Два путешествия во времени, чтобы спасти жизнь

- Итак, вы нашли утраченный чемодан? Два спецагента Комиссии Маркс и Боунс, направленные по следам потерянного черного чемодана с лакированными ручками, отрицательно помотали головами. - Расскажите все до мельчайших подробностей! Главой Комиссии, как читателю, вероятно, известно, назначили Герба. Сначала он был поражен свалившейся на него так внезапно руководящей должностью, но затем распробовал и более не хотел ее лишаться. Это досадное недоразумение с Парнсом, захватившем с собой в отпуск несколько чемоданов, пошатнуло его авторитет. Герб доверил урегулирование этого конфликта лучшему из лучших - Пятому, тому самому Пятому, которого так высоко оценивала Куратор. Пятый справился с задачей: Парнс и его сторонники были захвачены, а все чемоданы, за исключением того, что был с лакированными ручками, возвращены на положенное им место. Никто не мог понять, куда девался чемодан. Герб был в ярости. Не столько потому, что кто-то сможет им воспользоваться, сколько потому, что за этим кем-то придется подчищать. И верно. Вскоре забили тревогу: кто-то воспользовался машиной времени. Тогда Герб поручил это дело Марксу и Боунсу. Их задачей было во что бы то ни стало вернуть чемодан домой и, конечно же, подчистить за горе-путешественником хвосты. - Итак, вы выяснили, что новый владелец чемодана отправился в Средневековье. Так почему же я до сих пор не вижу его у своих ног? - свирепствовал Герб, восседая на своем стуле, специально сделанном выше, чтобы и сам Герб выглядел выше и внушительнее. - Мы… - замялся Маркс. - Мы отследили перемещение чемодана, отправились в то время. - Да, - подхватил Боунс. - Оказалось, что владельца этого человека схватил ведьмолов и бросил в подвал к ведьме Гвеннит Уэнделин, которая в том же году сгорела. - И что он сделал? Помог ей? - Никак нет, - отозвался Маркс. - Гвеннит, как ей и было суждено, сгорела. - Полагаю, он не оставил никаких следов? - спросил Герб. - Напротив. Он знатно наследил, - ухмыльнулся Боунс. - Его вытащил из подвала Огустус Флоссбер. Местный алхимик, светило науки! - Маркс позволил себе хмыкнуть. - Мы напали на его след. Он забрал у Гвеннит драгоценную брошь и выторговал за нее наш чемодан у местного торговца на ведьмовском рынке. Сказав так, Боунс вытащил из-за пазухи аккуратно завернутую в тряпицу ту самую брошь, с которой Дэйву пришлось проститься, чтобы попасть домой. - Она была ему очень дорога, - заметил Маркс. - Он сильно не хотел с ней расставаться. - Это верно! - поддакнул Боунс. - Да и торгаш за нее нехилый такой выкуп потребовал. Распробовал, гад, ее ценность. - Так, - перебил агентов Герб. - А что по поводу следов? Особых примет? Кто наш вор? - Ну… - замялся Маркс. - Мы знаем его рост, пол и почерк... - А имя? Имя-то вам удалось установить? - И да, и нет, сэр, - рапортовал Боунс. - Его имя - Райан, или Джек, или Теодор, или еще с дюжину псевдонимов. Достоверно известно, что он подписал прощальную записку именем Джек. Больше о нем никаких сведений. - Совсем? О, Дьявол! А что за прощальная записка? - заинтересовался зацепкой Герб. - “Труды твои не забрал, потому что никому они в будущем не нужны. Алхимия у нас приравнивается к магии, а настоящей наукой занимаются химики. Ведьм сжигать бесполезно. Те из них, кто настоящие колдуньи, знают способ избежать пламени, а остальные, кто в страшных муках заживо сгорают, - обычные простые люди. Надеюсь, ты от души повеселишься со своими опытами в одиночестве. Прощай