Твой одурманивающий запах

      Поднимаясь по ступенькам в подъезд, девушкам очень повезло. С затянувшегося тёмными тучами неба, полились капли дождя. Облака удивительно быстро меняли свои очертания, ведь с тёмно-серого цвета они за короткий промежуток времени затянулись настолько, что теперь небо над головой было чёрным. Ветер усиливался, наклоняя верхушки деревьев и ломая хлипкие ветки. Стихийный ураган одолел город. Пыль поднималась с мокрого асфальта, кружила в воздухе листья и мелкий мусор. Ливень — это внезапность и мощность, ему подвластна именно подобная характеристика. Шутки с этим родом дождя всегда заканчивались плохо. Бывало, он может пробежать, как мышь, очень быстро, но напугать, даже слона. А бывало, как начнётся, так и продолжается вторые сутки: сидишь дома и думаешь, когда же он закончится, чтоб наконец нормально выйти и насладиться свежим воздухом. Детвору раньше никогда не пугали ливни, но со временем всё меняется и теперь, подросткам легче переждать стихийную бурю дома, а для многих было важно лишь наличие сигарет, а где уж они находятся, им было попросту плевать.       Костья вместе с Бэллой остановились около подъездной двери, они наблюдали: как температура на улице меняется, как холодный ветер пробирает до дрожи и мурашек, как пыль в любую секунду может ударить по глазам и они мгновенно заслезятся. Пока Бэлла наслаждалась запахом мокрого асфальта, наблюдая за большими каплями воды, падающих с неба, Костья сосредоточилась на одной точке. Кузнецова повернула голову влево и дотронулась до плеча девушки своей крохотной рукой. Куртка Костьи не спасала от набежавшего холода, поэтому на татуированной шее виднелись мурашки. — Тебе холодно? — по-доброму и так заботливо спросила Бэлль. На лице показалась родная улыбка, благодаря которой на душе стало тепло и паршиво одновременно. — Да, — прижимая плотно губы друг к другу, а затем отведя взгляд, произнесла Костья. Ей было трудно смотреть в глаза, которым ты так нагло врёшь. Тот самый маленький огонёк в душе по щелчку потух, и больше не умолял, прекратить врать. Костья шла до конца, меняя Кузнецову на злосчастные зелёные купюры. — Тогда, пошли, — белокурая девушка потянула её внутрь подъезда, дверь которого уже открыла ключом. Этого Купер не заметила, настолько глубоко она была погружена в своим мысли.       Девушки зашли в квартиру. С кухни, как поняла Костья, веяло запахом свежей выпечки: печенье, как она предположила. Чужая обувь стояла в прихожей, серое, такое же чужое пальто висела на крючке. Татуированная девушка поняла, что в квартире они не одни. «– А если этих фото вообще нет?», — пронеслось в голове у Костьи. Она только что поняла, что если Кузнецова никогда не делала подобных фотографий, то ей придётся сотворить их самой, но как, она даже не представляла. Уединиться в комнате Бэллы невозможно, ведь за стенкой находится бабушка. Каспер понимала, что её план рушится. «– Бэлла важнее, чем какие-то деньги!», — маленький огонёк снова проснулся в шатенке, он исторично бился в грудной клетке, пытаясь в последний раз достучаться до Костьи, но та, словно затушила его и чётко поняла, придётся выкручиваться, импровизируя.       