Записи Зодиака (Zodiac Entries)

Запись четвертая: Овен. 21 мая, 1820 Это был замечательный день в маленьком городке далеко за Лондоном. Кроме суеты крестьян, населяющих его, ничего толком и не происходило. Я гулял по его деловым улочкам, когда наткнулся на тканный магазин. Просто за купчихой висел великолепный сатиновый ковёр цвета шампанского. Подле нее я также заметил ещё одну прекрасную женщину. Это была шатенка с ласковыми карими глазами, чей загорелый стан подчеркивало множество веснушек по всему телу. Должен признать, она была, вероятно, самой восхитительной женщиной из тех, что я встречал в последнее время. На деле, сейчас я как раз шел на встречу с одним довольно скользким типом, который должен был достать мне рубиновый кулон, о котором я просил, но такой поворот событий меня тоже устраивал. Я имел возможность присесть и поболтать с двумя дамами, в то время как на небе уже сгущались тучи. К середине разговора уже начался и сильный ветер. Я решил расстаться с ними, прикупив заодно ковёр; мне нужно было встретить поставщика прежде, чем небо разразится дождём. Если честно, я попросту забыл плащ дома, а намочить свою одежду мне уж никак не хотелось. По дороге домой я решил заскочить в пивоварню, чтобы посмотреть, найдутся ли там напитки, соответствующие моему вкусу. К моему восторгу, я таки нашел несколько и даже смог пообщаться с работниками заведения. Мужчина, обслуживающий меня, был довольно энергичен и, судя по всему, страстно любил свою профессию. Я не мог не улыбаться, видя у этого молодого человека такой энтузиазм. Внешне он, к слову, очень походил на ту девушку, которую мне посчастливилось встретить на рынке. Через какое-то время мы с ним распрощались и я, прихватив бутылочку вина, отправился домой. Всё шло хорошо, пока не пророкотал гром и небо не обронило первые слёзы. Я продолжил идти, разочарованный своей неорганизованностью. По дороге я столкнулся с той девушкой и остановился, дабы убедиться, что она в порядке. Судя по всему, муж дал ей неправильные указания, из-за чего она и заблудилась. Я, будучи человеком вежливым, предложил ей переждать дождь в моем доме, поскольку он и вправду был недалеко. Мы вошли внутрь и договорились, что я отвезу её домой тотчас как ливень прекратится. Я так же предложил ей еду и постель, на что она с радостью согласилась. Пока мы ужинали, она рассказала о своей жизни с мужем, о том, что они наконец зарабатывают достаточно, чтобы полноценно обеспечивать ребенка. Я был искренне ошеломлён тем, что у нее есть ребенок: все мои планы на вечер в одночасье рухнули. Тем не менее, я всё равно отдал ей рубиновый кулон. Она, естественно, пыталась отказаться, но я настоял, отметив, что она в любой момент может пожертвовать им ради благополучия ребенка. Я бы не стал ей вредить, пускай и не знал, где мне сейчас найти второго овна. Когда на улице прояснилось, я сделал, как обещал, и подвёз её домой, пожелал ей удачи и более не беспокоил. Я сосредоточился. У меня было довольно мало времени до того, как я опоздаю по овну; менее всего мне сейчас хотелось чтобы я опять пропустил какой-то знак. Когда я в прошлый раз проявил такое неуважение к богам, мне пришлось высечь на себе все двенадцать символов – и кто знает, что они могут потребовать на этот раз. И тут меня осенило. Тот парень, которого я встретил днём ранее, тоже был овном. Пускай у меня и не было уже тех рубинов, которыми я мог бы заманить его к себе, но для этого молодого человека у меня нашелся альтернативный соблазн. Я вернулся в пивоварню и вновь поболтал с ним, чтобы убедиться, что он всё-таки овен. Через пару минут я уже был уверен на все сто и предложил ему пройтись ко мне домой. Я рассказал, что у меня есть полно редкостных напитков со всей страны, и что ему, как любителю, было бы познавательно заскочить на какое-то время. Естественно, он с удовольствием проследовал в мою резиденцию. Я разделил с ним трапезу и несколько старых вин. Параллельно мы болтали, это было весело: чем пьяней он становился, тем откровенней говорил. Он попросил, чтобы я подвёз его до дома, после чего споткнулся о собственную ногу и упал. Я испустил тихий смешок и, вместо того, предложил ему комнату. После второго падения я уже попросту заставил его остаться, проведя в гостевую спальню. Обычно, я удерживаю моих