навсегда. Джек”! - процитировал Маркс, извлекая из кармана смятый клочок бумаги. - И кому он это, прошу прощения, написал? - спросил Герб. - Своему товарищу Огустусу Флоссберу. - И что Флоссбер? - В ужасе был. А затем покончил с собой. - Какой кошмар! А закончить он был должен как? - Так же, но тремя годами позже. - То есть наш таинственный незнакомец пришел в Средневековье, подписался псевдонимами и - вот чудеса! - ничего в линии времени не поменял? - Выходит, что так, сэр. - Стало быть, он знал обо всем, что должно было повлиять на ход истории, а что не должно было? - Получается так, сэр. - Интересно! - воскликнул Герб и развел руками. - А описание его есть? Может, это был Пятый? А что… хитро он нас нагрел… Но зачем ему это? - Точного описания нет, сэр, а все, с кем он взаимодействовал, - мертвы. - Какая досада! - заметил Герб и нахмурился. - Так давайте устроим вору западню! Брошь в обмен на чемодан. Если она была так же дорога преступнику, как вы описали, то он непременно явится за брошью. Нужно лишь грамотно пустить слух. - Вы полагаете, сэр, что чемодан забрал Пятый? - усомнился Маркс. - Видите ли, сэр, Пятый умеет проходить сквозь пространство и время и без чемоданов. - Помнится даже, - подхватил Боунс. - Что он всегда считал чемоданы громоздкими и безвкусными. - Вот и узнайте, кто наш вор! - Герб до того разнервничался, что стукнул по столу кулаком. - Для чего тогда вы вообще нужны Комиссии? Дармоеды! Это заставило Маркса и Боунса потупиться. Они знали, что оплошали, но уж очень мастерски скрывался этот путешественник во времени. - Сэр, - осторожно подал голос Боунс. - У нас есть еще одна зацепка. Мы просмотрели рапорт Пятого о выполнении того задания, где был похищен чемодан. Так получилось, что психиатрическая клиника под Далласом была уничтожена Парнсом и его сообщниками. Много больных и врачей погибло. В уцелевших записях мы нашли личные дела некоторых пациентов. Нас заинтересовали некие Дэйв Кац, страдающий депрессией, посттравматическим расстройством и чем-то еще, но это, впрочем, не важно. А также один его знакомый, чьего тела также не нашли - Карл Петрич. Он тоже страдал всякими паранойями и психозами, так что, пожалуй, мог сбежать из полуразрушенной клиники и похитить чемодан. - Ну так проверьте Дэйва и этого Карла. Найдите все записи, прошерстите всю их жизнь! Я хочу знать о них буквально все от начала и до самого конца! Герб выделял интонацией каждое слово, чтобы его речь казалась значительнее. Он не привык командовать, но ох как ему это нравилось! И из-за досадного недоразумения с чемоданом он никак не хотел лишиться своей работы. Боунс и Маркс откланялись. Выйдя из кабинета босса, они разделились: Маркс занялся поисками следов Карла Петрича, а Боунс приступил к розыскам Дэйва Каца. Если бы они только знали, кого разыскивают, их поиски бы явно ускорились. А вам, уважаемые читатели, я по секрету поведаю, что так сильно заинтересовавший агентов Карл Петрич действительно сбежал из клиники в тот роковой день. И помог ему уберечься от бомб его подкоп, который немного углубился, когда Карлу удалось уговорить Карен и Билли копать путь к свободе вместе с ним. Так Карл сделал ноги. Что до Карен, то она была ранена осколком разбившегося окна своей палаты, а потом умерла от потери крови. Итак, вернемся к Марксу, который занялся поисками этого самого Карла. С помощью чемодана Маркс вернулся в 1973 год и, наблюдая издалека за сражением Пятого и Парнса, постарался отыскать нужного ему человека. На счастье Дэйва, Маркс