Бэлль сделала несколько шагов вперёд, не снимая обувь. Заглянув за угол, она увидела бабушку, которая не слышала, как вошла её внучка. Девушка слабо ударила ключом по стене, что вызвало внимание бабушки. Она обернулась и улыбнулась. — Ты уже дома, прекрасно, — бабушка сокращала между ними расстояние, но Бэлль его лишь удлиняла, возвращаясь на прежнее место рядом с Костьей. — Не только я, — сказала Бэлла и толкнула Купер вперёд, чтобы та поздоровалась с её бабушкой. — Костья, — протягивая руку вперёд, полностью покрытую татуировками, произнесла Каспер. — Наталья Александровна, — она улыбнулась и пожала руку девушки, — Я тебя уже видела кое-где. — И где же? — чёткий, слегка прищуренный взгляд, уголки губ приподняты, вот оно — самоуверенно выражение лица. Ещё девушку удивило, что Наталья с первого раза поняла её имя и назвала её женским родом. Каспер не выглядела, как девушка, она была далеко от этого совершенства. — Полтора месяца назад, да где-то так. Вы шли с Артёмом, дружком Бэллы, он тебе что-то так яро рассказывал про фотографии какие-то, — бабушка усмехнулась, а вот шатенке было не до смеху. Её эти слова вогнали в ступор. Получается, если фотографии попадут в руки Артёма, то Наталья сразу поймёт, о чём они тогда обсуждали, да и Бэлль будет теперь в курсе. — Ты модель? — после заданного вопроса Костья выдохнула, он будто дал ей надежду, на что-то светлое и лучшее. — Типа того, — Костья повернула голову в сторону Бэллы, по лицу которой можно было легко понять, что она заинтересована, — меня просто, тогда, пригласили на одну фотосессию, и вот, наверное, вы тогда и услышали. — Почему ты никогда не рассказывала об этом? — Подходящего момента не было, да и я забыла об этом, — отмазалась Костья и улыбнулась. — Чего стоите, давайте, проходите, как раз пообедаете, — бабушка отошла на пару шагов назад. Это был жест, приглашающий к себе домой. Она всегда так делала, когда разрешала незваному гостью пройти дальше порога. — Я не-е-е, — Костью перебила Изабелла, она схватила её за локоть и её улыбка сменилась недопониманием. — Да, бабуль, она очень голодная, — Кузнецова сжала локоть девушки сильнее и та быстро закивала головой. — Прекрасно, — Наталья Александровна, как можно быстрее удалилась на кухню, оставляя девушек одних в прихожей.       Они сняли обувь и вместе прошли в небольшую ванную комнату. Одна лишь ванна и раковина, сверху которой находилось зеркало, а рядом стояла стиральная машина. Комната была больше, чем ванная у Костьи, но не настолько, чтобы сюда ещё можно было впихнуть джакузи. Блондинка включила воду, поднимая ручку крана вверх, а затем они вымыли свои руки. Костья не начинала разговор первой и причиной было того: сильное волнение и боязнь того, что она скажет лишнего сейчас. Они прошли в комнату Бэллы и шатенка, после которой закрыли дверь, застыла, почти что на пороге. — Ты чего? — Твоя комната-а, она така-а-я, — Костья осматривала каждый сантиметр помещения, — ну, не такая, какой я представляла её. — Э-э, а какой же ты её представляла? — Бэлла залезла на постель с ногами. — Она прям какая-то девчачья, — Купер прошла в глубь комнаты и села на кожаное кресло. — Знаешь, это как две разные личности. Ты на улице или в школе, и ты у себя дома. Грубая, ахуевшая и добрая, беззащитная. — Её такой сделала бабушка, — откидываясь назад на мягкую кровать, сказала Бэлль, — да и вообще, какая я беззащитная-то? — Мы когда только начинали общение, вспомни себя, малыш, — Купер прикусила нижнюю губу. Ногой она управляла, в какую сторону теперь повернётся: влево или вправо. Белокурая девушка не смотрела на свою возлюбленную, только в белый потолок. Купер видела, как грудь Бэллы вздымается и опускается обратно от того, как она дышит. Не удержавшись, она встала с кресла и прилегла рядом. — Помнишь? — Я не изменилась, Кость. — Ох, ну, нет уж, ты очень сильно изменилась, — взгляд Каспер теперь тоже был устремлён вверх в