Записи Зодиака (Zodiac Entries)

Запись первая: Козерог. 7 января,1780 Этот обычный вечер среды ничего не предвещал, пока я не наткнулся на него. Он устало и бесцельно шатался по аллее в Англии. Всем своим видом он просил меня о помощи, и я не мог отказать ему в этом. Мы прогулялись к моей уютной обители, где я и предложил ему остаться на ночлег. Он с радостью согласился. Бедняга рассказал мне, что за долгое время ужасно устал от одиночества. Он напивался до беспамятства кучу раз, дабы заполнить пустоту в своей душе. Я его успокоил и поддерживал в пьяном состоянии до самой пятницы. В тот вечер я угостил его роскошным ужином со снотворным, которое мне не составило труда сделать из трав, растущих в моей старинной коллекции. Я плотно привязал его к стулу и присел на столе напротив, наблюдая, как мое клеймо нагревается в костре. Он посмотрел на меня с такой перекошенной гримасой – судя по всему, он не особо был этим доволен. Как по мне, никто не остался бы недоволен таким приятным вечером и вкусной выпивкой. Улыбнувшись, я поинтересовался у него, о чем он сейчас думает. Естественно, ответ не заставил себя долго ждать. Он подвывал с досады, кричал и ругался на меня, будучи прикован к сиденью. Меня искренне обидело такое вульгарное поведение, так что я достал разогретое клеймо из огня. На его конце, ярко алый от жара, был символ козерога. Я задал гостю вопрос, знает ли он что-нибудь о козероге. Ответ последовал отрицательный. Я вкратце рассказал ему о истории появления зодиакальных знаков и о том, что эти астрологические существа наделяют людей определенными качествами, в зависимости от времени их рождения. Судя по всему, он посчитал меня безумцем. "Я тебе ещё покажу, что такое безумие" – ответил я, улыбнувшись. Одним молниеносным ударом я поставил на нём клеймо. Это заставило его скорчится и вскрикнуть. Я наблюдал, как на его глазах выступают слезы и как пульсируют вены на его шее. Он приятно меня порадовал. Я дождался, когда этот мужчина оцепенеет от боли, и вновь присел. Он смотрел на меня с испугом и злобой. Это было не менее приятно. "Как ты думаешь, что я успел понять о твоем характере?" – задал я вопрос. Он безразлично пробормотал что-то в ответ, после чего я ударил его. "Нет, скорее так" – я наклонился к нему, – "Отчего, по-твоему, я выбрал именно тебя?". Ответ последовал прежний – как его, так и мой. “Как знаете, уважаемый”– на моих губах скользнула улыбка. Он был так ранен и напуган. Я больше не мог сдержать смеха. Ровно как и держать клеймо без дела. Я начал наносить удары. Его кровь струилась и брызжала. Кожа багровела. Часть клейма всё ещё была горячей, так что осталась даже пара ожегов. О, боги, что это было за упоительное зрелище. В конечном счёте, я присел, тяжело дыша и налив себе бокал прелестного красного вина. Пока я пил, он похрипывал, наблюдая за тем. Вскоре мужчина всё же потерял сознание. Я полюбовался ним ещё какое-то время, перед тем, как отправить в новое место его пребывания. Как не трудно догадаться, последние часы своей жизни он проведет в увлекательнейшем месте – моем подвале. Мой подвал изобильно украшен множеством игрушек, приобретенных мною за те годы, что я прожил. Большинство из них – древние орудия пыток и, безсомневно, все довольно изощрённые. Однако, владения моего великолепного Козерога будут находиться здесь – в прекрасной стеклянной комнате с единственным стулом по центру. Тут я его и оставил. Отсутствие рубашки давало возможность рассмотреть темно-багровые раны после нашей предыдущей игры, и более светлые, оставленные креплениями, которые крепко фиксировали его на новом месте. Следующая часть была моей любимой. Разбудив его, я тут же услышал, как из его лёгких вырываются тяжелые нервные вдохи. Я ощущал, как горят его раны, как болят места, которые я не щадя колотил клеймом, как животный ужас, подавленный и спрятанный на задворках разума, проделывает свой путь наружу. Я не мог не улыбнуться, наблюдая, как пот стекает по его запекшейся крови и опухших ожогах. Да. Я хотел от него большего. Мой одинокий Козерог требует моего внимания, и было бы грехом не одарить им его сполна. Я взял целую горсть плотных рыбацких крюков, декорированных элементами имитации козы, из тумбы и привязал их к крепким моткам веревки. С улыбкой на лице, я встал пред ним на колени. Он осыпал меня ругательствами, угрожал и даже плевал в