замечательных гостей около трёх дней, но после того, как я упустил свою изначальную жертву, на всё-про-всё у меня осталось только два. Я чуть не прослезился, осознавая, что мне не удастся одарить моего чудесного Овна всем тем вниманием, которое он заслужил. Вместо этого я глубоко вздохнул и привязал его к кровати, пока он спал. Я оставил его в спальне, а сам пошел прибраться после него в столовой. Ночь я коротал за чтением в своем кабинете. Я перечитывал свою коллекцию "древних" текстов. Они, по большей части, составляли литературу, переписанную мной с камней, расставленных по городу ещё тогда, когда я был подростком. Большинство были описаниями странных законов и наказаний, которые должны были понести их нарушители. К сожалению, в то время большинство местных были неграмотны, так что не придавали этому значения. Так я провел всю ночь вплоть до рассвета. Из комнаты в противоположном конце коридора послышался обескураженный крик. Я улыбнулся, обрадованный его пробуждением. Я поднялся и прошел к комнате моего восхитительного Овна. Как только я зашёл, он одарил меня грозным взглядом, от которого я еле сдержал смех. Стараясь сохранять спокойный вид я подошёл ближе и присел рядом со связанным Овном. Спектру ругательств, ушат которых он щедро выплеснул на меня, мог позавидовать любой сапожник. Никогда бы не подумал, что он может быть настолько груб, пускай это было и ожидаемо. Скрестив ноги, я положил свои руки на колени. “Похоже, ты сильно обижен.” – хихикнул я, на что он ответил оскалом. “Ах, да, конечно. Ты очень сильно обиделся. Давай я кое-чем тебя успокою. Если ты, допустим, продемонстрируешь мне знание истории своего зодиака, то я розвяжу и отпущу тебя.” “Что за фигня этот твой грёбаный зодиак!?” – с этими словами он плюнул в меня, пытаясь освободиться от оков. “К привеликому сожалению, данный ответ правильным не является.” – я поднялся, широко улыбаясь. Он провожал меня взглядом, полным ненависти, когда я повернул его к себе. Но, тем не менее, тут же прекратил с моим приближением. Похоже, это его немного напугало. Я прикрыл его рот и нос рукой; он решительно сопротивлялся, но потерял сознание через какое-то время. Как показала практика, окунуть перчатку в хлороформ было замечательной идеей. Мне потребовалось несколько минут, чтобы развязать его и спустить в подвал, но с фиксированием его в решетчатой клетке уже проблем не было. Я снял с него рубашку, брюки и, соответственно, обувь, чтобы мне ничего не мешало. Пока он спал, я поставил свечи на металлических прутьях клетки, расположенных над ним. Прутья были специально изготовлены так, чтобы свечи не проваливались, и чтобы ничего не перекрывало его лица. Далее я удостоверился, что мой милый овен тоже плотно и качественно закреплён на своем месте – не хотелось бы, чтоб он поранился, пытаясь выбраться. Да и как же нам с ним веселиться, если он вдруг ускользнет от меня? Когда ложе, к которому был прикован мой изумительный овен, было проверено и обустроено, я начал зажигать свечи, после чего я положил его специальное клеймо нагреватся на огне, а сам сел, попивая вино. Теперь оставалось ждать, пока воск со свечей начнет капать на его бесподобную веснушчатую кожу, но мне было некуда спешить. Как и ожидалось, через какое-то время капли начали опускаться на моего Овна, отчего он вздрогнул. Предполагаю, он проснулся от резкой боли. Он отчаянно пытался высвободиться, но сдался, заметив, как прочно был скреплен. Он смотрел на меня, содрогаясь от каждой капли воска и дергаясь от тугости креплений. Он попытался что-то прокричать: это помогло ему заметить, что его рот был плотно мною зашит. Я, как-ни-как, не хотел, чтоб туда попал воск. Я бы не простил себя, если б он вдруг задохнулся или что похуже. Было так забавно наблюдать, как он плачет, потеет и кряхтит от боли. Через пол дня на нем образовался целый шар воска. Я встал после того, как закончил наконец пить своё вино; к тому времени воск более не достигал его тела, так что он прекратил как-либо реагировать. Из-за этого я, судя по всему, потерял целую унцию его страха. Это меня прилично расстроило, мне так хотелось посмотреть как этот великолепный Овен трепещет, не имея возможности даже издать испуганный крик. Хотя овны являются одними из самых смелых знаков зодиака, не так ли? “Я так