потолок, — Знаешь, чем? — И? — Влюбилась в меня, малышка, — Каспер не успела повернуть голову, как почувствовала, что что-то мягкое ударило её по лицу. Это была подушка. — Эй, какого? — Будто, ты, в меня нет! — Кузнецова оседлала татуированную девушку, хватая её за ворот чёрной рубашки. Это должно было навести страха и ужаса, но Костья никак не отреагировала. — Тебе сказать правду? — лицо Костьи стало серьёзным, она больше не улыбалась, не смеялась. Белокурая девушка положила подушку рядом и отвела взгляд. — Купер, ты хочешь сказать, что… — Что по правде говоря, да, я влюбилась в тебя, — секундное молчание и комната наполняется звонким смехом шатенки. Её руки ложатся на бёдра девушки, несильно сжимая их. С кухни послышался негромкий голос бабушки, зовущий девушек есть. — Сейчас, — ответила Бэлль и слезла с девушки. — Я не хочу есть, Бэл, зачем ты сказала, что я голодная? — Когда ешь, моя бабушка, обычно, ничего не спрашивает, ибо отвечать с набитым ртом — это видите ли некультурно. Поэтому, ешь медленно, она попозже уйдёт, и ты тогда расскажешь все насчёт Артёма и своей работы, — Бэлль улыбнулась и приоткрыла дверь. — Фотомоделью что ли? — Ну, точно не о нашей, — и Кузнецова вышла из комнаты. Каспер поднялась и последовала за ней на кухню.

***

      Наталья Александровна, как и сказала Изабелла, ушла в скором времени, сославшись на то, что идёт на работу днём в свой выходной, подменить второго бухгалтера. Изабелла закрыла за бабушкой дверь и выдохнула. По пути домой, она думала, что сегодня у бабушки рабочий, а не выходной день.       Костья доедала суп, сваренный несколько часов назад. Девушка совсем отвыкла от домашней еды за полтора года, ведь раньше, когда мать Костьи была ещё жива, то девушка питалась нормально, а теперь выживала лишь на одном полуфабрикате. — Ну все, давай, начинай. Чё там тебе пиздел Артём? — спросила Бэлла и присела на стул. У неё в руках уже находилась чашка чая. Купер, как могла, так и оттягивала этот момент, но видимо, до конца оттянуть и избежать этого вопроса, ей не удастся. — Он много, чего рассказывал. Я всё сейчас не вспомню, — Костья забивала рот супом, чтобы хоть на секунду замолчать. — А насчёт твоей мамы, это ты проебалась сама. — В каком смысле? — Ты в дерьмо была, и сама ему рассказала об этом. Дату он не уточнял, поэтому я не знаю, когда это было, но что было, точно знаю, — Купер в голову пришла гениальная мысль. — Можешь принести мой телефон из твоей комнаты? — Да, сейчас, — девушка не торопясь удалилась. Каспер подскочила и схватив со стола пачку муки, поставила её в шкаф. Сейчас в её голове была хорошая идея, главное в реальность воплотить её также хорошо, как и в голове. Бэлль вернулась через минуту с телефоном Костьи в руках, — Держи. — Спасибо, — Костья включила дисплей, никаких новый уведомлений не было, поэтому она отложила мобильный телефон в сторону. — Ты хорошо готовишь? — Умею просто, — Бэлль приподняла бровь, — а что? — Умеешь делать оладьи? — Блять, а кто их не умеет делать, вот честно мне ответь, — Бэлль усмехнулась и оглядела пустые тарелки. Костья похоже, что всё-таки была голодна. Она съела первое и второе блюдо, которое Наталья Александровна положила девушке. На последней третьей тарелке лежало то самое печенье, а рядом стоял заваренный несколько минут назад чай. — Я не умею. Можешь мне их приготовить? — Прямо сейчас? — Кузнецова усмехнулась. — Пожалуйста. — Кость, ты говорила, что не голодная, но съела больше, чем я за весь день. Все нормально? — Бэлль встала и направилась к шкафу, куда Костья только что убрала муку. Она прислонила её к дверце. — Я не знаю, что со мной. Просто голодная, — Купер внимательно смотрела на руку Бэллы, которая тянулась к ручке дверцы шкафа, — и хочу, узнать, как ты готовишь. По любому, вкусно! — Кузнецова отводит взгляд в сторону и резко открывает дверцу, мука падает, полностью осыпая девушку собой. Её блондинистые локоны становятся кипенно-белыми, ресницы стали, как у альбиноса, и школьная одежда, которую она иногда таскала и на улицу, тоже попала под прицел.       