Твой одурманивающий запах

      Пасмурный день за окном и казалось, что всё вокруг прикрыто лёгким серым одеялом. Небо уже не столь чистое, оно затянуто тёмными облаками. Дома, будто и вовсе сливались с землёй и небом. В такие дни можно прекрасно увидеть ту сторону мрачной России, о которой пишут в песнях и стихах. Плохая погода, словно вытягивает всю радость и счастье, превращая людей и животных во что-то серое, мрачное и поникшие.       Тяжёлое осеннее небо нависало над крышами домов в тот самый день. Дождь барабанили по стеклу и козырьку подъездов, магазинов. Была суббота. Бэлла лежала у себя в кровати, взгляд её был устремлён в потолок. Прошло меньше недели с того дня, как она ушла из квартиры Костьи, и та, даже не удостоилась скинуть Бэлле сообщение, можно было и короткое, лишь бы Бэлла знала, что с ней все в порядке. На часах было половина девятого утра. Все дни Бэлла либо звонила, либо пыталась дописаться до Костьи, но не решалась прийти к ней.       Сегодня блондинка решила всё координально поменять. Она дождалась, когда входная дверь закроется на ключ, бабушка уйдет по делам, о которых она предупредила ещё вчера вечером внучку, и тогда можно было спокойно одеваться, заниматься своими делами. Первым делом Кузнецова натянула на себя чёрные спортивные штаны и серую толстовку, а после она прошла на кухню и поставила греться молоко на плиту. Сегодня завтракать она будет хлопьями. Бэлль ушла на балкон, предварительно захватив с собой сигарету и зажигалку. Приоткрыв окно, она посмотрела вниз, бабушки не было видно, но никто не отменял тот факт, что она стояла у подъезда. Окна квартиры выходили на другую сторону дома, там где не видно подъездов, того самого десятиэтажного дома и детской площадки. Эту ситуацию можно рассмотреть с двух сторон: первая — это было плюсом, что бабушка не выглянет в окно, не заметит внучку с сигаретой во рту или пьяную, шатающуюся, кое-как плетущуюся до дома. вторая — это наоборот было минусом, ведь сама Бэлла не могла знать точно, где находится её бабушка и когда можно спокойно покурить. Обычно это было проблематично сделать утром, когда бабушка только уходила на работу или по делам, либо под вечер, когда Кузнецова приходила раньше, чем бабушка с работы, и не знала, успеет ли она, покурить и проветрить балкон, чтобы не спалить саму себя. Такого ещё ни разу не было, но рисковать было всегда опасно. — Не рискуешь, не пьёшь водку, — сказала однажды Бэлла на одной из вечеринок, будучи уже сильно пьяна. Эта фраза засела у неё в голове на долго и теперь она считалась её коронной.       Белокурая прикурила, убрав зажигалку в карман, она сделала первые тяги достаточно большими. Голова немного закружилась, приятное ощущение растекалось по телу. Сердце на несколько секунд забилось быстрее из-за никотина, проникшего в лёгкие и организм в целом.       Бэлль вернулась на кухню, залив хлопья горячим молоком, быстро позавтракала и вышла на улицу. Накинув на голову капюшон, хоть дождь почти прекратился, но всё равно немного накрапывал. Через небольшой промежуток времени, девушка уже стоит напротив дома Костьи, прямо напротив её подъезда. Привлекать внимание людей, Бэлле совсем не хотелось, поэтому только, когда она поняла и удостоверилась, что все стихло и людей во дворе нет, она подошла вплотную к двери, а затем уже дёрнула за ручку дверь и та размагнитилась. Старые двери всегда было легко открывать, стоило лишь резко дёрнуть дверь на себя. Она поднялась на второй этаж и нажала в звонок, он был пыльным, похоже им никто не пользовался уже давно. Бэлль не намеревалась уходить, она просто не хотела этого делать, пока не увидит Костью. — Кость, это я, — негромко произнесла Бэлла, и если б человек сидел по другую сторону двери, он бы услышал. Она продолжила звонить, но никто не открывал, поэтому единственное, что ей оставалось, так это барабанить в дверь кулаками, ногами, да чем угодно, хоть