стоял с другой стороны холма, не там, куда по пластунски полз Дэйв. Не заметив ни малейших следов Карла, Маркс прошел в больницу, где, опять же, не нашел его в палате или в общих помещениях. В это время Карл был во внутреннем дворе, чего Маркс, конечно, никак не мог знать. Тогда Маркс вернулся на место битвы и, разумеется, не обнаружил там чемодана. Тогда он направился в ближайший город, в Даллас, ведь беглец, действующий спонтанно, наверняка захочет раздобыть транспорт, или еду, или ночлег. Так совпало, что Боунс тоже в этот момент был в Далласе, и, когда агенты встретились, они поделились новостями. Ни Дэйва, ни Карла они не нашли. Чемодан пропал. Кто-то из них забрал его с собой в Средневековье. Тогда агенты направились в дом Кацев, чтобы поговорить с его родственниками. Когда они переступали порог дома, они не знали, что для родственников Дэйва он умер еще тогда на войне, потому что иметь психически нездорового сына (да еще и гомосексуалиста) для них было позорищем. Агенты ушли в твердой уверенности, что за похищением чемодана стоит Карл Петрич, потому что Дэйв Кац погиб во Вьетнаме, а однофамилец Дэйва Каца погиб при взрыве в психиатрической больнице. К великой досаде, фотографий в психушке не делали. Все, что было у агентов - имя, с дюжину псевдонимов и свидетельство о смерти Дэйва Каца (уж не знаю, как родственникам Дэйва при живом сыне удалось его получить). Карл Петрич же нашелся в полицейском участке. Выбежав из полуразрушенной больницы, Карл бросился в город. По дороге он угнал автомобиль, врезался в нем в другую машину, устроив страшное ДТП со смертельным исходом для другого водителя. Выбравшись из машины, Карл потерял сознание. Очнулся в больнице (но теперь в другом отделении - в травме) с загипсованной ногой и тяжелой от таблеток головой. Сознание его помутилось. Он едва вспомнил свое имя, чтобы назвать его врачам. Полученное сотрясение мозга ухудшило его психическое состояние. Даже лежа в гипсе Карл все рвался сбежать. Ему по-прежнему надо было спасти своих родных. А ради этой цели он готов был рисковать. Ему удалось выбраться из палаты и, оставшись незамеченным, дать деру. Но недолго он скрывался: полицейские вскоре вышли на его след и повесили на него аварию. Вот в камере агенты Комиссии его и нашли. Маркс и Боунс, представившись полицейскими, беспрепятственно проникли в камеру и встали напротив Карла. Когда парень увидел их, он побелел, как полотно, и задрожал, как осиновый лист. А они, воспользовавшись его замешательством, сели напротив. Маркс спросил: - Как тебе в Средневековье? Голос его звучал угрожающе. Карл отполз в дальний угол и оттуда опасливо поглядывал на новых знакомых. Это, впрочем, последних не смутило. - Карл Петрич, верно? Как ты ловко всех обманул! Какой молодец! Карл хотел что-то сказать в свое оправдание, но Боунс перебил его: - Расскажешь, что это за брошь? И он достал из кармана завернутую в тряпицу брошь Гвеннит. Карл выполз из угла и, быстро глянув на нее, пополз обратно. Маркс и Боунс переглянулись. - Но это же он? - нахмурившись, спросил Маркс. - Конечно, черт тебя дери, он! - отмахнулся Боунс. - Ну светлые волосы, испуг в глазах, скулы, тонкий, высокий. - Тогда он притворяется. - подытожил Маркс. Боунс сдвинул брови и сжал кулаки. - Откуда узнал обо всем, что должно было произойти с людьми, с которыми ты контактировал? Карл замахал руками, скрывая голову за согнутыми коленками. Подошел настоящий полицейский, до этого наблюдавший за сценой из-за закрытой стеклянной