Посмотри на меня!

День выдался просто замечательным. Весна набирала обороты, окрашивая растения в яркие цвета, разгоняя сильным тёплым ветром непогоду. Солнце грело своими лучами, делая цветочный воздух тёплым и воодушевляющим. Прекрасное время года для пикника или прогулки, а то и для поездки за город. Чудесное время, но не для мира, погружённого в хаос. Не для человечества, на одну половину уничтоженного, а на другую — борющегося за своё существование. Не для Дина, чей разум тоже разделился на две половины, на две мысли: одна из которых била набатом о волнении за Каса, а вторая жёстко хлестала плетью долга перед Легионом. Чувство безысходности впервые настолько сильно захлестнуло его и без того расшатанные за последнее время нервы. Вампира переполняло дикое желание бросить всё и всех, уехав подальше куда-нибудь, где его никто и никогда не найдёт и не упрекнёт в трусости. Ведь именно она сейчас терзала его сердце. Дин до жути боялся сделать неправильный выбор. Чувство привязанности к Касу и его казавшимися ранее безумными идеи тянули вниз одну чашу весов, а интересы империи — другую. Как можно выбрать между чувством долга, страхом смерти и справедливыми стремлениями, в куче с эгоистическими эмоциями? Дин не хотел подводить Легион, но и потерять близкого человека он позволить себе не мог. Ко всем мыслям, что сейчас беспощадно рвали его разум и душу, прибавилось сомнение в общепринятых идеалах политики Легиона. Позавчерашнее показательное выступление шокировало Дина своей бездумной кровожадностью и бессмысленностью, а появление Каса и вовсе выбило из него последние капли самообладания. Это и заставило Дина пойти на крайние меры до тех пор, пока он не придумает, что делать со всем на него навалившимся. Проворочавшись всю ночь и не выдержав тягостных размышлений, Дин вскочил на рассвете и воспользовался свои личным, зашифрованным каналом, чтобы отправить предупреждающее сообщение Винчестерам, хоть он и был на них зол за… Да за всё, что они сделали. Капитан не горел желанием просить их о помощи, но сам он справится с этим не мог. Сегодня для Винчестера был напряжённый день, и даже долгожданные тёплые лучи не могли разогреть его морозные скверные мысли. Нечто подсказывало ему — что-то должно случиться, что-то, что изменит всё. Тревога не уходила ни на минуту, поэтому, дабы скинуть с себя хоть толику этого груза, Дин решил получить ответы на так долго интересующие его вопросы. У него не было других вариантов, кроме как воспользоваться своим правом приглашения и расспросить Люцифера обо всём лично. Дин вышел из казармы, что являла собой довольно невзрачную высотку у расположенного рядом штаба. Солнце тут же на мгновение ослепило Винчестера ненормально ярким светом. Он чертыхнулся и пожалел, что не прихватил из своей комнаты солнцезащитные очки. «Хотя здесь была бы уместнее сварочная каска», — пронеслось в голове. Несколько солдат отдали Дину честь, когда он вошёл на охраняемую территорию. Он коротко кивнул легионерам, щурясь от солнца, и те тут же пропустили его. На свету его глаза будто светились изнутри красным огнём, и на его лице это смотрелось особенно зловеще, поэтому остальные рядовые старались обходить своего выдающегося капитана стороной. По пути к главному зданию он принялся разглядывать уже надоевшие за это время покоцанные стены управленческих построек. Главная база Легиона представляла собой довольно большую площадь, окольцованную разномастными постройками. В прошлом это был, очевидно, такой же военный штаб, принадлежащий людишкам, но ЛКЛ легко и быстро захомутал его себе. Из всего невзрачного месива зданий выделялась на их фоне лишь библиотека, которая блестела витражной мозаикой на окнах и позолоченными дверными ручками под лучами солнца. Рядом расположились две ничем непримечательны небольшие лаборатории: тёмно-серые коробки зданий с ровными крышами не выделялись шармом, но внутри по самое не-хочу были забиты лучшим оборудованием. Примыкающие к ним несколько зданий являли собой зал для заседаний и разведгруппу, стены которой были увешаны камерами слежения и спутниковыми тарелками. Главное