головой. — Ну, не открывают тебе, чего ты шум наводишь? Проваливай! — сказал мужчина, который спускался с третьего этажа. Он параллельно прикуривал сигарету. Пятиэтажное здание было полностью прокуренным, похоже из-за отсутствия, почти во всех квартирах балконов, все курящие люди выходили в подъезд. Понять, насколько оно прокурено, можно было, как только открываешь дверь. Кузнецова это поняла, когда впервые зашла в подъезд вместе с Костьей. — Отъебись, — грубо произнесла Бэлла и даже не повернулась в его сторону, она продолжала издеваться над кнопкой звонка. Девушка ненавидела, когда ей указывали, что делать. Эта ненависть начала зарождаться в девушке, и затем выращивать свой плод ещё в детском доме. Именно там ей указывали, унижали и издевались. — Слышь, мальчонок, так со своей мамкой будешь разговаривать, — он схватил девушку за волосы, собранные в небольшой пучок и оттащил от двери на пару шагов назад. Резкая боль отдалась в затылке. Кузнецова смогла быстро сориентироваться и ударила обидчика в нос локтём, но не настолько сильно, что б у того пошла кровь. Хорошо, что сигарету он держал пальцами, а то Кузнецова могла бы по своей неосторожности прожечь себе одежду. Выбритые виски, собранные волосы в маленький хвостик, и мужская одежда всегда выдавали девушку за парня, но всё же, если б человек пригляделся к лицу Бэллы, то сразу можно было развидеть женские черты лица. Округлое лицо, и если она улыбнётся, и заговорит, то сразу понятно, что перед тобой стоит девушка. Иногда Кузнецова не понимала, как люди могли принять её за парня. — Я нахуй, девочка, даун, — она оттолкнула его от себя и спустилась вниз по лестнице с такой скоростью, будто сейчас два часа ночи и за ней бежит патруль, собиравшийся отвезти её в отдел за прогулки в ночное время суток без сопровождения совершеннолетних людей. Мужчина не стал хватать девушку, чтобы проучить, скорее всего, он не хотел марать руки и ему было плевать. Он продолжил курить, но только уже спустился вниз, ближе к окну, которое было приоткрыто. — Не похожа, ты не девку, — усмехнулся мужчина, смотря в окно и наблюдая за Бэллой, которая присела на лавку, — Зверёныш, то и дело… — Че ты там, нахуй, базаришь? — выкрикнула Бэлла, но мужчина лишь усмехнулся и продолжил курить, — Смелый, блять?       Мужчина так ничего и не ответил, выкинул окурок и скрылся из виду. Сейчас подрываться с места, возвращаться обратно и разбираться с мужчиной, ей совсем не хотелось. Таких самоуверенных людишек она встречала, и не раз за свою жизнь. Кто-то получал по заслугам, кого-то, как говорила сама Бэлль, «щадила», ничего не делая им, иногда лишь испепеляя их взглядом.       Взгляд Бэллы упал на пожарную лестницу, которая была прикована к дому. Она посмотрела, рядом с какими окнами проходит лестница. — Хоро-о-о-ш, — пронеслось в голове у девушки, ведь лестница проходила рядом с окном Костьи, точнее с окном комнаты её матери и словно на счастье девушки, окно было открыто на распашку. Она оглянулась, никого поблизости не было, и мужик тот ушёл, вряд ли он снова выйдет, чтобы поговорить с девушкой. Как она поняла, что это окно комнаты матери Костьи? Точно такие же шторы, что она видела в тот день, когда рылась в документах.       Бэлль медленно встала и подошла к лестнице, та была не полноценная, начиналась лишь с середины первого этажа и сделано это специально для подростков, что б те, кто хочет посидеть на крыше, попить вина или просто понаблюдать за закатом, не залезли. Конечно, если у человека сильные руки, то он легко мог бы подпрыгнуть, подтянуться и это расстояние его бы ни капельки не смутило. Девушка посмотрела по сторонам, никого не было. Суббота — нерабочий день, да и время всего девять утра, навряд ли кто-то рано утром решается выйти в магазин или же просто прогуляться. В выходные дни люди обычно отдыхают, решаясь поспать, как можно подольше. Она подпрыгнула и ухватилась обеими