Гретта и Астроф

1998 год. Ливерпуль, Великобритания. В этот замечательный город, который славился культурой, морскими портами и, что немаловажно, барами с изысканной выпивкой, приехал бродячий цирк. Он искал новых зрителей, в надежде, что тем понравится шоу. Но эта надежда была покрыта пылью, ибо несчастное шапито давно потеряло ту былую искру. Куда же она пропала? Ответ прост. Она ушла вместе со временем. Как говорил один старый клоун с растрёпанным париком и в забавном колпаке: «Раньше были другие времена, другие люди. Детям и взрослым было только в радость заглянуть в шатёр и, проведя весёлое время под располосованным куполом, посмотреть на артистов, гимнастов и забавных клоунов. Вот уж веселья было!..». Эта фраза сопровождалась каждый раз отчаявшимся хохотом и с таким наивным убеждением, будто так оно и есть. Никто из бродячего цирка просто не мог быть причастным к тому, что всё разваливалось на глазах. Не сказать, что и сейчас люди не хотят сходить туда...Но если им дать выбор между этим цирком и ярким, фееричным парадом, то зрители отдадут предпочтения второму варианту. Проблема была в тех, кто не стремился вдохнуть жизнь в свой старый дом — в шапито. К сожалению, таких было очень много, и только единицы хотели что-то поменять, но при этом не делали ничего для этого. Вот так артисты и продолжали стоять на одном месте, придерживаясь той программы, по которой шли десять, а то пятнадцать лет, ведь она «о, боги, единственная и неповторимая». Вот и на сей раз циркачи нашли вдохновение в своём же шкафу... Осталось только объявить об их выступлении, которое должно начаться завтра ровно в 18:00. Женщина, имя которой Жозель, с сумкой через плечо бродила по городу и раздавала флаеры. Было довольно тепло, а потому дама могла позволить себе одеть сарафан и платок, который спокойно лежал на её плечах. Солнце отражалось на её рыжих волосах, заплетённых в косу, в то время как зелёно-карие глаза щурились от его лучей. Жозель тоже жила в этом цирке, и за то время, что она там проработала, раздавая рекламные листовки, вышла замуж за клоуна, после чего официально получила фамилию Климски и спустя какое-то время родила сына 5 декабря 1993 года. Порой её муж в свободное от работы время (а его было дохрена) посвящал себя фокусам. Сказать, что он умело их исполнял - ничего не сказать. Даже хотел сделать из этого полноценное выступление, которое входило бы в программу, но директор не был «за», просто потому что считал это увлечение чёрной мистикой. Ещё сыграли ворчливость и натянутые отношения. Поэтому начинающему фокуснику пришлось оставить эту затею. Сейчас Жозель в очередной раз покидали надежды, но глубоко внутри продолжал гореть огонёк: - Ничего... Всё будет хорошо. Просто сейчас такое время... - женщина посмотрела на своего восьмилетнего сына Астрофа и мягко улыбнулась ему, продолжив мысль - Будешь, сыночек, акробатом. Или же фокусником! Твой папа был бы так рад. - Нет-нет, мама... Я буду-буду фокусником! - ответил Астроф матери, получив от неё одобрительную улыбку и кивок головой. Можно было заметить, что у Астрофа была одна особенность в его речи. Это не было заиканием, скорее, обычное повторение слов. Мальчик пошёл по внешности в мать: рыжие волосы, зелёные глаза с карими пятнами, прямой с заострённым к низу кончиком нос - всё при нём. Единственное, что не досталось ему от родителей - острые зубы. Они были, словно клыки вампира. Необычное зрелище! Астроф рано встал на ноги, но говорить начал примерно в четыре года. Не было у него возможности играть в паровозик, но зато было куча интереса наблюдать за тем, как отец вытаскивает кролика из шляпы. Сколько бы раз ты ему это не показывал, а радостное выражение лица не поменяется. Фокусы казались для него настоящей магией, а потому в голове Астрофа с ранних лет зародилась мысль о том, что это всё наяву, никто не играет, это правда! Его детский взгляд на мир не давали ему узреть тоски, что жила в цирке с давних лет. Флаеры кончились, а значит можно возвращаться обратно в шатёр. Как и