здание, куда и направлялся Дин, выделялось массивной дверью, по бокам которой стояли пара мощных ратных. Тут обитали высшие чины их общества, в том числе и Люцифер. — Доложи обо мне, — кинул Дин постовому у входа резиденции. — Маршал ждёт вас, капитан, — доложил тот через минуту и открыл створки резных дверей. Дин ступил в просторный кабинет, где вопреки огромному панорамному окну и слепящему солнцу всё равно было темно. Высокие металлические стеллажи с книгами стояли как вдоль стен, так и посреди кабинета, препятствуя проникновению достаточного количества света. В воздухе витал запах бумаги, крови и едва уловимый запах виски, которое сейчас расслаблено смаковал Люцифер. Маршал сидел за огромным столом, что был завален записями, картами и прочими мелочами, освещаемые раритетной настольной лампой. Но даже нагромождение на столе и переизбыток книжных стеллажей, кои запросто можно было перенести в библиотеку, чтобы расчистить место, не могли перетянуть на себя всё внимание любого входящего в этот кабинет. Люцифер заполнял собой каждую молекулу воздуха, он был в каждой пылинке, документе. И это нестерпимо давило на психику. Все убеждения и мысли, с которыми сюда входили, одним лишь присутствием Люцифера начинали жить ним, гипнотизируя и меняясь для его довольства. — Винчестер, — благодушно поприветствовал Люцифер. — Отрадно видеть. Говорят, на улице прекрасная погода. Чего же ты притопал ко мне сидеть в трёх стенах вместо того, чтобы гонять своих ребят на тренировке по округе в компании птичек и цветочков? — Есть несколько моментов, которые я хотел бы прояснить. Если вы, конечно, позволите, маршал. — Ну что ж. Мне даже интересно узнать, какие мыслишки крутятся в твоей голове. Рад, что ты сам добровольно мне их откроешь вместо того, чтобы ныкаться, как предатель и трус, — тонкий укол за Каса не остался незамеченным Дином, но он сумел найти в себе силы и не подать виду. — Доверяй, но проверяй, знаешь? Люцифер вальяжно встал с кресла, больше походящего на трон, и прошелся к окну, виляя между стеллажами. Дин послушно последовал за ним, пытаясь сформулировать все вопросы правильно, чтобы они не вызвали подозрений. «Верность — это самое главное», — любит повторять Люцифер всем своим подчинённым. У панорамного окна пара тёмных жёстких кресел обнимала круглый дубовый столик, где заранее были выставлены несколько увесистых стакана и две бутылки. По виду одна была наполнена янтарной жидкостью, а вторая — кровью: красные отблески на столе не давали простора для воображения. — Виски? Кровь? — Люцифер жестом пригласил Дина присесть, и тот подчинился. — Спасибо, я ещё на службе сегодня. — Похвально. А я побалую себя. Привилегии быть маршалом, знаешь ли, — добродушно сказал он. Однако Дин не был глупцом настолько, чтобы повестись на сладостные речи Люцифера. Немалое количество генералов лишились головы за то, что принимали показательное миролюбие своего маршала за чистую монету — этот змей был не так прост. — Как новообращённые? Они уже пришли в норму? — решил зайти издалека Дин. — Борзые ребята, их ещё предстоит воспитать под наш лад, — снисходительный тон резко оборвался и посуровел. — Ближе к делу, Винчестер. Хватит ходить вокруг да около. Чем обязан? — Собственно, об этом я и хотел поговорить. О новообращённых вампирах. Вы ведь хотите таким образом пересоздать нашу империю в этом мире, — Люцифер утвердительно кивнул. — Но чем же будут питаться поколения, если вы переведёте пищу в ранг хищника? Я не понимаю вашей стратегии, это терзает меня много дней. Чего вы добиваетесь? Маршал покрутил свой стакан с виски и сделал глоток. Неторопливость его движений и расслабленный вид заставляли Дина понемногу закипать изнутри. Он не любил выжидать не пойми что. — Ты ведь помнишь, как выглядит Багряная Луна из родного мира? — не дождавшись ответа, Люцифер мечтательно продолжил. — Я так скучаю по прикосновениям её бархатных лучей. Не думай, что для меня чужды сантименты. Как раз таки наоборот, — кривая усмешка сжевала его неприглядное лицо. Люцифер встал с кресла и сделал несколько шагов к шкафу у стены и ввёл