В плену песчаного ветра

      Алек несколько минут пытался выпутаться из объятий, но поняв бесполезность затеи, притих и прекратил попытки сопротивления. Рука Магнуса невесомо скользнула вверх по спине, задержалась на лопатке, плече, обвела ключицу, перемещаясь на кадык, и поднялась к острой скуле. Приподняв лицо Алека, Магнус заметил, как на какую-то долю секунды тот расслабился, прикрыл глаза и позволил гладить своё тело.       Рука снова спустилась на шею, перемещаясь на заднюю её часть, пальцы запутались в мокрых волосах. Алек разомлел под тёплыми струями воды и нежными прикосновениями, Магнус немного подался вперёд, касаясь его губ.       Хаотичные картинки в голове не давали Алеку здраво мыслить: его целовал альфа, желавший использовать его только для секса и рождения детей. Но при этом он весьма привлекательный мужчина, горячий, темпераментный, с подтянутым шикарным телом. Его внутренняя сила заставляла подчиняться, согласиться подавить свою волю, перед таким совершенно невозможно устоять. И Алек не сумел.       Прикосновения Магнуса туманили мозг и вынуждали источать яркий цветочный аромат. Алек чуть приоткрыл глаза, совершенно не понимая, что происходит. Но было хорошо: тепло, приятно пахло лемонграссом, нежные прикосновения, сводящие с ума, ласкающие губы.       Магнус всем телом чувствовал его желание, хоть Алек это бы никогда и не признал, благоухание чёрного ириса заполнило всю душевую кабину. Нежный и чистый аромат свежих цветов притягивал, и ему хотелось сделать омегу своим во всех смыслах этого слова. Магнус разомкнул его губы, запуская между ними язык.       Алека впервые целовали. Перед глазами с внутренней стороны век будто бы что-то искрилось. Живот сводило, но уже не так, как было раньше, а приятно и сладко. Алек не мог себе этого объяснить, но его будто в каком-то сне или иллюзии тянуло ближе к Магнусу. Он не отстранялся в испуге, не отпрыгивал, просто не осознавал своих действий, будто забыв об этой охоте на него в аэропорту, больницу. Всё естество омеги рвалось к своему альфе.       Финалом полного отключения разума стали его собственные ладони, аккуратно ложащиеся на грудь Магнуса. Тот же еле держал себя в руках, чтобы не припечатать к стене ещё нетронутое никем другим тело и не взять его прямо в душе, жадно впиваясь пальцами во все соблазнительные округлости.       Вторая рука Магнуса, до этого лежавшая на пояснице Алека, переместилась на живот и щекотно рисовала какие-то узоры, обводила чёрную вязь многочисленных татуировок, заставляя его напрягать и поджимать мышцы, а самому тонуть в сладкой истоме.       Рука нашла плоть омеги и обхватила её. У Алека не было удивления, испуга, воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Равномерно падающие капли воды и близость истинного будто бы подарили умиротворение. Алек подставлялся под нежные поцелуи и ласки, доверившись властному сильному альфе. Он словно находился во сне, а разум отмёл всё некомфортное и неприятное, оставляя только физические ощущения, приносившие удовольствие.       Магнус тем временем оторвался от губ и перешёл на шею. Алек запрокинул голову, всё ещё не открывая глаз, изредка фыркал, когда капли воды попадали в нос. Магнус медленно двигал рукой, даря наслаждение, заставляя испускать сквозь приоткрытые губы тихие стоны удовольствия, растворяющиеся в поцелуях, и вынуждая бледные скулы покрываться ярким румянцем.       Пальцы с затылка скользнули по позвоночнику, потом ниже. Один прошёлся по ложбинке, легко скользя, благодаря естественной смазке, начал выписывать круги и аккуратно нажимать, массируя ещё совсем невинный источник ирисного аромата.       Алек, определённо, наслаждался происходящим и спереди, и сзади. Магнусу нравилась его податливость, всё же небольшие моменты забытья во время течки он считал плюсом, облегчить состояние омеги и немного успокоить его было бы неплохо.       Через какое-то время Магнусу удалось расслабить девственное тело, и палец проник в тугое горячее нутро. Мышцы сопротивлялись, стараясь сжаться, но повторяя осторожные движения, Магнус продолжал, пока не ввёл до самого основания. Горячая теснота будоражила, хотелось ощутить это на другой части тела, и он едва сдерживался.       Поволока не сходила с глаз Алека, когда он их приоткрывал. Неизведанные доселе ощущения внутри и снаружи сбивали с толку, аромат лемонграсса забивал лёгкие и мешал разуму вернуться. Алек даже не понимал, какой части тела сейчас приятнее, всё, что ниже груди, будто бы превратилось в одно сплошное удовольствие, распространяющееся во все стороны. Магнус почувствовал, как палец внутри сжало сильнее, он ускорил движения другой руки и вернулся к губам Алека, заглушая стоны.       Через несколько мгновений белые капли с живота Алека уже смывались прозрачными. Сам он уткнулся в шею Магнуса, бессильно цепляясь за его плечи и ещё ничего не соображая. Тот же пока довольствовался созерцанием такого прекрасного состояния омеги и первыми моментами действительно приятного тактильного контакта.       — Тебе было хорошо? — прозвучал шёпот Магнуса, вырывая из мира грёз.       