Твой одурманивающий запах

      Они лежали на кровати в полнейшей темноте. Время на часах было почти шесть часов утра, а за окном всё темным-темно. С каждым днём темнело всё раньше, а солнце всходило всё позже. Растрёпанные локоны девушки, накручивались на указательный палец Костьи, слегка оттягивались вперёд, а затем Костья отпускала их, принимаясь проделывать тоже самое с другими. Девушка настолько сильно утомилась, что даже не просыпалась от прикосновений. И Костья могла бы воспользоваться шансом, воплотить в реальность то, что ей так хотелось, но откинула эти мысли в сторону. Не отрывая ни на секунду взгляда от спящей Бэллы, она услышала звонок, раздавшийся в её квартиру. Сквозь сон, блондинка невнятно что-то спросила. — Тише, Бэл, — сказала Костья, убирая руку от её головы, а затем поднимаясь с кровати. Кто бы не был за дверью, нужно было создать впечатление, что девушка спала и не ждала никого в такую рань. Бэлла тем временем протирала глаза руками, пытаясь сориентироваться в темноте, и продолжала лежать на кровати, сохраняя тишину, как попросила Костья. — Кто? — голос звучал сонным, а это значит, что шатенке удалось создать ошибочное впечатление. — Костья, открывай! — мужской голос послышался за дверью, но как раз из-за неё было непонятно, кто именно говорит. — Кто это? — девушка прислонилась плечом к двери, чтобы лучше расслышать голос, — Может это, Федя? — подумала она.       Федя — взрослый парень, среднего телосложения. Ему двадцать восемь лет, и он дилер, главный среди всей их компании. Он барон, который согласует со всеми клиентами заказы, а затем раскидывает их по своим помощникам-дилерам, как Костья. И таких, как Купер у него достаточно, но лишь её он любил. Она нравилась ему, как хороший работник. Это единственный человек, который выполняет свою работу на честность: не воруя наркотики себе, ни обманывая клиентов, выполняя всю работу полностью за один день. Фёдор ни разу не пожалел, когда нанял эту девушку, которую в первый месяц считал парнем, не подозревая её настоящий пол. Узнав, что она девушка, его нехило это удивило, но мнение о ней никак не испортило. Со всеми из своих помощников-дилеров он никогда не виделся, кроме Купер. Ей он доверял очень хорошо, не задумываясь ни разу, что она сдаст его и всех коллег полиции. — Нет, он не знает моего адреса, — осенило Костью и она начала перекручивать в голове всех знакомых, что знали её адрес. И таких, если честно, было приличное количество. Пьяные вечеринки у неё дома на то сильно повлияли. Странно, что в присутствие общих с Изабеллой друзей, они никогда раньше не пересекались. — Сука, открой дверь, — и по интонации голоса, Костья поняла, кто стоял по ту сторону двери. Это был её отец, с которым последний раз она виделась зимой, как его посадили в тюрьму. Девушка метнулась в ту же секунду к своей комнате. — Спрячься нахуй, — Бэлла хлопала ресницами, не понимая, что происходит, — Резче! — Купер говорила тихо, чтобы отец ничего не слышал. Запихивая девушку в шкаф и пряча за одежду, она туда же закинула и обувь, и вещи с ванной комнаты. Удалось ей сделать всё это меньше, чем за минуту. — Ты надо мной издеваешься? — старший Купер влетел в квартиру сразу же, как его дочь открыла дверь. Он оттолкнул девушку в сторону, снимая обувь и моментально проходя на кухню. — Я что, нахуй, должен ждать, пока ты мне откроешь дверь? — Я спала, — голос шатенки задрожал, она говорила негромко, но Бэлль всё равно умудрялась услышать, даже через стенки шкафа и стены комнаты. Таким её голос она не слышала ещё никогда. Казалось, вот-вот и она начнёт пищать. — Где мои ключи, блять? — мужчина закурил, не открывая окон. Квартира и так была уже прокурена, так что терять было нечего. — Не знаю, — она прислонилась к стене, по телу пробежала лёгкая дрожь, — Не помню, точнее. — Ну, так иди, поищи. Хули ты встала? — стряхивая пепел прямо на пол, мужчина кричал на неё. Но Костья, не сдвинувшись с места ни на миллиметр, продолжила смотреть ему в глаза, тем самым пытаясь показать, что она больше не боится его, как в детстве.       