цифровой пароль на электронном замке, но Дину не удалось ничего рассмотреть. Ему приходилось только смотреть на спину маршала, который раскрыл створки встроенного сейфа и отошёл, демонстрируя содержимое. Если бы Дин пил что-то из предложенных ранее Люцифером напитков, он бы поперхнулся со стопроцентной вероятностью. Ещё бы! Внутри тайника на специальной подставке стояло большое зеркало со странными витиеватыми символами по периметру. Винчестер сразу вспомнил о временах, когда Сэмми занимался исследованиями и разработкой такого же зеркала. — Когда оказалось, что пути назад нет, я был в панике. Всячески пытался найти способ вернуться домой, но всё было тщетно. К тому же у всех проснулся дикий голод. Легион разделился на высших и низших, а мне пришлось принимать тяжёлые решения. Ведь изначально это должен был быть мирный исследовательский визит. Всё случилось… Как видишь, в общем, — Люцифер мягко очертил пальцами верхнюю часть зеркала и с тяжёлым вздохом сел в кресло. — Это зеркало — единственный путь домой, но оно не работает без близнеца. А он остался в том измерении. Таков механизм. Мы тут заперты навсегда. Я смирился с этим. Я устал от войны и хочу поскорее с этим покончить. Дину начала доходить простая истина. Его кулаки сжались настолько сильно, что побелели костяшки, алые глаза метали молнии, а челюсть сжалась настолько, что грозилась раскрошить острые зубы. Вся вежливость и осторожность вмиг испарились под натиском ужасной правды и осознанием всего кошмара. — То есть вы знаете, какой хаос начнётся, когда всех людей обратят в подобных нам?! — Дин сорвался с места. — Это будет бойня, а те, кто сумеет спастись, вымрут с голоду! — Хаос начался, когда мы впервые вдохнули запах человека. Тебе ли не знать об этом. Захарии приходилось лично воспитывать в тебе силу сопротивления, — отрезал Люцифер, недовольно сверкнув глазами-рубинами. — Нам всем тогда пришлось не сладко. Мы так страдали, и я в том числе… И тогда я поклялся себе и Луне, — Люцифер вновь поднялся с кресла и подошёл к окну, рассматривая двор штаба с высоты, — что окрашу её в цвет крови своих врагов и друзей, лишь бы пытка прекратилась. — Нет-нет… Не может быть этого! Это всё неправда… — неверяще повторял Дин. — Это же безумие! Необходимо остановить это! Есть способ всё вернуть и исправить! — Ничего уже не исправить и не вернуть, Винчестер, — спокойно говорил маршал. — Стрела уже выпущена. Прямо сейчас лучшие отряды Легиона берут в плен людей из всех их хилых убежищ и проводят процедуру трансформации в наших полевых центрах. Скоро это всё закончится, и мы вернёмся в лоно Кровавой Луны. Воодушевлённая речь Люцифера отобразилась на его лице блаженной улыбкой и мокрой солёной дорожкой на щеке. Из Винчестера словно выжали все соки — таким бессильным он себя почувствовал. Опустил голову и глубоко вдохнул, надавливая пальцами на виски с силой, способной расколоть человеческую голову, но только не его. В попытках привести дыхание в норму, он облокотился на рядом стоящий стеллаж с книгами, и тот жалобно скрипнул от такого неожиданного напора. Вампир исподлобья посмотрел на маршала, у которого на лице всё ещё сияла улыбка. — Это будет чудесный конец для всех нас, самый достойный. Но из-за трусости многих легионеров им лучше пока не знать про мой план. Не взболтни лишнего, иначе ты испортишь всем сюрприз, уяснил? — с напором задал вопрос Люцифер, на что Дин подтверждающе кивнул, вперившись взглядом в ехидно поблёскивающее межпространственное зеркало. — Ещё какие-то вопросы? Капитан стал перед Люцифером и вгляделся в его глаза. Что-то неясное таилось в его глазах. Дин не мог докопаться до истины — слишком уж был взбудораженный неожиданной перспективой своего маршала. Шестерёнки в голове закрутились с непреодолимой скоростью, необходимо было срочно что-то делать. Преодолев шок и взяв себя в руки, Дин спросил: — Да… Последний. Что станет с Новаком? — Его, разумеется, казнят за предательство, — просто пояснил Люцифер. — Если это всё, можешь идти. И помни, Винчестер — никому ни слова. — Так точно, маршал, — Дин отдал честь вампиру и вышел из кабинета.