руками за нижнюю перекладину. Подтягиваясь, она упёрлась ступнями ног в стену дома, перехватывая руки на вторую перекладину. Оставалось совсем немного и если она ускорит темп, то будет уже через пару секунд у окна Костьи. Если бы сейчас кто-нибудь увидел Бэллу, которая одной рукой держится за лестницу, а второй толкает оконную раму, чтобы побольше открыть само окно, то можно было спокойно вызывать полицию и сообщать, что в квартиру пытаются проникнуть и неизвестно с какой целью. Благо никто не видел девушку. Она аккуратно отодвинула сетку в сторону, не вызывая лишнего шума, и поставила одну ногу на подоконник, а вторая продолжала оставаться на четвёртой перекладине, как и левая рука. Не смотря на страх высоты, Бэлль продолжала действовать. Она не смотрела вниз, поэтому паника вместе со страхом отходила на второй план. Скорее её больше переполняло любопытство того, как же отреагирует Костья, которая возможно, даже не дома, а может и не одна собственно. Убирая ногу с перекладины, белокурая понимала, что сейчас ей придётся оттолкнуться от лестницы и закинуть ногу в окно. Расстояние было большим, как и риск упасть вниз. Ей не за что было хвататься, даже за окно ухватиться было трудно. Она делает рывок, и о чудо, не падает, полностью всем телом оказывается на подоконнике Костьи, сидя на корточках. Особо шума Кузнецова не подняла и услышать, что кто-то проник к тебе в квартиру, вряд ли можно было. Как её это удалось, она и сама не понимала. Посторонние звуки с улицы заглушали все действия девушки. Она аккуратно повернулась обратно и задвинула сетку от насекомых так, как находилась она изначально.       Бэлль прикрыла створку окна и слезла с подоконника. Она тут же услышала, как в одной из комнат квартиры включился телевизор. По голосу из электронного прибора, она могла понять, что Костья включила «Первый канал». Приоткрывая дверь, достаточно бесшумно, она также тихо проходит на кухню. Оставалось повернуть за угол, чтобы Костья её заметила, но что-то останавливало её это сделать. Кузнецова прислонилась спиной к стене, слушая всё происходящее. Совсем было некстати, но она тихо сняла кроссовки и постаивла их у стены. Пачкать чужие полы, ей вовсе не хотелось.       Костья же тем временем стояла у стола, заливала порошок под названием «Coffe 3 в 1» кипятком. Оглядевшись по сторонам, девушка поняла, что забыла собственный телефон в комнате. Мысленно выругавшись, она постаивла чайник на место и пошла в коридор. Шатенка смотрела себе под ноги, вытирая руки о футболку, потому что в чём-то уже успела их испачкать. Да, точно, это был соус, в который она обмакивала пищу. И вот, переступая порог кухни, она резко поднимает голову, ощущая кого-то постороннего рядом. — Сука! — вскрикнула Костья, ведь увидеть Бэллу она точно не ожидала, — Как ты вошла? — Через окно, — указав взглядом на вторую комнату, сказала Бэлла. Она пристально смотрела в глаза Каспер, похоже, что определяя, употребляла ли она сегодня. — Почему ты не открыла мне дверь? — Стоп, нет, какого хуя, — Костья всё ещё не могла отойти от шока, сердце бешено стучало, — Ты серьёзно залезла ко мне через окно? — Нет, сквозь стену прошла. Кас, ты не ответила, — то, что она и вправду проникла в квартиру своей девушки, да-да девушки, ведь официально они не расставались, её не волновало. — У меня не работает звонок, — отмазалась Костья, хотя звонок работал, просто им никто не пользовался. К девушке никто никогда не приходил, обычно это она скиталась по чужим квартирам, трапезничая там и ночуя. Это было что-то вроде хобби, жить у друзей, там же питаться и мыться. — Я стучала. — Наверное, я просто не слышала, Бэлл, — шатенка прислонилась к стене коридора, изучая глазами тело белокурой. Она был в толстовке и спортивных штанах, привычная одежда для Бэллы. — Мои звонки ты тоже, походу не слышала? Не видела моих сообщений, да? — Бэлла повысила голос, но всего на пару