Отец Костьи не часто общался с ней, но если уж выпадал такой случай и он приезжал на недельку к ним с матерью, то ничего хорошего ожидать нельзя было. Обычно бывало так: четыре дня он пил за счёт матери Костьи, которая была не в силах отказать ему в деньгах, а затем оставшиеся три отходил, иногда ночью выбивая свою дурь на стене в прихожей или самой Костье. Это хоть и было нечасто, ведь часто младшую Купер защищала мать. После смерти матери, она прекрасно знала, что теперь, кроме неё самой, защитить её не сможет.       Владимир, так звали отца Костьи, сразу после суда, который проиграл, сел в тюрьму. Он был обвинён по статье УК РФ 116 — избиение человека. Но, то как побои сняты были и доказаны, что сделаны они были в лёгкой форме, то Владимир отмазался всего лишь срок в полгода.       — Нахуя, его вообще посадили, если он и так ничего не поймёт? — часто думала Костья, когда в её голову приходили мысли об отце. Сейчас она думала точно также.       После смерти матери, девушка ещё ни разу не видела своего отца, ведь тот беспробудно пил, и возможно, употреблял наркотики, а затем сел в тюрьму. За полтора года, Костья видит его впервые.       Девушка не сдвинулась с места, даже, когда отец махнул рукой в сторону коридора. Ей хотелось бы, всё прямо сейчас поменять. Этим осенним утром изменить всё кардинально. Больше не поспеть дать себя в обиду этому человеку и никому в будущем. Заметив пепельницу в виде чашки, Владимир потушил недокуренную до конца сигарету. Он подошёл ближе к дочери, хватая её за плечо, как можно сильнее сжимая его. — Думаешь, что выросла и я теперь тебя не трону? — прошипел мужчина сквозь зубы. Он был выше девушки на голову, поэтому наклонился, чтоб их глаза были на одном уровне. — Сильно ошибаешься, малыш, — последние слова ударили в голову Костьи и она потеряла контроль над собой и ситуации в целом. Оттолкнув отца назад, она заехала ему кулаком по лицу. Удар пришёлся на щёку и нос, из которого пошла кровь из-за повреждённого внутри сосуда. — Пошёл, ты, нахуй, — из головы не вылезала лишь одна мысль, что будет, если сейчас из комнаты выйдет Бэлла. А может, отец и сам зайдёт внутрь, а блондинка сидит на кровати, наплевав на просьбу возлюбленной девушки. — И, что же ты, Кость, попытаешься меня выселить? Я тут прописан, дочка, не забывай этого, — мужчина утёр кровь с верхней губы и снова начал сокращать между ним и дочерью расстояние. Он хотел сказать что-то ещё, но татуированная девушка его перебила: — Не ты тут прописан был, а моя мать, ты был тут, просто как её сожитель. Эта квартира переписана на меня и она — моя! — Купер сделала шаг в сторону, находясь в дверном проёме. Что сделает сейчас отец, осознав всю серьёзность ситуации, она не знала. Оставалось надеяться на лучшее, что сейчас он не схватится за нож и не перережет ей глотку, а затем и Кузнецовой.       И пока Костья выясняла отношения с отцом, Бэлль продолжала сидеть в тесном шкафу. Сидеть — это было слишком грубо сказано. Она была вжата в заднюю стенку шкафа спиной, а коленками прислонялась к двери. Ей было до жути интересно, почему же мужчина мог с лёгкостью повысить голос на её девушку, а Костья лишь пропищит что-то в ответ. И как только она услышала крик Каспер, которая просила отца уйти, она вылетела из шкафа, стараясь не поднимать шума. У себя в фантазии, блондинка представляет, как месит этого человека на полу в квартире Костьи. Приоткрывая дверь комнаты медленно, безо всякого шума, она на цыпочках выбирается из комнаты. Выйдя из комнаты, девушка сразу попала под поле зрение в коридоре и увидела там Костью, над которой нависал мужчина с такой агрессией и злостью, она точно не ожидала, как и он её тоже. —Ты, нахуй, ничего не попутал? — спросила Бэлла. Девушка всегда чувствовала себя уверенно, когда представляла, как разбивает лицо обидчика в кровь, превращая его в мясо. И сейчас она тоже почувствовала себя достаточно уверенно, наплевав на то, что мужчина был почти, как две с половиной её. — А ты, ещё, кто? — его пальцы разжались и он отпустил плечи Купер, которая продолжала стоять в оцепенение. — Если тебя так ебет, то подойди, узнай, — ладони рук сами собой сжались в кулаки, блондинка быстро ощущала, как злость накрывала её с ног до головы, словно волна. Разглядеть в темноте, что лицо отца Костьи, что лицо Бэллы было трудно. Лишь один свет фонарей освещал комнату и коридор, и то, особого толку это не давало, ведь фонари освещали вход