***

Кастиэль, разумеется, был заперт в обычной холодной камере по приказу трибунала. Будучи вампиром далеко не глупым, он понимал свои перспективы, учитывая обстоятельства, из-за которых он сюда попал. Дин его не спасёт — это он понимал очень чётко — как и Винчестеры, понятия не имеющие, как устроен штаб и что в принципе здесь делать. Участь его была ясна — не надо быть гением, чтобы это понять. Поэтому Кас мог только спокойно ждать палача в полном одиночестве, без истерик и полностью приняв свою судьбу. Расположившись поперёк узкой тюремной кровати, он пытался медитировать, игнорируя мерный стук капель, разбивающихся о раковину в углу сырой камеры. Звук открывающихся дверей в тюремный коридор окончательно вырвал его из состояния покоя, и он открыл глаза, чтобы увидеть своего посетителя. — Здравствуй, Кас, — тихо поздоровался гость, исподлобья смотря на друга. — Как ты? С тобой тут хорошо обращаются? — Оставь это кому-нибудь другому, Дин. Зачем ты пришёл? Посмотреть на смертника, которого ты и приговорил к этой участи? Ну, смотри. — Не надо так, ты тоже наворотил дел, — выдохнул Дин, приблизившись к железным прутьям, что разделяли между собой вампиров, и показав скомканную бумажку. Именно её уронил Кас при неудавшемся налёте. — Я правда беспокоюсь о тебе, учитывая, что приговор скоро приведут в действие. — Дай угадаю, ты здесь в качестве священника, чтобы выслушать мою последнюю исповедь? — Тебе уже сказали о решении Люцифера? — взаправду удивился Винчестер. — Да брось, Дин. Это очевидно. — Это и правда так… Но я не согласен с этим, — замотал головой вампир, протестующе сверкнув глазами. Кас лишь устало закатил глаза. — Не согласен… Не позволю… Шёпот Дина донёсся до ушей Каса, заставив прикрыть глаза и покрыть руки мурашками — тембр его голоса предательски напомнил заключённому ночь, что никак не забывалась. Затем послышался звук проворачивания ключа в замочной скважине и скрип двери. — Что ты делаешь? — спросил Кас, не открывая глаз. Так ему было проще поверить, что Дин и вправду добровольно хотел быть ближе. — Сейчас сюда придёт охрана. — Не придёт. У них другое задание. Нам никто не помешает. Кастиэль вдруг потерял контроль над тошнотворным чувством душащей обиды, которое он подавлял с тех пор, как попал в эту камеру. Дин, его лучший друг, сумевший привязать к себе всеми возможными нитями, разорвал их все, не задумываясь и не жалея ни себя, ни Каса. Как он может просто приходить сюда и говорить такие вещи?! Кас сорвался с койки, подлетел к Дину и выбросил кулак вперёд, впечатав его в скулу вампира со всей яростью, копившейся в его душе все эти дни, заставив того сделать несколько шагов назад. Глаза искрились злыми алыми молниями, наполнялись непрошенными слезами. — В самом деле?! Да кто тебя просил приходить сюда?! Ты уже доказал свою преданность этому чёртовому Легиону. Всем! Я это уже понял! Что тебе ещё от меня надо?! Ты отобрал у меня всё! Мечту, друга, лю… — Кас осёкся, чуть не ляпнув глупость. Он злым резким движением смахнул слезинку с покрывшейся легкой щетиной щеки, не отрывая взгляда от Дина, который лишь глубоко дышал, прикрывая рассечённую скулу рукой. — Ты был прав. Во всём. Насчёт Хранителей, Люцифера, Легиона, портала и… меня… — тихо заговорил Дин, подняв глаза. — Ты был прав насчёт всего, что говорил, а я, дурак, не слушал. Люцифер всех погубит, уничтожит этот мир. Он безумный… Я видел это в его глазах, и он не отступится от своей цели. Уже сейчас он претворяет свой план в действие, и никто ему не сможет помешать, кроме тебя и Винчестеров. Кас лишь помотал головой, выдавая холодные невесёлые