Записи Зодиака (Zodiac Entries)

Запись вторая: Водолей. 30 января, 1800. Дорогой черный жемчуг постукивал о мои пальцы. Не так давно я нанял одного молодого купца, чтоб он приобрел мне немного этой красоты. Сразу было видно, что деньги ему было заплачено не зря – жемчужины были мастерски соединены на мягкой серебряной цепи. Я беззаботно прогуливался с ними по городу, когда заметил эту бесподобную девушку. Она помогала своему отцу, держа вещи, о которых он попросил. Только стоило мужчине отойти, как я нарочно столкнулся с ней, тут же начав извиняться. Я позадавал ей пару вопросов, наблюдая за тем, как внимательно изучают меня её карие глаза, и, в то же время, следил, чтобы её отец не появился и не застал меня врасплох. Через какое-то время разговора, я обернул жемчуг вокруг её изящной пухленькой шейки. Девушка пыталась возражать, но я настойчиво уговорил её оставить украшение себе. После, я рассказал ей, что, коль она захочет разделить со мной свой досуг, то она может наведаться ко мне домой. Я в красках описал ей всю прелесть моей обители и ушел тот час, как в моё поле зрения попал её отец. С наступлением ночи, она пришла ко мне, плотно закутанная в свои одеяния, чтобы её не узнал никто из местных. Я улыбнулся и тут же впустил её, немало порадованный её бунтовским поведением. Она рассказала, что её отец толком ничего ей не разрешает, и что скоро её выдадут замуж за сына фермера – лишь для того, чтобы получить больше земных наделов. Она ненавидела даже думать об этом; ей вечно напоминали, что ей не позволят пойти по стопам сестры и она должна готовиться стать простой домохозяйкой. В этом и заключалось всё её предназначение, как женщины. Я пообещал ей, что никто не сможет женить её на сыне фермера, и сказал, что, пребывая со мной, ей не о чем волноваться. Как бы там ни было, я не лгал; фермер никогда не увидит эту девушку в свадебном платье. Она также никогда не родит от него ребенка и, более того, он никогда не осквернит девственную чистоту тела, которое сидит за столом напротив меня. Я насыпал ей полную тарелку еды, судя по её реакции, она такого давно не видела. Щеки девушки просто горели от гор комплиментов, которыми я щедро её засыпал, мы болтали и она наслаждалась лучшими из моих вин. Спустя какое-то время, она уже опьянела и предалась эйфории, в которую я её вогнал. Сперва она проливала речи о том, как она бы с большим удовольствием осталась здесь со мной, чем вернулась бы домой, а после – слёзы, ведь отец никогда не простит ей, что она ушла без его ведома к какому-то странному мужчине. Успокоив её тёплой улыбкой, я провел эту юную леди в гостевую спальню и пообещал, что пока она будет спать я обсужу всё с её отцом. Она аж плакала от радости, когда я закрывал за собою тёмную дубовую дверь. Понятное дело, ни с кем ничего я не обсуждал. Весь последующий день ей было плохо – вряд-ли от того, что я подсыпал отравы в её еду. Естественно, яда было немного: доза не подразумевала летального исхода, но давала мне время подготовить для жертвы новую комнату. Ей стало достаточно хорошо, чтобы выйти из комнаты, лишь на следующий день. Меня она встретила в кухне; я как раз насыпал ей в миску теплой каши. Я усадил её за стол и наблюдал, как при каждом глотке движутся жемчужины на её шее. Спустя некоторое время, её бесчувственное тело свалилось напол – я был искренне удивлен, что это заняло так долго. Я случайно положил многовато муки, когда готовил. К своему удивлению, она очнулась, лёжа на пустом столе. Её тело было связано прекрасной тканью цвета бронзы, которую по моей просьбе также приобрел купец. Естественно, она была привязана к столу. Её руки были аккуратно скреплены над головой, а ноги связаны в районе лодыжек. Тем, что её разбудило, были капли, падающие ей на лоб. Я присел неподалеку, попивая своё вино. Девушка была совершенно обескуражена. Она растерянно стала задавать мне вопросы и, боги, я уже слышал сладкие нотки страха в её дрожащем голосе. Трудно было сдержать улыбку, наблюдая, как она жмурится, когда вода капает на её лицо. При этом я оставался абсолютно безмолвным. Я не имел ни малейшего желания испортить этот чудесный момент звучанием собственного голоса. На протяжении нескольких часов я смотрел, как сменяли друг-друга её эмоции, как хлестали её ругательства, как падали её слезы, как рос её гнев, как разносился эхом её смех. Кто бы мог подумать, что вода может так просто вывести человека из себя. В конце концов я встал, подошёл поближе и наклонился к ней. Её уставшее лицо вернуло улыбку моим устам. “Мой Водолей.” я провел рукой в перчатке по её шее, легонько обведя пальцами вдоль подаренного мною ожерелья; это заставило ее дернуться. “Нет-нет, не подумай.” протянул я, “Я не собираюсь делать с тобой ничего "такого".” “Тогда чего ты от меня хочешь?” запинаясь, испуганно пролепетала она. “Всего лишь тебя.” я отстранился, нажимая на механизм, капавший на неё воду. Из конструкции я