всего, но только не того, что происходит: Мью кладет руку на его лоб, затем тыльной стороной ладони поочередно прислоняет ее к обеим щекам: — Проклятие!.. — шипя, выругивается он, убирая руку от таращащегося на него во все глаза Галфа. — И таблетки в доме ни одной до вечера… Сколько ты там на холоде простоял? — Я… Я н-не знаю, телефон с-сел, часов нет у м-меня… М-может час, или чуть б-больше того, — оторопело заикается через слово-два Галф.       Его оставляют одного, но уже через минуту возвращаются с клетчатым шерстяным пледом и термометром в руках: — Вот, укройся, — на колени Галфа опускается теплая ткань, а в руку протягивают термометр: — Куда ставить, надеюсь, знаешь? — с новой порцией смеха в голосе, спрашивает Мью.       Галф молча сносит смешок, убирая градусник под мышку. А затем до подбородка закутывается в плед: — Спасибо…       Впрочем, благодарность его едва ли остаётся замеченной. — Давай его сюда, — минут через семь снова появляется перед ним Суппасит, ставя кружку с каким-то парящим напитком на стол. — Выпей это пока, всё равно больше никаких нет лекарств. — Вот чёрт!.. — вопит Мью, уставившись на термометр, — уже больше ста набежало… — Это как… — слабым голосом удивляется Галф… — сто — это же температура кипения?       Мью кривит губы: — Ну, про твои познания в географии я уже все понял, но обнадежь меня, Галф, скажи, что хотя бы слышал про шкалу Фаренгейта?       Галф только что-то бурчит себе под нос. — В общем, выше 38 у тебя температура. Дела плохи, парень. — Ну ничего, вы всегда сможете просто закопать мой труп. Хоть это и сомнительное удовольствие. — А и правда, — в своей обычной издевательской манере отвечает Мью. — Чем ещё занять себе вечер и ночь такому подержанному музыкантишке, как я, верно?       Галф резко вскидывает подбородок: — Всю жизнь мне теперь эти слова припоминать будете? — Всю жизнь? Упаси Бог. Я не знаю, как семи вечера дождаться. А ты мне всю жизнь себя предлагаешь лицезреть? — Да пошёл ты… — выходит тихо, но Мью, кажется, слышит его, ибо усмехается и, ещё раз кивнув на кружку, произносит:  — Ухожу-ухожу. Это выпить не забудь, только. А то лопаты что-то все подзатупились.       Галфу досадно, холодно и сердце щемит от обиды и кровь, кажется, и правда сейчас закипит. Он тянется за кружкой, но та стоит поодаль. Поэтому ему приходится встать, чтобы взять ее в руки. Тело моментально начинает знобить ещё больше, голова тяжелеет и кружится, пламя камина сливается в какие-то наслаивающиеся друг на друга пятна; Галф открывает рот, чтобы что-то сказать, но все будто бы падает вместе с ним куда-то вниз, а глаза застит темное полотно.       Тепло. Мягкие движения чего-то широкого и ласкового по его груди. Такие знакомые и такие родные, словно эхо из далёкого детства. — Мама, — ещё не до конца регистрируя в голове реальность происходящего, Галф открывает глаза.       Первое, что он видит над собой, — сосредоточенное лицо Суппасита. — Так меня ещё, конечно, никто не называл, — звучат знакомые ироничные интонации. — Да и вряд ли, как ты сам понимаешь, назовет.       Галф переводит взгляд вниз и обнаруживает, что лежит сейчас обнаженным по пояс, а Мью медленными, но умелыми движениями растирает ему голую грудь. — Чем это пахнет? — морщит нос Галф — Это барсучий жир. Должен помочь. Тебя здорово прохватило местными ветрами, но ничего, парень, ты молодой, поправишься.       Остановившись, он помогает Галфу привстать и подаёт ему какой-то сироп на столовой ложке: — Выпей, — Галф делает, что ему велят, — и ляг на живот. Спину тоже надо растереть, — и это выполняется молча.       И вновь тепло. И совсем близкое, горячее дыхание, стелющееся по шее. — Который час?! — вдруг дёргается Галф, но Мью удерживает его на постели за плечи и накрывает их теплым одеялом. — Что такое? — Мне… Мне же ехать надо, скоро семь? — Ну ты даёшь, уже почти десять. — Что?! Как же… Как же я теперь выберусь? Мне… Мне через день, кровь из носу, в редакции надо быть!.. — Тише ты, — одеяло натягивают повыше, а глубокой голос звучит над самым ухом. — Всё, что тебе сейчас нужно, — это сон, Галф, — ладонь Мью проходится по его волосам, а он просто закрывает глаза. — Спи, Галф. Спи и ни о чем не думай.       Галф не знает, как это работает. Может, сказывается месячная сомнабулическая усталость, может, в том, что он сегодня так безропотно принимал из рук Суппасита, и правда какое-то зелье намешано… а может это начинающий тихо звучать волшебный голос так на него действует?       Мью поет.       Поет тихую песню, словно колыбельную.       Но и дрейфуя на волнах подсознания Галф расслышит слова: Hold me tight.       Прежде чем его унесет тёплым ветром из холодного плена умирающего дня.