меня. Ах, этот маленький упорный Козерожек просто таки требовал моего внимания. И я его гарантировал. Медленно и болезненно, крючок за крючком поочередно вонзались в его кожу. Я старался брать как возможно глубже; я старался пробить их под самые мышцы, прежде чем острый конец выпнется наружу. Он кричал и извивался от всех тех креплений и крючков, что сковали его тело. Я взял концы веревок и начал медленно отдаляться. Заметив это, он тот час остановился. Я легонько дёрнул, чтобы проверить чувствительность. Крик. О, боги, со временем становится только веселее. Я остановился у стены; просто за ней были козы, которых я только для этого и выращивал. Я привязал веревки к упряжкам. Я заранее не кормил их довольно длительное время, так что к этому моменту они были совершенно голодными. У противоположной стены перед ними же я оставил огромное количество корма. Они с радостью подались вперёд и, соответственно, за ними последовали веревки. Комнату наполнило эхо криков и терзаний моего Козерога.Я внимательно следил за каждым его движением, медленно отодвигая еду всё дальше от коз. Разрыв. Рывок. Крик. Вопль. Разрыв. Рывок. Крик. Вопль. Разрыв! Рывок! Крик! Вопль! Да! О, да! Во имя богов! Я видел, как его мышцы выпадали на пол; я видел, как кровь хлещет из ран. Я видел слезы; ужас и – прелестнее всего – страх. Страх, который он когда-то держал в себе, теперь наполнял комнату. Как только последний из крюков содрал с его торса кусок плоти, я позволил козам получить наконец их лакомство. Как только я подошёл к нему, на моем лице растянулась улыбка; он выглядел совершенно оцепеневшим от боли. Я поднес его лицо ближе к своему и пристально посмотрел ему в глаза. Его умерщвленный, изнеможенный, немой взгляд придал мне вдохновения. “Мы ещё не закончили, мой Козерог.”– пролепетал я; мне искренне не хотелось чтобы он ускользнул от меня. Тем не менее, я не хотел, чтобы он заметил мое беспокойство. “Еще одна игра.” – пообещал я, отпуская его. В ответ он лишь пробормотал что-то себе под нос. Из другой стены открылась очередная потайная дверь. За ней была пушка, сооруженная специально для моего милого маленького Козерожка. К ней прилагалось ядро в форме козьей головы. Спереди между рогами был высечен знак козерога. Я заполнил пушку порохом и отправил ядро внутрь. Я нацелился на его охлявшее кровоточащее тело. Он в последний раз попытался попросить о помиловании. Он умолял. Он хныкал. Он рыдал. После этого я поджёг фитиль. Я наблюдал, как фитиль горит, как он быстро и неумолимо обугливается. Когда искра почти достигла его конца, я закрыл уши. С последним криком мужчины я также услышал мощный выстрел, отправивший ядро прямо через грудь жертвы, разбрасывая его останки по всей комнате. Это было красиво. Великолепно. Пожалуй, моя работа с Козерогом временно закончена. Я медленно слизнул каплю крови, брызнувшую мне на губы и аккуратно вытер лицо платком. Конец записи: 10 января, 1780. “Это было…интересно.” Я закрыл книгу и положил её на кофейный столик, этой истории было достаточно, чтобы мне поплохело. Пусть рассказ и был довольно бредовым, мне всё же было жутко ведь, как-ни-как, я тоже козерог. Я глубоко вздохнул и решил, что самое время пойти и прикупить что-нибудь для моего бедного, пустого холодильника.   Меня не было всего полчаса, как-ни-как прокормить одного человека не так то и трудно. Всё-таки у одиночества есть свои плюсы. Подойдя к парадной двери, я увидел соседа, который как раз подрезал растения на своем переднем дворе. Он тоже заметил меня и помахал, а после поинтересовался, как у меня дела. Я на автомате ответил "хорошо" или что-то в этом духе. Напичкав холодильник доверху едой, я вновь забрел в гостиную. Мой взгляд пал на ту книгу и я присел, вспомнив о её стрёмном содержании, которое вряд-ли будет способствовать моему сну этой ночью. Как ни странно, но она всё-таки меня заинтересовала. Я взял эту книгу – такую красивую снаружи и противную внутри – и понёс к себе в комнату. Я умостился на кровати, вновь её рассматривая. Не найдя ничего нового, я открыл её и вкратце пробежался глазами по страницам первой главы, на сей раз сильнее вчитываясь в текст. Судя по тому, каким чётким и ровным был шрифт, то явно печатали на компьютере. При этом, было заметно, что слова не первый раз были выведены на странице. В глаза бросился новый знак и чётко выведенная под ним надпись: Водолей.