двери. - Коллеги, - сказал он со вздохом. - Боюсь, вы от него ничего не добьетесь. - Это почему? - оскалился Боунс. - Это потому, что он - псих. Он все рвется бежать, чтобы спасти своих родных от смерти. Мы послали запрос, на который нам ответили прямо: его брат и отец погибли на войне во Вьетнаме. И, когда мы сказали об этом мистеру Петричу, он начал это отрицать, сказал, что его родных убили из-за их теорий, что он виноват в их смерти и что должен немедленно бежать. А потом он доверительно сообщил мне, что роет подкоп под кроватью. Я попросил его показать мне, потому что, во-первых, у нас запрещено сбегать, а, во-вторых, пол каменный. Мне стало любопытно. Оказалось, что он действительно сутки напролет скребет по полу ложкой. Лет через сто он докопает до земли. Боунс и Маркс снова переглянулись, но на этот раз уже с осознанием происходящего. - А что же нам делать? - спросил любезно Маркс. - Вам? Ну… Ждать суда, который определит Карла в новую псих больницу. Может там ему станет лучше и вы сможете его допросить. Маркс вытаращил на полицейского глаза. - Это же долго! - высказал мысль за коллегу Боунс. - Ну да, не быстро, но вы же никуда не торопитесь? - О да! - ядовито произнес Боунс. - Времени у нас навалом. - Ну вот именно! Полицейский улыбнулся и показал посетителям на дверь. Поняв недвусмысленный намек, агенты удалились. Возле полицейского участка у них состоялся сложный разговор, а вернее настоящий спор. Маркс предлагал забыть Карла Петрича, как страшный сон, и сказать Гербу, что похититель найден и нейтрализован. А Боунс настаивал, что нельзя так просто отпускать этого психа, потому что он не признался, что именно он был в Средневековье, а значит, там мог быть и не он. Надо было дождаться суда, потом результатов лечения и только потом допрашивать. После жаркой перепалки, в которой победили лень и вранье, Боунс отступил, но настоял, чтобы они заглянули к Пятому и показали тому брошь. Да и вообще. Что-то тут было нечисто. Мягко приземлившись возле дома Харгривзов в настоящем, они постучали. К счастью для Дейва и к несчастью агентов, дверь открыл Пятый собственной персоной. Ему хватило всего одного взгляда на гостей, чтобы понять, что они из Комиссии, а потому с ними надо было быть как можно более аккуратным и осмотрительным. - Что вам, господа? - натянуто улыбнулся Пятый. - Пришли сказать спасибо за возвращенный чемодан? - Мы пришли отдать тебе брошь, которую ты потерял, - сказал Маркс и, развернув тряпицу, вытащил на свет крохотную драгоценность. - Мою вещь? - удивился Пятый, разглядывая брошку. - Парни, вы не по адресу. Не мое. Маркс и Боунс переглянулись. - Уверен? - спросил Боунс, пытливо глядя в глаза Пятому. Тот спокойно выдержал его взгляд. - Да, черт возьми, уверен. Тогда Маркс сделал несколько шагов навстречу Пятому, а потом, наклонившись чуть-чуть, чтобы быть с ним на одном уровне, доверительно сообщил: - Мы ищем человека, который украл этот чемодан. Мы же найдем рано или поздно, ты же понимаешь. Может, поможешь нам? - С чего бы мне вам помогать? - выгнул бровь Пятый и отошел от Маркса. - Вам тут определенно ловить нечего, господа. Разве что, может, мой брат Клаус что-то знает. Он… - Пятый сделал задумчивый вид. - Как бы это сказать? Он знает все, слышит все, но соображает чертовски медленно. Мне иногда кажется, что если в мире что-то происходит, то в этом замешан непременно Клаус, ведь он везде прекрасно адаптируется. Агенты переглянулись. Идея была неплоха, может, Клаус Харгривз и правда