смешки. — Ты серьёзно? Сейчас? Ты такой же безумец как и Люцифер, если думаешь, что я пойду за тобой после того, что ты устроил. Всё это произошло по твоей вине! — он обвел рукой пространство вокруг себя. — Винчестеры же сами с этим не справятся, как бы не старались. Я смирился со своей судьбой, и ты смирись. Ничего не изменить, все возможности остались там, в прошлом. Их уже не вернуть! Как ты не понимаешь? Едва Кас закончил фразу, угрожающе наступая на Дина, тот с глухим раздражённым рыком резко развернул его за плечи и грубо прижал к решётке камеры, выбив тем самым весь воздух из его груди. Кастиэль не успел ничего возразить или предпринять, болтаясь в капкане чужих рук, как вдруг почувствовал хватку рук Дина на своём лице. — Не трогай меня, не то… — начал вырываться Кас. Но его просьба не была услышана, а тело напротив лишь сильнее вдавливало его в металлические прутья. Дышать уже было почти нечем. — Ты спрашивал… чего я хочу… так вот… я хочу тебя… — медленно и с расстановкой шептал Дин Касу прямо в рот, придавливая в решётку. — Прости меня… Прости… Я себе никогда не прощу… что сделал тебе больно… Я не справлюсь без тебя… Прошу… Кас вдруг увидел в глазах напротив того самого Дина, кого встретил много лет назад. Искреннего, родного. С каждым ударом сердца волнение чего-то предстоящего всё больше и больше наполняли вампира, заключённого в грубые объятия. И выхода, судя по всему, ждать пока не приходилось, а напряжение лишь усиливалось, как и прижимание к впивающейся в спину решётке. — Дин, так нельзя, — Кас с трудом толкнул вампира от себя на пару сантиметров, тяжело дыша. — Это не решение проблемы. Это ничего не изменит… — Не решит и не изменит, ты прав. Но раз уж мы на пороге смерти, что вот-вот грянет… — Дин замялся, переводя взгляд с алых глаз на губы Каса. — Не повод ли это взять всё возможное от времени, что нам осталось? — Не знаю, — выдохнул Кас прямо в его губы и, не удержавшись, столкнулся с ними в жёстком поцелуе, едва не разрывая кожу острыми клыками. Дин поддался ему, но тут же почувствовал вкус крови на языке — Кас мстительно укусил его губу. Триггер подействовал дурманяще, Винчестер с ещё большей страстью прижал Кастиэля к прутьям и зарылся пальцами в его волосы, оттягивая голову назад и впиваясь губами в пульсирующую венку на шее. Ладони Каса без его на то разрешения обвили тело Дина, а все мысли катались по черепной коробке, крича о упоении и боли, которую Дин причинил. — Ди… — только и успел вымолвить вампир, остаток имени растворился на чужих губах. Углубляя поцелуй, его щетина немного покалывала кожу. Послышался томный выдох Дина, а затем прижимание тела о тело и столкновение о клетку. Дин был везде и сразу: блуждал крепкими руками по телу, забирался под одежду и нежно поглаживал спину, принимаясь целовать губы так, что подкашивались ноги. Кас же отвечал со всей пылкостью и страстью, на какую только был способен. Его тихие стоны звучали почти в унисон с нетерпеливым рыком Дина. Кожа Каса пылала и требовала больше прикосновений, которые тут же дарил ему его любовник. От напора чувств он и не заметил, как и когда Дин стащил с него тюремную одежду. Рука Дина опустилась на возбужденный член Кастиэля и стала дразнить нежными движениями, от чего колени вампира задрожали, а руки вцепились в холодный металл решетки, пытаясь удержаться. Кас почувствовал, как горячие поцелуи спустились по торсу вниз, от чего челюсть заскрипела от напряжения. Смазка обильно сочилась с его члена, тонкой нитью капая на брюки Дина. Распределив её по всей длине, Винчестер вобрал плоть в рот, начиная по ней скользить языком. Кастиэль