полагаю, на этом всё” – вздохнул я, – “Теперь надо бы снять с тебя весь этот воск, и есть всего один способ сделать это.” Его глаза округлились, когда мое лицо растянулось в улыбке. Я достал из комода специальную жидкость и начал разбрызгивать по воску, покрывающему его туловище. Чтобы убрать с этого прекрасного тела весь воск, как ни очевидно, требовалось растопить его, чтоб он стек на пол. Я снял верхнюю часть клетки, чтобы я сумел втереть жидкость по всем обнаженным частям его плоти. Я чувствовал, как его тело трепещет в моих руках, я даже находил это в некотором смысле эротичным. Теперь уже мой овн наконец стал показывать тот страх, который я так жаждал увидеть – пусть его лицо оставалось невозмутимым, тело всё-таки выдавало его. После того, как я вдоволь насладился его трепетом, я достал сухой рукою ещё горящий фитиль свечи и положил его парню на грудь. За считанные мгновения на том же месте образовался столбик огня. Я слышал, как крики прорывались через шов, плотно сцепивший его рот. Его кровь стала сочится когда он извивался, борясь с огнем и оковами. Комната наполнялась удивительным сочетанием ароматов горящего воска и приготовленной плоти. Боги мои, в какой блаженной агонии страдал мой прекрасный овен. Сейчас было самое подходящее время отметить его, пока я не потерял голову от этого воистину эротического зрелища. Я достал клеймо из огня и открыл отверстие под столом, к которому он был привязан. На мою рубашку капал воск, когда я бережно ставил символ овна прямо по центру его позвоночника. Я поднес клеймо к самой кости, прежде чем нанести удар. Мой овен испустил очередной измученный крик, продравшийся сквозь оставшиеся стежки; он истекал кровью пока угли его собственной плоти готовили его живьём. Это было так замечательно, что мне вовсе не хотелось заканчивать, пусть я и знал, что придется. У меня было ещё одно развлечение, в котором должен был принять участие мой превосходный овен. Я вновь встал, убирая клеймо, и потянул за ближайшую веревочку. Над моим гостем заранее было размещено ведро с водой, которое, перевернувшись, тут же бы его потушило. Опрокинув ведро, я наблюдал, как прохладные струи борются с огнем, гася его. Я обвёл взглядом его окровавленное лицо и закатившиеся глаза, с разодранных губ скатился бессильный вздох и я даже увидел несколько слезинок сбежавших вниз по его щекам. “Отлично!” – всплеснул руками я. К тому моменту, как я снял свои перчатки и сменил на чистые, я уже распланировал следующий пункт времяпровождения с этим дурманящим Овном. Я посмеивался про себя, переместив его в вертикальное положение прежде чем привязать к стержню в центре комнаты. Так-то этот шест был совершенно бесполезен; он не поддерживал дом и был сделан, так сказать, просто "для красоты". И теперь этот стержень наконец принесет пользу, идеально подходя для фиксации моего Овна. Над ним я расположил устройство наподобие маятника с тяжелым литьём в виде бараньей головы на конце длинной деревянной жерди, соединённое со сложной конструкцией из веревок и дерева. Я положил эту голову на его грудь чтобы убедиться, что он висит в правильном положении. После того, как я хорошо его подвесил и зафиксировал, я присел в ожидании на табурет. Вскоре он немного пришел в сознание, его измардованное лицо было безучастно опущено, а взгляд устремился в пол. Он склонил своё чело так, чтобы как раз меня видеть. Его дрожащие разодранные губы неразборчиво лепетали множество слов, ни единого из которых я не понимал. Хотя нет, пожалуй, одно из них я разобрать таки смог. Это было слово "почему". “Почему?” – я наклонился к нему, ничуть не скрывая свой интерес, – “Ты хочешь узнать, почему я это всё делаю? Или же почему я делаю это с тобой? Было бы тебе спокойней, если бы что-то подобное произошло с кем-то другим?” Я запрокинул голову, наблюдая, как с его лица сходит последний румянец. Полагаю, он был совершенно не готов к такому вопросу. Как бы там ни было, пришло время для нашего последнего развлечения. Я оттянул назад и поджёг баранью голову, после чего отпустил, давая маятнику возможность раскачиваться и наносить удары моему Овну. Я слышал как он вопил в той томной агонии, чью эротичность я вкушал минутами ранее. Ему было больно и, боги мои, как же это было очаровательно. Я продолжал раскачивать