Изабелла выдохнула через рот, мука слетела с носа и ресниц девушки, медленно оседая на кухонный разделочный стол. Она, аккуратно двигая головой посмотрело на свои плечи и руки. Костья в тот момент держалась изо всех сил, но всей её выносливости не хватило, комната наполнилась смехом. В её голове это выглядело не так смешно, как произошло в действительности. Кузнецова прислонилась ягодицами к столу и посмотрела на Костью, которая, кажись, вот-вот умрёт со смеху. Она провела ладонью по лбу, там собственно, тоже была мучной порошок. Стряхивая с плеч и кистей рук муку, девушка не меняла своё выражение лица, которое воплощало, как удивление, так и пассивную агрессию. — Никаких оладий, походу, не будет! — Бэлль оттолкнулась от разделочного стола и вышла с кухни. Костью на данный момент радовало лишь одно — Изабелла злится не на неё. — Куда ты? — крикнула Купер, продолжая сидеть на кухне. Она разблокировала свой телефон и зашла в переписку с Артёмом. Последний раз в сети он был ранним утром, кажись, когда позвонил девушке. — Смыть всю эту хуйню, — белокурая девушка хлопнула дверью ванной комнаты, а потом послышалось, как она закрывает щеколду. Это был хорошо слушаемый звук, уже на фоне включённой воды.       Убедившись, что девушка уже не выйдет из ванной, Купер подорвалась в её комнату, там должен был находиться её мобильный телефон. И девушка не ошиблась, он правда был в комнате, лежал на столе. Костья взяла его в руки и села на рядом стоящее кресло, в котором уже сидела не так давно. Нажав кнопку включения, девушка проводит по экрану вверх. На весь дисплей высвечиваются циферблат и надпись: «Введите пароль или разблокируйте отпечатком» — Сука, — тихо произнесла Костья, поднимая, иногда взгляд, чтобы удостоверится, что Бэлль не стоит напротив, бесшумно подкрадясь.       Она ввела пару раз пароль, который чаще всего ставят люди, но ни один из них не подошёл. Значит Бэлль сильно заботит о содержимом айфона. Костья поднялась на ноги и медленно направилась в сторону ванной комнаты, и стоя уже у двери, прислонилась виском к холодной стене. — Бэл, — прикрикнула шатенка, — Я могу позвонить с твоего телефона? — Да, — ответила Бэлла, смывая с себя противную смесь в виде порошка, — Сейчас, подожди! — замок щёлкнул, дверь приоткрылась. В щёлку Купер протянула телефон, оставляя руку в ванной комнате. Внутри было тепло, даже очень.       Старшая девушка, вроде и не хотела, но повернула голову. Её взгляду поддалось мокрое оголённое тело девушки. Вода была выключена, но её капли стекали с шеи девушки на небольшую грудь. Кузнецова за несколько секунд ввела пароль и протянув телефон обратно, подняла голову. Их взгляды пересеклись, а затем Каспер спустилась ниже. Щеки девушки загорелись алым оттенком, и она с ужасом задёрнула шторку. Младшая девушка прекрасно понимала, почему испытывает сильно смущение, когда Каспер видит её тело голым. Непринятие своего изуродованного ужасной болезнью и старыми шрамами тело, неидеальная, как говорила сама Бэлла грудь, талия, плечи и бёдра. Ей не нравилось в своём теле всё, начиная от внешности и заканчивая формой ног. И сколько бы раз Каспер не говорила, что её тело шикарно и стесняется его очень глупо, это никогда не предаст Бэлле уверенности, так открыто показать своё голое тело.       