что-то знает! К тому же стоит упомянуть, что Маркс и Боунс были в некоторой степени отчаяния, граничащей с безысходностью, так что… - Зови своего брата. - рыкнул Маркс. Пятый кивнул и скрылся за дверью. Оказавшись вне поля зрения агентов, Пятый позволил себе хитрую ухмылку, которую, конечно же, тут же спрятал, но в душе он ликовал. Он знал Клауса прекрасно, может, даже чуть лучше, чем остальных, а потому мог быть почти на сто процентов уверен, что брошь найдет своего хозяина… Впрочем, обо всем по порядку. Клаус нашелся на крыше на террасе. Он и Дэйв сидели по-турецки, скрытые за густой зеленью модельно стриженного куста. Клаус как раз заканчивал рассказ о своей секте, которой он заправлял несколько десятков лет назад (как бы по-стариковски это не звучало). Это все было как будто вчера, воспоминания были свежи, а образы - живы. Клаус вкладывал в свой рассказ весь свой юмор, а Дэйв едва ли мог перевести дыхание между шутками любимого человека. Заприметив мелькнувшего за листвой Пятого, Клаус замолчал и удивленно вскинул брови. - Что такое? - спросил Дэйв, обращаясь к Клаусу. Тот не ответил, а лишь мотнул головой в сторону Пятого. Дэйв тоже обратил на него внимание. - Дэйв, - Пятый без предисловий собирался перейти к делу. - Ты, часом, брошку не терял? Лицо Дэйва вмиг стало встревоженным. Но он не смог ничего из себя выдавить, а лишь кивнул. Тогда Пятый удовлетворенно улыбнулся и обратился к брату: - Ты же помнишь, как сразу после похорон отца обчистил его кабинет? Клаус сделал вид, что ничего не понял. Пятый чуть не взвыл. - Вот мне не упало вашими проблемами заниматься, честно говоря, но, Клаус, там внизу у парней из Комиссии есть эта брошь. Можешь подарить ее Дэйву, думаю, он будет сильно рад. Клаус стремительно поднялся на ноги и, поправив запутавшиеся подвески, поспешно двинулся прочь с крыши. Пятый похлопал Дэйва по плечу, мол, сейчас все будет, не переживай. А Дэйв и не переживал. Он доверял Харгривзам. Спустившись к агентам, Клаус застал их сидящими на ступеньках возле крыльца, словно бедных родственников. Это заставило его рассмеяться. - Чего ржешь? - рыкнул Боунс, поднимаясь и поправляя костюм. - Ты, что ли, Клаус? - Чего так долго? - поддержал коллегу Маркс. - Думаешь, мы тут весь день собирались просидеть? - Думаю, во времени у вас недостатка нет! - махнул рукой Клаус. Он не пропустил агентов в дом, а встал в проеме, подпирая дверной косяк. - Чего вы там хотели? Без лишних слов, которых и так было сказано достаточно, мрачный Маркс достал из-за пазухи тряпицу, в которую было завернуто что-то миниатюрное. Клаус затаив дыхание следил за каждым движением агента, запоминая их и прикидывая варианты. Сделать подарок Дэйву - отличная мысль, но подарок ведь должен что-то значить верно? Так почему бы не подарить Дэйву брошь, о которой тот не раз упоминал с печальными вздохами, когда рассказывал про ведьму Гвеннит. Клаус не был экспертом в чтении мыслей и уж точно не мог в полной мере представить все, что связывало Дэйва с этой брошью, но надо было быть полным кретином, чтобы не уловить степень значимости этой вещицы. Эта брошь дорога Дэйву как память. Даже не так. Эта брошь дорога Дэйву. И этого достаточно, чтобы рискнуть. Маркс тем временем явил свету брошь. Она была потрясающей! Наметанный глаз Клауса без труда определил, насколько эта брошь бесценна. И живо прикинул, сколько бы смог накупить на нее таблеток… Да, он все еще измерял все в таблетках. Удобная мера, кстати. Собственный курс валют наркотической