децибел, — Кость, это из-за вторника, из-за того, что я рылась в документах? — Каспер ничего не ответила, лишь отвела глаза, но нет, ей ни капли не было стыдно. Она просто не хотела больше смотреть на лицо Бэллы, не хотела видеть, как на глазах у той в любую секунду могут навернуться слёзы. — Давай поговорим, прошу. — Хм-м, ну, давай, я начну, пожалуй, — съязвила Костья и было ясно сразу, сейчас она выскажет всё, что думает. Шатенка повернулась, полностью сжигая своим взглядом белокурую, — Во вторник ты пришла ко мне, мой проёб заключался в том, что я была накуренной, ты воспользовалась этим, уложив, якобы меня спать и пошла в комнату моей матери. Узнала всё, что хотела или может я не дала тебе дочитать? Если нет, то у тебя сейчас был прекрасный шанс пересмотреть всё ещё раз, ведь я даже не услышала, как ты проникла в мою квартиру. Бэл, просто ответь мне на один вопрос: почему ты думаешь, что ты можешь себя так вести? Шарить в моей квартире, проникать в неё. — Я не хочу никак оправдываться перед тобой, ведь понимаю, как тебе неприятно и какой пиздец я натворила, — голос Бэллы звучал спокойным, ровным, даже не дрожал, хотя внутри она ломала себя, чтобы сейчас не расплакаться. Если ещё недели три назад ей сказали, что она влюбится и будет плакать из-за этого человека, то белокурая рассмеялась бы. — Господи, прости меня, Кость, пожалуйста. — Звучит искренне, — правильно подметила Костья. Она не держала обиды на девушку, но вот зла была точно. — Мне не обидно, Бэл, мне блять, мерзко от того, что ты сделала, и я говорю только про документы, — после этих слов наступила тишина, они просто смотрели друг другу в глаза. Каспер сделала шаг вперед, сокращая и так не особо большое расстояние между ними, — Как хорошо, ты, теперь, меня знаешь? — Что? — Что ты знаешь, Бэл? — она приподняла её лицо за подбородок на пару сантиметров. — Ты правда убила свою мать? — ответила вопросом на вопрос Кузнецова. — Даже так, — сфокусировав взгляд в пустоту на несколько секунд, сказала татуированная девушка, — Значит, ты полностью просмотрела мою папку. А моей матери? — Тоже, — Бэлла сдалась и её голос дрогнул, а это означало, что страх взял верх над телом и разумом. — Ты прочитала даже то, что она написала собственным почерком? — если бы сейчас Кузнецова дала положительный ответ, то Каспер сильно удивилась, ведь почерк её матери мало, кто понимал. — Нет, правда. — Это, кстати, неинтересные бумаги, — шатенка усмехнулась, эта ситуация начала забавлять её, — Там её стихи. — Ты любила свою маму? — Нет, она для меня не была никогда матерью, Бэл, — Костья улыбнулась и это стало очень непонятно младшей девушке, — Я не то, что не любила её, Бэл, я ненавидела её и почему, я не знаю. В последние годы мне стало настолько противно с ней находится, что ночевать на улице было приятней, чем в одном помещении с ней.       Костья отпустила её лицо и отошла назад, поворачиваясь спиной она кивнула, тем самым предлагая Бэлле пройти на кухню. Девушка не отказала и зайдя на кухню, присела за стол. Здесь она была лишь два раза, когда наливала себе воды в ночь, когда Костья лишила её девственности, и во вторник. Неожиданно для обеих девушек раздался звонок в дверь. — Звонок волшебным образом, заработал на ком-то другом случайно или ты напиздела? — белокурая была не удивлена, она будто заранее знала все отмазки девушки. — Второе, — вздохнула Костья и её губы расплылись в улыбке, в такой искренней и тёплой, что Кузнецовой вмиг стало наплевать, что её девушка наврала ей.       Так легко было растопить сердце Бэллы, хватало лишь одной улыбки, одного прикосновения, одного поцелуя или ж ласково слова, но подобные выходки работали только у Каспер, как думала сама Бэлль. Шатенка вышла из кухни, направляясь в прихожую, она уже знала, кто это мог быть. Звонки продолжались. Купер посмотрела в глазок и увидела знакомого ей человека, поэтому немедленно открыла дверь.