вытащил кожаный ремешок и проверил его. Вода разом вылилась из устройства, расплескавшись по полу и телу, лежащему на столе. “Но прежде чем вкушать это нежное мясо, его нужно сделать немного жёстче.” сказал я, замахиваясь ремнем и давая ему столкнутся с её грудной клеткой. Она взвизгнула и тут же закашлялась от резкого выхода воздуха. Этот удар оставил свеженький след на её ключице. Я наблюдал, как её грудь быстро поднимается и опускается от участившегося дыхания. После я продолжил бить где придется. Раз за разом мой Водолей кричала от боли. С каждым замахом я чувствовал, как теряю контроль над собой; моё дыхание становилось чаще и быстрей, ровно как и удары ремня. Моё лицо налилось кровью, а пот катился градом. Неужели я зашёл слишком далеко настолько быстро? Я обернулся к ней – её избитое тело слабо дрожало. Она была ещё жива. Слава богам; мне понадобился бы ещё Водолей, если бы я убил её одним только ремешком. Я склонился над ней, фиксируя на себе её взгляд. Она выглядела удивленной; боюсь, она заметила обеспокоенность на моем лице. Я отошёл к камину, внутри которого среди горящих углей ожидало своего часа клеймо. Я достал его и направился к девушке. Было видно, что она старается выбраться из моих пут, которые плотно сковали её тело. Я поднес клеймо к её бедру; она задёргался, пытаясь увернуться от него. “Можешь ли ты рассказать мне что-нибудь о своем знаке?” глянул я на неё. Она всхлипывая сказала, что ничего не знает. Я глубоко вздохнул. “Жаль, иначе я тебя отпустил бы.” я погрузил раскалённый метал в её мягкую плоть, сопровождаемый её криками. Незадолго после того, как я отвёл клеймо в сторону, она потеряла сознание. Предполагаю, она просто не могла выдержать ещё больше боли. Я отцепил её тело от стола и отнес девушку в подвал. Я прошел к стеклянному контейнеру. Он был изготовлен из более плотного термостойкого стекла, так как в моем подвале есть некоторые устройства, которые иногда нагревались настолько, что даже начинали плавится. Я поместил её в контейнер. Я коснулся руками стекла, наблюдая, как тихо лежит мой Водолей и как умиротворенно склонила она своё заплаканное личико. Я смотрел, как символ, оставленный мной опух и превратился в большой красный ожог. Я рассматривал её безмятежно обмякшее тело несколько часов. Боги, это был самый прекрасный Водолей из тех, которые мне когда-либо попадались. Я был так счастлив, что мне удалось найти её настолько просто. Ждать дольше было попросту невыносимо. Я повернул рычаг и контейнер через отверстие начала понемногу заполнять вода. Девушка проснулась, как только почувствовала прохладу. Её глаза уставились на меня в полном шоке. Она медленно и хило била по стенкам своей стеклянной клетки. Видимо, её руки болели после долгого пребывания закреплёнными над головой. Когда вода заполнила контейнер наполовину, я повернул второй рычаг. Из того же отверстия, откуда поступала вода, выплыл, извиваясь, угорь. Мой милый Водолей отпрянула от него так быстро, как только смогла. Я присел на полу, наблюдая за происходящим: внутрь заплыл второй угорь, провоцируя первого. Когда её тело начало дергаться, я понял, что веселье началось. Угри, которых я впустил туда, были особым видом электрического угря. Когда их две мужские особи сталкиваются между собой в одном месте, это никак не может кончиться хорошо. По мере поступления в контейнер угрей, я смотрел, как девушка дёргается, бьётся в конвульсиях, кричит и пытается царапать стекло. Осталось уже совсем немного до того, как вода заполнит всё пространство, когда один из угрей ударился о её спину, посылая электрический разряд по её позвоночнику. На мгновение её парализовало, её тело стояло совсем неподвижно когда контейнер доверху залило водой. Наши глаза встретились в последний раз, после чего она покинула этот мир. Конец записи: 1 февраля, 1800. Я с облегчением выдохнул – эта глава была не настолько жестокая, как предыдущая. Нужно отдать должное тому, кто написал эту историю. Очень хорошо показано, насколько обманчив автор при выборе своих жертв. Кто бы мог подумать, что кто-то с такими утонченными манерами мог убить целых двух человек. Временной промежуток тоже отображено очень убедительно. Когда он через двадцать лет находит себе новую жертву, то даже звучит достаточно старым, чтобы позволить себе настолько экзотические на то время вещи. Автор и вправду был хорошо проинформирован по поводу тех угрей, да и вовсе я был удивлен тому, как близки были способы пыток к знакам, чьих представителей он пытал. Из любопытства я перевернул страницу. Было уже два часа дня и, по-хорошему, мне надо было закончить несколько приготовлений к завтрашнему собеседованию. Пару минут я колебался, но потом пошел на компромисс. “Ещё одна глава, и я пойду заниматься своими делами.”. Я прилёг, разглядывая, как был декорирован символ рыб; тут между собой аккуратно переплетались ещё больше золота и серебра. Прямо под ним была подпись: Рыбы.