ожидалось, вечером следующего дня пришло мало народу, но выступление, как тогда казалось только искусникам, прошло довольно хорошо. Невольно может возникнуть вопрос: а чья же оценка стоит в приоритете? В общем, так продолжалось годами. Никто ничего не менял даже после смены директора. Никто не был заинтересован в преображении цирка, никто не хотел тратить на это время, а потому всё, что в нём было, включая шатер, пришлось продать. Остались лишь артисты и вагончики. У каждого была своя судьба: кто-то ушёл в маленький театр, кто-то решил получить хоть какое-то образование, кто-то устроился официантом, кто-то потерял крышу и спился, ну, а кто-то, как, например, семья Климски подались в другой цирк, который находился в здании "Большого Дома Искусств", в том же, кстати, городе, в котором началась эта история. Их жизнь кардинально поменялась. Жозель создавала красочные плакаты для рекламы, что ей давалось очень хорошо, а её муж стал знаменитым фокусником, исполняя свою работу с большой страстью. По стопам отца решил пойти и их сын, которому уже было десять лет. Мальчик активно увлекался мистикой и магией. Иногда бывало такое, что встанет посреди ночи и начнёт вызывать Сатану, чтобы попить чай и обсудить, какая математика всё-таки дурная (но не дурнее литературы). Казалось бы, что не так? Обычное занятие для ребёнка десяти лет. Кстати, Сатана к нему так и не пришёл. Астроф пошёл по стопам отца, с интересом относится к своему будущему делу, даже были попытки создать свои фокусы, но... Есть в этой истории одно "но", куда же без него. Для зубастика не было границ. Он полностью убрал их. Нет различий между фокусами для публики и магией, которая реальна лишь в книжках. Хлопец надумал стать уже не фокусником, а знаменитым магом-клоуном. Из-за этого частенько случались конфликты с родителями. Астроф считал, что они ничего не понимают, что их слова пустой лепет и более того, они не видят его дар, называя это временным интересом к визионерству (чернуха какая-то, ей Богу). Он думал, что сможет проявить свои "способности" на сцене, но мать отчаянно пыталась убедить сына, что ему не стоит заходить за рамки. А потому, чтобы на время отстранить Астри от сцены, хотя бы пока, по мнению матери, это безумие не прекратится, Жозель давала парнишке задания, по типу почистить костюмы, разложить атрибуты, помочь с декорациями, поставить цветы, подаренные публикой, в вазы и покормить попугая по имени Ромэ. Такая "насыщенная" жизнь не устраивала молодого, перспективного парня. Сколько бы не пытался доказать родителям, что он способен на большее, всё было впустую. Так не могло продолжаться, Астроф не мог больше бороться с несправедливостью, а потому в его голову взбрела идея, которая могла прийти любому ребёнку, когда тот конфликтует с родителями - сбежать. Только в отличие от других детей, парень реально собрал в свой старый рюкзак все необходимые вещи, написал письмо своим родителям и... Ушёл. Астрофу ничего не оставалось, как смиренно принять свою судьбу и идти дальше, дабы прийти к своей мечте и стать магом. Она каждый раз становилась сильнее, стоило лишь юноше краем глаза увидеть приезжий цирк, или артистов на уличных праздниках, показывающих фаер-шоу. Тогда-то его желание стреляет в самое сердце. Так и хотелось взять и показать людям, как из его рук разгорается пламя без всяких лишних приспособлений. Он сам! Он тут маг! И этот маг с лёгкостью мог сжечь скрипку уличного оркестра, кстати. Не любил он эту бестию, на дух не переносил. Бывало такое, что наткнётся на скрипача, не выдержит, не сможет пройти мимо и крикнет музыканту, чтоб притих, а если тот не замолкает, Астроф бежал в догонку, пытаясь выхватить бедную скрипку. Потом приходилось так же бегать от стражей правопорядка. Но у Астрофа ловкости и хитрости было хоть отбавляй. Они и спасли мальца от проблем в те годы. Приключений было много, посчитать невозможно на пальцах. Они растянулись на месяц, а может и на два, и продолжились бы дальше, если не встреча, которая предопределила дальнейшую судьбу Астрофа.