С волос на спину девушки скатывались капли воды, которые воссоздали небольшой ручеёк. Ладонями кисть девушка обхватила свою шею, а локти прижала к груди. Губы плотно прижаты друг к другу, а глаза бегают из стороны в сторону.       Костья отошла от щели, в которую её можно было увидеть, но закрывать дверь не стала. В голове крутилась мысль: «— Фото может и не быть», — именно этого шатенка боялась больше всего. Сильно вдохновившись собственным планом, она не осознавала, что вот так просто меняет близкого человека на деньги за наркотики. Было слышно, как шторка отодвигается обратно. Купер помедлила, не решаясь заглянуть за дверь. Но всё же в какой-то момент, любопытство взяло верх, и она заглянула одним глазком. Было прекрасно видно фигуру Бэллы: её слегка выгнутую спину, худые длинные ноги и небольшие ягодицы.       Шатенка, наверное, за мгновение успела открыть камеру на собственном телефоне и сделать несколько снимков. Скрывшись за дверью, она прошла в комнату блондинки и закрыла дверь. Присаживаясь на кровать, она принялась изучать галерею и социальные сети возлюбленной. И если в галереи она ничего интересного не нашла, также, как и в социальных сетях, то её внимание привлекло облако. «— Здесь точно что-то будет!», — подумала Купер и нажала на иконку приложения. Странно, но хранилище не запрашивало пароля. Бэлль даже и не думала о том, что кто-то сможет, разгадать основной пароль, поэтому и не ставила на другие приложения защиты.       Костья листала снимки быстро, но точно знала, что пока что ещё не было ни одного нужного ей изображения. Пролистав, почти что до самого конца, Купер думала, что довольствоваться будет лишь тем, что сняла сама, но нет. Взгляд точно сфокусировался на трёх фотографиях, того самого интимного характера.       Первая фотография: на ней была Бэлла, которая фотографировалась в зеркало, но это фото не было похоже на все остальные. Девушка была в чёрном кружевном белье. Грудь блондинки казалась больше на фото, и поэтому Купер приблизила снимок, чтобы удостовериться, что это не фотошоп, и нет, это был вовсе не он. Костья, перетягивающая грудь и нося лишь спортивные топы, даже не имела понятия о том, что есть «пуш-ап». Рука Бэлла лежала на талии, которая была чуть меньше, чем сейчас. Фото было сделано полгода назад. Неужели, Бэлль так сильно изменилась?       Вторая фотография: всё тоже самое, но рука Бэллы находилась под слегка просвечивающей тканью трусиков. На лице виднелась улыбка и белые глаза. Зрачки она специально закатила.       Третья фотография, по которой можно было сразу понять, что девушка поставила телефон на стол, прислонив его к чему-нибудь. Фотография была обрезана, то есть была без лица. Начиналась она от плеч, а заканчивалась выше коленей. Бэлль не выгибалась, лишь слегка втянула живот на фотографии и напрягла пресс. Теперь можно было хорошо разглядеть её грудь, которую она скрывает собственными ладонями. «— Заебись», — подумала Костья и немедленно сохранила фотографии, а затем скинула себе. Она удалила сообщения у Кузнецовой, удалила фото из галереи, а потом и из альбома «Удалённые фото».       Перекидывая фотографии Артёма, она откладывает телефон в сторону и ложиться на постель, ждёт, когда её возлюбленная уже освободится. Она уже знала, что ответит Бэлле, если та спросит, кому Купер звонила.