Алек испуганно отпрыгнул, вспоминая, где только что побывали руки Магнуса, приложил к голове дрожащие раскрытые ладони с разведёнными пальцами и залепетал:       — Нет… нет… нет… Я не мог этого сделать… Нет, Боже… Я не мог поддаться…       Магнус осторожно отвёл его руки и обвил его талию:       — Сладкий, успокойся, всё нормально.       — Ничего не нормально. Что я натворил… Пусти, пожалуйста, — умоляюще прошептал Алек.       — Ничего страшного не произошло. Никто тебя за это не осудит, если, конечно, сам себе ничего не напридумываешь, — ответил Магнус, всё ещё крепко держа его.       — Ты… Ты не понимаешь, я не должен был… — казалось, что голос Алека в этот момент готов сорваться на плач, и он сам уже готов был разрыдаться, но держал себя в руках.       — Кому от этого стало хуже, объясни? Тебе? Нет! У тебя течка, тебе это нужно, — Магнус снова спокойно отстаивал свою точку зрения, затем спросил, — живот же перестал болеть, правильно?       Прислушавшись к ощущениям, Алек понял: действительно, боль ушла. Но всё же произошедшее казалось унизительным. Его принципы растоптали с его же помощью. Осознание того, что творилось пару минут назад, его морально убивало. Нахождение перед практически незнакомым мужчиной обнажённым было смущающим. Не говоря уж про пальцы, про это проникновение внутрь его тела. Пусть и пальцами, но для Алека и это было чересчур. Слишком интимно, слишком смущающе. Слишком требующе огромного доверия действие, а доверия у Алека и не было.       Но больше всего было обидно, что он сам позволил это с собой сделать. Он ненавидел свою слабость, свой затуманенный течкой мозг, самого себя, ненавидел Магнуса, но уже не мог отрицать влияние альфы.       Всё начал именно Магнус, поэтому злость обрушилась на него:       — Ты специально это сделал, чтобы показать мне же самому, что я слабовольная омега, и больше никто?       Хоть Алек и обвинял, но омежий характер не давал сильно повышать голос и поднимать глаза.       Магнус, всё ещё не выпуская из объятий, гладил его по спине:       — Александр, ты не был против, мог оттолкнуть меня в любой момент, но на это даже намёка не было. Мы нравимся друг другу. Зачем искусственно придумывать причины, чтобы не быть вместе и не наслаждаться друг другом?       — Ты сыграл на инстинктах, — ответил Алек.       — Пусть так. Теперь не отрицаешь, их существование? — подтвердил его догадку Магнус.       — Просто скажи, зачем? Хотел показать, что я слабее? — с вызовом спросил Алек, — Ну что ж, любуйся!       Магнус сжал его крепче:       — Зачем это? Мне не нужно вытаскивать твои слабости. Мне нужна взаимность, понимаешь? Мы истинные и должны быть семьёй, а ты это отрицаешь. Может, сначала хотя бы будет желание. Для начала и это неплохо. Не сопротивляйся чувствам. Я помогу тебе пробудить их.       — Что можно пробудить, кроме ненависти, унижая меня в моих же собственных глазах? — Алек наконец-то взглянул на него, — Хочешь видеть слабака? Ничтожество, которое не может контролировать собственное тело? Тебе это нравится? — в конце он не смог удержать всхлип.       Алек не был плаксой, нюней, но всякому терпению рано или поздно приходит конец. Почти сутки его жизненные устои рвали на мелкие клочки, при этом, похитив, насильно лишив свободы и обесчестив. Он чувствовал, что находится на грани истерики.       Магнус обхватил руками его лицо и заставил посмотреть в глаза:       — Сладкий, пойми, это природа. Омеги должны быть слабее, мягче, податливее. Не в плохом смысле, не подумай. Ты не становишься от этого хуже.       Алек снова опустил взгляд и начал попытки вырваться:       — А ты пойми, я не хочу быть первобытным животным, которое живёт, думая тем, что ниже пояса. Но ты решил всё за меня.       — Я — твой альфа, мне отвечать за тебя и принимать решения! И ты будешь подчиняться, хочешь ты того или нет. — произнёс Магнус, — А ещё совет: наплюй на свои стереотипы, если они мешают тебе же самому быть счастливым.       — Это неправильно. У тебя куча наложников, я не должен был осквернять себя, связываясь с тобой, — Алек снова перешёл на шёпот.       — То есть так, да? Ладно, я тебя понял, — Магнус убрал руки и вышел из кабинки.       Алек быстро выключил воду и выбежал за ним, хватая за руку:       — Подожди, я не так сказал. Магнус, я имел в виду только то, что сейчас произошло. Ты… ты, не знаю, кажется, добрый, хороший, воспитанный… но мне не нравится твоё отношение к омегам, я тебе говорил… Если бы мы встретились при других обстоятельствах…       Он чувствовал себя униженным, но Магнусу не понравилось его высказывание, и Алек боясь наказания, шёл наперекор своим принципам и говорил совершенно не то, что думает. Да, Магнус привлекал его внешне, но всё остальное для Алека не было правдой. Человека, похитившего его, он не мог назвать ни добрым, ни хорошим просто так. Пришлось лгать ему, лгать самому себе, просто стараясь не сделать хуже. А про местные обычаи наказывать омег, идущих наперекор альфам, различного вида принуждением он наслышан.       Магнус достал из шкафчика белый махровый халат и накинул на него, замечая, как Алек поёжился от прохладного воздуха:       — Одевайся.