издал протяжный стон, брови сошлись на переносице, ноздри затрепетали от сбитого дыхания — рот вампира был обжигающе горяч. — Дин, стой! Нас могут увидеть, — тяжело дыша, проскулил Кас. Но Дин лишь хмыкнул, стрельнув глазами наверх в попытках поймать глазами переполненное эмоциями лицо: страх быть пойманным в таком положении, удовольствие, прекратить которое не хватало сил, и страстное желание отдавать больше, чем получать. Сердце тяжело билось о рёбра, наслаждение резко проходило через тело Каса массивными волнами. Удержаться на ногах становилось всё сложнее, вампир едва ли висел на решётке. Дин вобрал член Каса глубже в глотку, одновременно проникая в него одним влажным от смазки пальцем. А стоило количеству пальцев увеличиться до двух, как Кастиэль стал протестовать. Однако заключался его протест лишь в сбитом дыхании и недовольном мычании, на что Дин ответил более интенсивными движениями языка. В конце-концов Кастиэль даже начал чувствовать скорейшее приближение острого удовольствия, но Дин уловил этот момент и остановился. — Зачем остановился? — возмутился Кастиэль, пытаясь рассмотреть лицо вампира через пелену возбуждения. — Дин, я… — продолжил он, но не успел договорить, Винчестер заткнул его поцелуем. Кастиэль ощутил знакомый вкус — это распалило его ещё больше. Мужчина вцепился в Дина с такой же страстью и пылкостью, словно изголодавшийся по плоти хищник, беря инициативу поцелуя на себя и подталкивая его к койке. Ловкая подсечка, и вот Дин опрокидывает брюнета на узкую койку, нависая над ним. Цепи, на которых держалась койка, зазвенели и натянулись до предела, со стены посыпался песком бетон, а сама кровать глухо заскрипела, не ожидая такой тяжести на себе. Кастиэль сдёрнул в порыве бешеной страсти полурасстёгнутую офицерскую рубашку с Дина, та чудом избежала участи быть порванной. Дин продолжил своё исследование тела жадного до ласки Каса. Сейчас они были открыты перед друг другом, слова были лишними — за них красноречиво говорили их тела. Дин жадно посмотрел в горящие глаза Кастиэля, приподняв его бедра цепкими руками. Он склонился и, впившись в Каса сладким поцелуем, мягко вошёл в него плавным движением. Терзающие его губы не смогли заглушить протяжный стон. Однако звук исходил не от наслаждения: Касу хотелось оттолкнуть Дина, попросить прекратить, его лицо сморщилось от боли и он вцепился короткими ногтями в спину Винчестера, прикусив кожу плеча острыми клыками. Дин не противился. Он остановился и стал целовать лицо Каса, давая привыкнуть к новому ощущению внутри себя. Бёдра дрожали от напряжения, но через какое-то время Кастиэль наконец-то расслабился от ласки и уткнулся носом в шею Дина, молча кивая. Это было принято за согласие на дальнейшие действия, и движения возобновились. С каждым новым толчком становилось легче и приятнее. Дин жадно смотрел в горящие глаза Кастиэля, вдалбливая его в скрипящую койку, но им было плевать. Дин ухмыльнулся, прикусывая мочку уха брюнета. — Кас… — сладко прошептал он. Горячее дыхание Дина обжигало кожу и заставляло сердце невольно заходится в бешеном стуке. Он резко притянул Каса вплотную к себе и устроил на своих бёдрах, меняя угол вхождения. Новое ощущение блаженства накрыло с головой. Кастиэль даже не пытался сдержать громкий стон. По телу гоняли электрические разряды, заставляя выгибаться в спине. Каждый новый толчок пронизывал Каса острой вспышкой, что ослепляла глаза, хоть они и были прикрыты от наслаждения. Это было невыносимо, у Каса просто сносило крышу от ощущений, его голова нещадно кружилась. Не в силах даже закричать, он сжал в руках простынь до треска