***

— Пока, — сказала Костья и обняла девушку, позади которой стояла бабушка. Она уже вернулась домой. На часах было почти половина девятого. Костья наклонилась к уху девушки и прошептала, — Бэйбик. — Пока, — Изабелла усмехнулась и разорвала их объятия. — До свидания, Наталья Александровна, — Купер кивнула и одарила бабушку улыбкой.       Костья вышла из подъезда возлюбленной и оставаясь стоять на крыльце, не решалась пройти дальше. Капли с невероятной скоростью барабанили по асфальту, отлетая обратно вверх. Был ливень. Купер делает шаг и впервые за весь дождливый день, слышится рёв грома, а затем небо озаряется ярким светом. Мало того, что с дневного времени погода ухудшилась, так ещё и температура понизилась. Девушка почувствовала, как её тело задрожало и пробило от холода. Её собственная куртка оставалась висеть в прихожей Бэллы. Вздохнув, девушка шагнула под ливень. Возвращаться обратно, видеть счастливое лицо Бэллы и её бабушки было стыдно, ведь совсем скоро, выслав фотографии, Бэлла уже не будет так улыбаться.       Она свернула налево, её взгляд пал на высокий десятиэтажный дом, тот самый, на крыше которого они с Бэллой встретились второй раз в жизни и разговаривали. Купер помнит, как вышла первая с крыши и спустившись на несколько этажей ниже, спряталась в общем коридоре квартир. — Зачем, ты, вчера, вообще, согласилась на провокацию твоих друзей, объебаться наркотой? — голос шатенки изменился за одну секунду. Она была зла. — Они предложили, я попробовала, — ответила Бэлла.       Вспоминала по дороге домой Костья. В её голове чётко запомнился тот самый солнечный день, когда она стояла на крыше с Бэллой. Она тогда была так зла, что Кузнецову пришлось тащить до дома обкуренную, что в тот момент ей хотелось выкинуть её с крыши, лишь бы не разговаривать. —…Я продаю наркотики вам, тупые вы, блять, малолетки, думая, что вы объебётесь в квартире, не будете творить херни, а вы бегаете по всему кварталу, сшибая людей и ведёте себя, как неадекватные! — Кузнецова молчала, восстанавливая дыхание. Яростная злость отходила на второй план. Прекратив чувствовать опасность, Костья отпустила девушку. Та резко поднялась на ноги, абсолютно игнорирую вытянутую руку шатенки для помощи, и прислонилась к стене блока. — Твоё дело лишь продавать, а кто там и что делает — это уже не твои заботы, — похоже, что, когда Каспер вжимала ту лицом в шифер, Бэлль прикусила язык, поэтому сейчас отхаркивала пару капель крови.       А ведь тогда, Купер не думала, что ещё когда-нибудь встретится с Бэллой. Она нужна была ей лишь для разговора и не важно, как он тогда состоялся бы. Если бы даже Купер тогда не проявила инициативу и не начала душить Кузнецову, и поговорили бы они нормально, Костья всё равно бы позвонила Артёму и сказала, что больше не будет продавать ему наркотики. Действия Изабеллы тогда были не решающими уж точно, ведь все карты были в руках у Костьи. — Если я тебе сильно въебала, то. — шатенка обернулась, — наверное, прости.       Эти слова тронули девушку, они будто бы перевернули всё внутри. Быстро сбегая по ступеням вниз, Купер скрылась за дверью в коридоре то ли седьмого, то ли восьмого этажа. Она уже, и сама не помнила. Шатенка слышала, как Бэлль спускается по лестнице вниз, слышала, как подожгла сигарету и её голос тоже слышала. — Заебись, — пробормотала блондинка, когда достала мобильник. Мало того, что из-за Костьи испортилось полностью настроение, так ещё и защитное стекло треснуло, да так, будто по нему треснули пару раз молоток. Экран самого телефона был не задет и это хоть немного радовало девушку.       