биржи. Брошь была и впрямь крохотной, размером с подвеску Клауса, но один только ее возраст делал ее в сотни раз дороже всех Клаусовых подвесок. Драгоценные камни переливались всеми цветами радуги, а когда на них попадал солнечный свет, отбрасывали тысячи цветных бликов на ближайшие поверхности. Как только Маркс развернул тряпицу, солнечный свет заиграл на гранях камней, блики разбежались врассыпную по манжету на руке Маркса и весело заплясали. Глаза Клауса загорелись. - Что думаешь? - спросил Боунс, все это время наблюдавший за Харгривзом. - Знаешь, чье? - Если в центре рубин, а по краям алмазы, то эта брошь одного моего приятеля, который недавно вернулся из какого-то путешествия, а если в центре алмаз, а по краям рубины, то другой знакомой. Могу я взглянуть поближе? Маркс удивленно протянул Клаусу драгоценность. Тот взял ее осторожно, так, словно боялся повредить, и поднес поближе к глазам. - Секунду, - попросил он и повернулся к агентам спиной, а лицом - к солнцу. Он поднял брошь над головой и внимательно рассматривал течение нескольких минут. - Ну? - послышался нетерпеливый голос Боунса. - А тряпица откуда? - спросил Клаус тем временем, не оборачиваясь. - С брошью взял. А это имеет значение? - Все имеет значение! - деловито отозвался Клаус и протянул руку за тряпицей. Получив ее, он, как настоящий антиквар, принялся рассматривать каждый ее дюйм. Агенты ничего не говорили. Тем временем Клаус, оставаясь недвижим, снял с цепочки подвеску, а брошь нацепил на ее место. Тогда он повернулся к агентам, на ходу засовывая подвеску в тряпицу. Брошь, висевшая на уровне живота, блеснула, а потом скрылась за тщательно заворачиваемой тряпицей. Затем Клаус вернул брошь Марксу, а сам подтянул кожаные штаны, спрятав этим движением брошь под рубашку. Никто ничего не заметил. - Не знаю, чье это. Там янтарь посередке. - Клаус невинно хлопал глазами. - Всего хорошего, джентльмены. И Клаус закрыл дверь перед ними за секунду до того, как они стали в состоянии разорвать его в клочья за бесцельно потерянное время и испорченные нервы. Теперь, когда под его рубашкой болталась целая гора наркоты на цепочке, Клаус был готов вопить от радости. “Поставьте мне памятник!” - подумал он и поторопился на крышу, где его ждали Дэйв и Пятый. Встретившись с Дэйвом взглядами, Клаус просиял. Ему уже давно не было так спокойно в этом огромном особняке, где прошло его детство. Даже его братья и сестры не могли восстановить его гармонию с самим собой, а Дэйв смог. - Ну что? - требовательно спросил Пятый. - Добыл? Клаус без лишних слов достал из-под одежды цепочку и, сняв ее с шеи, отдал Дэйву. В глазах парня вмиг появилась безграничная благодарность. Он взял брошь так осторожно, словно она была хрупкой и от малейшего прикосновения могла рассыпаться в пыль. Дэйв рассматривал брошь еще пару минут, а после этого убрал ее в карман и бросился Клаусу в объятья. - Спасибо, спасибо! Ты не представляешь, насколько она важна для меня! - повторял Дэйв, в исступлении целуя лицо Клауса. - Это меньшее, что я мог для тебя сделать, - сказал Клаус, как только Дэйв от него отлип. Оказалось, на крыше они вновь одни: Пятый исчез в голубой вспышке, как только Дэйв полез благодарить Клауса. Он наверняка материализовался двумя этажами ниже, а вот парням на крыше уединение явно не помешает.

***

Оказавшись перед зданием Комиссии, Маркс достал из кармана небезызвестную брошь, завернутую в тряпицу, и решительным движением руки выкинул ее в кусты. С глаз долой, из сердца - вон.