в подъезд. — Нашла себе подобную? — усмехнулся отец, отпрянув назад, ближе к столу. Он приподнял одну бровь, изгибая её. Это было что-то вроде вопроса мол «что же ты будешь делать дальше?». — Уходи, — выдавила из себя шатенка, но Владимир не сдвинулся с места, как и когда-то сама Костья, когда он попросил вернуть его ключи. — Ты не понял? — Кузнецова начала подходить к обидчику её девушки, но у дверного проёма её остановила Купер, выставляя руку вперёд, словно баррикада. Спорить сейчас она не хотела с Костьей, но почему, та так сделала, Бэлль не понимала. — Ещё и защитницу, — он усмехнулся и повернул голову влево. — Уходи, пожалуйста, — Купер уже не просто просила, скорее молила о том, чтобы сейчас отец заткнулся и просто ушёл, и если бы он так сделал, то наверно, это был бы уже не её отец. Уйти, не оставив горького осадка напоследок, это не в его репертуаре. — Ты такая злая, потому что, я не дал вам дотрахаться? — о ранних половых связях своей дочери отец знал, этим послужил длинный пьяный язык Костьи. Однажды, вернувшись домой пьяной и поссорившись с мамой, девушка набрала отцу, на утро совсем не понимая, с какой целью это было сделано. И осознав, сколько всего она ему наговорила ночью, Купер предпочла больше не разговаривать со своим отцом ни о чём. Избегать встреч с ним — было лучшим способом общения. — Слушай, а она, как те девки лишь на ночь или может, ты, перестала быть такой распиздяйкой, Костья? — Сука, ты, че, ахуел? — Бэлла буквально вырывалась из хватки Купер, лишь бы приложить свой кулак к лицу отца возлюбленной, но к сожалению, а может и к счастью, ей не удалось этого сделать до конца.       Владимир отошёл от стола и приблизился к лицу Кузнецовой. Он видел, как её глаза горели, ведь когда-то он был таким же: молодой парнишка, нарывавшийся постоянно кого-то избить или просто влезть в конфликт, создать его и не важно, прав он или сторона, которую старший Купер защищает. В тот момент, как он приблизился к Бэлле, татуированная девушка почувствовала, как её руки начали дрожать, но тем не менее не отпускали талию и правую руку возлюбленной. Она сдерживала белокурую, лишь бы та не ударила, ведь как только это произойдёт, то она моментально загонит себя в могилу. — У тебя язык, я вижу, без костей совсем. Не боишься, что тебя убить так могут? — он усмехнулся, а затем поднёс указательный палец к её лицу, чтобы провести по её щеке, но сделать этого Владимир не успел. Своей свободной рукой она перехватила его запястье, заламывая в противоположную сторону. — Не смей ко мне прикасаться, — её пальцы с невероятной силой сжимались на запястье отца Костьи, — И её тоже. Пошёл отсюда нахуй. — Я может и уйду сейчас, но ты не сможешь всегда быть рядом с нею, — Купер старший обращался к своей дочери, — Ты не сможешь сдержать её всегда, и запомни, как она тронет меня, её не станет моментально! Ты знаешь, что убить человека, и вновь сесть, мне не стоит ничего. — И с этими словами он обошёл Кузнецову, которой так хотелось подставить ему подножку, лишь бы тот разбил себе лицо. Послышался хлопок входной двери. Он ушёл также быстро, как и ворвался. — Че это было? — спросила Бэлла, которая вся закипала от злости и ненависти к этому человеку. — Это мой отец, — тяжело выдохнув, сказала шатенка. Её взгляд, как и голова, были опущены вниз. — Я поняла, что не друг. Какого хуя он так с тобой общался и почему, ты ничего не сделала? Ты, вроде, можешь дать пизды, — сказала Изабелла. — Я не хочу рассказывать об этом, — Купер отвернулась от девушки, её глаза были наполнены слезами. Медленно подходя к окну, шатенка следила за силуэтом, который отдалялся от её дома и это, и был её отец.       Белокурая села на стул и запрокинула голову назад. Виски тянуло неприятной болью, отдавая в затылок. Комната постепенно наполнялась сигаретным дымом, но Купер так и не повернулась к девушке лицом. — Ты расскажешь когда-нибудь? — спросила Бэлла, подходя сзади к татуированной девушке. Её руки легки к ней на плечи. — Как успокоюсь, то да, — и Кузнецова подняла взгляд на Костью, по щекам который стекали слёзы. Она не подозревала, что всё это время Купер стояла к ней спиной, потому что тихо плакала. Положив голову на плечо шатенки, Бэлль прикрыла глаза. Слова здесь были бы лишними.