ткани, молча глотая воздух. Тяжёлое дыхание Дина иногда превращалось в невольный рык. Ощущения переросли в одно огромное удовольствие, что поглощало и уничтожало. Терпеть больше было невозможно. Дин вошёл глубже, Кастиэль задрожал, жадно глотая воздух и выгибаясь дугой. Тело сковало током, который прошёлся бурей по всему телу, посылая волну импульсов, пропитывающих каждую клеточку вампира. Казалось, если Дин сделает ещё хотя-бы одно движение, Кас потеряет голову. Дин расплылся в довольной ухмылке — сейчас Кас был только его и ничей больше. Мысль о том, что они могли отказаться друг от друга, больно жалила сердце, что сейчас заходилось в неровном стуке. Как он, Дин, смел так подвести эти преданные глаза? Злость на себя захлестнула его, но горячая рука Каса, огладившая рассечённую им же ранее скулу, тихо выжгла все плохие мысли. Он положил руки на талию Каса, прижавшись голой распаленной грудью к нему, и задвигался с новой силой. Толчки стали грубыми и властными. Член Каса тёрся между телами, оставляя следы смазки на животе. В камере было чертовски жарко. Жар окружал снаружи, обжигал изнутри, и в какой-то момент стал разрастаться с неистовой силой, поднимаясь всё выше, затапливая лавой каждую клетку тела Каса. — Дин, я… Я… В один из очередных толчков он сдался и, вслед за вырвавшимся из горла громким стоном, кончил. Всего через пару резких дёрганных движений Дин последовал за Касом в ту же пропасть. По телу прошлась дрожь судороги. Кто бы мог подумать, что ощущение пульсирующего члена внутри — это так приятно.

***

Кас ещё молча и глубоко дышал, вперившись взглядом в потрескавшийся потолок. Голова была пуста, как одуванчик, умиротворение перекрывало чувство прохлады, что опускалась на вспотевшее тело. Хотелось ещё немного полежать, а затем уснуть в крепких объятьях Дина. И проснуться. И так каждый день, пока Луна всходит над горизонтом и освещает их короткие жизни. Хотелось покоя рядом с Дином. Но Дин, стерев все жидкости с их тел, стал собирать по всей камере одежду и натягивать на себя, сопровождая сборы тезисами, смысл которых Кас не мог уловить, как не старался. — Да соберись ты уже, Кас! — позвал вампир с лёгким раздражением, кинув в него груду барахла. Кас с удивлением понял, что это была его офицерская одежда, а не тюремный костюм. Откуда он только его взял? — Времени осталось немного. — Постой, Дин, — но он носился по камере, параллельно застёгивая рубашку. На лице читался процесс глубокой мысли. — Да остановись же ты! Кас натянув лишь бельё, вскочил с койки и приблизился к Винчестеру, схватив того за плечи. Алые глаза непонимающе ответили на взгляд. — Тебя казнят через пару часов. Так что нам пора мотать отсюда. Как ты не понимаешь? В ответ на это вампир лишь легонько коснулся раскрасневшихся от поцелуев губ в попытке выхватить ещё кусочек нежности. — Я не пытаюсь бежать. Мне нет места ни тут, ни в мире людей, — с грустной улыбкой прошептал Кас. — Всё будет хорошо, слышишь? Я спасу тебя, — Дин обхватил его лицо руками и прижался лбом к его. — Ты уже меня спас. Посмотри на меня, — Кас накрыл ладони Винчестера своими и вонзился в него взглядом. — Я… Я люблю тебя, Дин. — Ну, вот после такого я тем более не могу тебя тут оставить, — хмыкнул Дин и увлёк Каса в сладкий тягучий поцелуй. Тишину их счастья разрушил громкий вой сирены, заставив вампиров встрепенуться и на автомате отскочить друг от друга. — Что это? Снова сирены? — немного нервным тоном спросил Кас. — Чёрт бы их побрал! Как же я заколебался! Не могли подождать часик?! — взревел Дин. — Кто? Чего ждать? Я не понимаю. — Винчестеры припёрлись, чтоб их…