Купер достаёт из кармана связку ключей и один из них преподносит к домофону, открывает дверь и вбегает внутрь. Ключ проворачивается в замочной скважине два раза, она с особо силой захлопывает дверь и кидает рюкзак на пол рядом. По щекам скатываются слёзы, она не чувствовала себя никогда ещё так ужасно. Девушка никогда не чувствовала настолько ужасную моральную боль, она словно перерастала в физическую, ломая кости изнутри и оставляя закрытые переломы.       Она прислоняется ладони к лицу, стараясь успокоиться, но ничего не выходит. Единственный выход, который всегда помогал девушке — наркотики. Шатенка подрывается с пола и не замечая своя кота, который продолжительное время мяукает, а затем затихает, влетает в собственную комнату. Купер открывает первый, второй, третий ящик, а внутри пусто. — Нет, нет, нет, — Купер вытряхивает содержимое всех ящиков, но не находит ничего похожего на белый порошок.       Отчаяние сменялось гневом. Костья сметала всё на своём пути. На полу валялись тетради, ручки, всё содержимое ящиков. Если сейчас она не примет желаемую дозу, то её состояние ухудшится. Сердце начинает бешено биться, дыхание сбивается, Купер впервые в своей жизни чувствует ломку. Обычно девушка каждые два дня употребляла маленькую дозу, чтобы и не ощущать, как раз ту самую ломку. Иногда она вдыхала больше, чем надо, но это обычно было на выходных или вечеринках, когда она действительно хотела отдохнуть. Сегодня шёл уже пятый день, как Купер не употребляла. Она точно помнит с прошлого раза, что у неё оставались ещё наркотики, но где они, она не знает. — ЛСД, — тихо проговаривает Купер и несётся в комнату матери.       Под диваном хранился пакет, в котором было несколько небольших прозрачных пакетиков с круглыми таблетками, название которым Марка. Доставая тот самый пакет, который хорошо, что не заметила Бэлла, пока рыскала здесь, она уже представляла то самое ужасное чувство, когда слизистую прожигает и ты морщишься от боли.       Костья никогда не употребляла наркотик ЛСД, просто проглатывая его, измельчив допустив в капсулу или же никогда не вводила внутривенно. Её слизистая носа больше, меньше чем за год была хорошо вымотана. Высыпая порошок ЛСД на ладонь, раньше он был кристаллом, но Костья позаботилась об этом и растолкала его ещё давно, не стала его даже превращать в ровную дорогу. Сейчас ей было абсолютно плевать, какое количество она вдохнёт. Главное получить дозу, а больше или меньше — не волнует. После поступление наркотика в организм, слизистую прожгло, по голове ударила сильная боль. Костья откинулась назад, хватаясь руками за голову.

***

      Проходит ровно час. Сознание Костьи конкретно изменилось, как и видимое глазами. По стенам прыгали радужные силуэты, а чёрные облака за окном, которые еле как можно было увидеть, приобретали такие же радужные цвета. Девушка медленно поднялась с пола и направилась в ванную комнату. По пути Купер видела различные силуэты, очертания радужных животных и искажение в пространстве.       Она опирается на раковину и старается восстановить дыхание — не получается. Тогда, открыв кран, она набирает в ладони, как можно больше воды и брызгает ею на своё лицо. Ничего не меняется и это начинает пугать девушку. Галлюционные и побочные эффекты ЛСД она ненавидела, поэтому чаще всего была под действием другого наркотика — мефедрон. Тело девушки начало трясти. Организм был привит уже к мефедрону и полностью, пытался, вывезти из себя что-то новое и забытое.       Купер поворачивается в сторону и нагибается. Всё, что она съела сегодня дома у Бэллы и чуток вчерашней пищи, которая уже была переварена, выходит наружу. Руки трясутся, а перед глазами всё плывёт. Она чувствует, как её тянет в сон и падая на кафельный пол, девушка погружается в то состояние, которое так просит мозг — сон.