маятник, запуская его всё сильнее и дальше. Я наблюдал, как горящая голова сталкивается с ним, не только прожигая насквозь, но и открывая взору кровавую массу меж сломанных рёбер. Я видел, как его лёгкие рушились в себя же и наполнялись кровью. Из его груди хлестал фонтан, который больше не могло сдержать внутри туловище. Я был так счастлив высвободить всё то давление, которое накопилось в теле моего Овна за то время, что мы провели вместе. Смотреть, как он захлёбывается в собственной крови, а после выплёвывает всё содержимое его грудной клетки, когда баран таранит его лёгкие было сущим удовольствием. Мне кажется, я тогда так смеялся от этой бесподобной картины, что даже немного прослезился; было прелестно ощущать его страх, его боль, его агонию. Я просто обожал этого Овна: как только моё внимание привлекли его страстные крики, он как раз буквально взорвался от страха. Потом всё прекратилось. Он перестал двигаться, когда баранья голова осталась в созданной ею дыре. Комнату в последний раз наполнил тот эротический аромат и безвольно обмякшее тела моего Овна покинули последние остатки жизни. На самом деле, мне было даже немного жаль парня – грустно, что мы не могли пообщаться с ним подольше, он, всё же, довольно хорошо разбирался в напитках. Конец записи: 24 марта, 1820 Я был под впечатлением от прочитанного. Нет, серьезно, у меня от этой главы тупо не было слов. Мне было искренне жалко всех тех читателей, которых угораздило родиться под этим знаком. У этого мужика не просто больная извращенная фантазия – он конкретно конченный. Я почесал грудь, ложа книжку на прикроватную тумбу. Я лег на спину, сверля глазами потолок и прикидывая, что было бы, если б подобное произошло в реальности. Почему пропажа парня не обеспокоила начальника, родственников? Почему никто не пошёл узнавать, что за мужчина увел его с собой? Были всё-таки некоторые моменты, которые автор недоработал. Ещё эти временные промежутки показались мне довольно странными – по идее, герой должен быть уже стар, и я сомневаюсь, что ему хватило бы сил проделывать подобное со взрослым человеком. И эта часть про камни в городе с неграмотными людьми... Я зевнул и перевернулся набок. Думаю, я покопаю немного информации на эту тему, когда приду домой после собеседования. Я проснулся ни свет ни заря. После записей, которые я почитал на ночь, я насмотрелся кошмаров на год вперёд. Мне надо было убить время до того, как мне уже надо будет собираться, так что я приготовил еду и сел за стол завтракать. Завтрак не представлял собой ничего особенного: варёные яйца и пара тостов с клубничным желе. В доме царила тишина, но мне казалось, что что-то не так. Скорее всего, это была просто небольшая паранойя, вызванная той книжкой, но меня не покидало чувство, будто мной следят. Я услышал хруст веток за окном над раковиной позади меня. Я встал и подошёл к окну, чтобы убедиться, что это просто игры моего воображения. Ничего не увидев, я развернулся и столкнулся лицом к лицу с улыбающимся запятнанным кровью мужчиной, которого я представлял в записях и закричал, когда тот вонзил мне вилку в плечо. “ТВОЮ Ж МАТЬ!” – я вскочил с кровати в холодном поту. Одеяло свисало по моей ноге и груди пока я, тяжело дыша, приходил в себя. Я протер дрожащими руками лицо. Часы показывали три часа ночи. Я включил светильник и прислонился спиной к изголовью кровати. Если продолжить читать эту книгу на ночь, то можно ж и головой тронуться. Когда я смирился с тем, что уснуть я уже не смогу, я встал и пошел на кухню. Я был не в настроении повторять тот сон, так что вместо яиц с тостами по-быстрому сварил себе каши и сел за стол. Я не спеша ел кашу и смотрел на пустующую поверхность моего стола. По сравнению со сном, было довольно спокойно. Не было ни странного взгляда в спину, ничего. Только старый добрый я, сидящий один в своем доме. Стало немного повеселее; я помыл миску и, прихватив стакан воды, вернулся в свою комнату. Умостившись на кровати, я положил книгу себе на колени. Раз уж я, в любом случае, не собирался продолжать спать этим утром, то мог бы прочитать ещё одну из записей. Я, конечно, знал, что мои идеи редко бывают хорошими, но это меня никогда не останавливало. Я открыл страницу, помеченную круглым символом с V-образной дугой сверху и прочитал ниже надпись: Телец.