волчонок

      Джин оставляет за собой кровавые следы, направляясь в ванную. Юнги следует за ним. Момент, когда он был напуган до смерти прошел вмиг и он уже взял себя в руки. Но его беспокоит то, что омега излучает злость. Он должен успокоить Джина. Вода начинает литься, и отрегулировав воду, омега встаёт под водопад теплой воды и выдыхает пару раз.       — Я не могу распознать его запах. — с обидой в голосе проговаривает Джин и остервенело трет кожу, смывая засохшую кровь. — Почему я не могу? — шепчет он, и Юнги отводит взгляд. Вампир раздевается небрежно и встаёт позади омеги, который вздрагивает, будто изначально не заметил его.       — У тебя ещё будет возможность распознать его. — говорит он, и взяв мочалку с полки, намывает ее. — Я отдам его тебе, когда найду. — Юнги прикасается к нему, плавно протирая спину. Джин руками облокачивается о холодный кафель и замирает, разрешая заботиться о себе.       — Я пришел в ярость, когда подумал, что они могли убить тебя. — тихо проговаривает омега и голос его дрожит, будто он снова переживает этот момент. Юнги чувствовал тоже самое, когда запах крови отчётливо отдался в его голове. Он полностью понимает оборотня, поэтому разворачивает его к себе. Синие глаза омеги были идеально черными и поглощающими. Вода стекает по телу вниз, унося с собой чужую смерть и запах. — Я испугался. — Джин говорит это прикрыв глаза и Юнги отбрасывает в сторону мочалку и прикасается к его лицу руками. На шее все ещё пластырь, скрывающий следы его зубов, чуть ниже гематомы, которые скоро сойдут на нет.       — Я не смогу жить без тебя. — говорит он, осторожно прикоснувшись к уголкам губ омеги. Джин не открывает глаза, но слегка улыбается. Омега знает, что это правда. Он знает по себе. Кровь в жилах леденеет, когда он думает о том, что в один день, он потеряет Юнги.       — Найди его и отдай мне. — приказывает он, распахнув глаза и строго смотрит на вампира, который стоит к нему очень близко. — Я загрызу его живьём. — ярость снова закипает в нём.       Вампир смеётся, и вместо ответа целует его уже по-настоящему, глубоко и нежно. Джин отвечает несдержанно, хватаясь за сильные плечи вампира и жмется ближе. Оборотни действительно страстные существа. Омега толкает Юнги так, что он впечатывается об стену и морщится игриво. Они целуются снова и снова, пока Джин не успокаивается окончательно и сам не отстраняется от него, утягивая за собой.       Осторожно обходя свои же следы, они проходят сразу же в спальню, и омега забирается на кровать голышом.       — Их было трое. — вдруг говорит Джин, смотря на потолок, пока Юнги идёт к нему с полотенцем в руках. Услышав это, он замирает, но через секунду садится на край кровати и хлопает по своим бёдрам, чтобы омега подошёл к нему. Холодные, мокрые волосы прикасаются к его голым бёдрам. Юнги начинает сушить омегу и ждёт продолжения. — Третий стоял и смотрел. Я видел его силуэт за окном, но мне было некогда отвлекаться. Его ужасно приторный запах щекотал мое обоняние и он будто знал это. Он будто видел то, как я пытаюсь уловить его запах и источал его ещё усерднее. В момент, когда я убил первого, я услышал его смех: весёлый, горделивый, будто он ожидал этого. — Юнги мягко проводил полотенцем по волосам, пока Джин вспоминал детали прошедшего вечера. — Он проследил за мной. В университете я почувствовал этот запах, потом на остановке такси и здесь.       — Он проверял на что ты способен. Думаю он впечатлён тобой. — Юнги оставил на холодном лбу лёгкий поцелуй и продолжил свою работу.       — Ты выглядишь спокойным. — сказал Джин и с подозрением посмотрел на него.       — Не у каждого есть такой омега, как ты. Я горд, что ты мой. Но... — Юнги качает головой отрицательно, когда видит, что Джин собирается его перебить. — Дай сказать.       — Замолчи. Я уже знаю, что ты собираешься сказать. Ты собираешься обвинить себя в том, что произошло, но нет. Это не твоя вина. Никогда не будет твоей виной. — Джин держит его руку крепко, не давая двигаться.       — Я должен был быть рядом.       — Но сейчас ты рядом. Это главное. Просто заставь его пожалеть о содеянном. — Джин встаёт со своего места и усаживается на его колени. — Если ты так жалеешь, то можешь искупить свою вину другим способом. — Джин соскакивает с места, сразу же садится на его ноги, прикасаясь своим обнаженным телом к его. Юнги перемещает свои руки на бёдра и проводит ими вверх-вниз. Джин выглядит взбудораженным, ожидающим дальнейших действий. На его лице — нетерпеливость. Юнги укладывает руки на ягодицы Джина и одним движением впечатывает в себя. У омеги вырывается удивленный стон, его глаза распахиваются так широко, насколько это возможно. Вампир понимает, что омега и сам не ожидал, что его провокационные действия возымеют эффект. В глазах оборотня вспыхивает вожделение, сильное, почти неконтролируемое. Если сейчас Юнги пойдёт на попятную, то его труп будет лежать рядом с другими в гостиной.       — Волчонок. — его голос отражает чувства омеги, который дрожит крупной дрожью из-за обращения, двигая бёдрами вперёд-назад. Запах Джина сметает всё на пути и Юнги на грани, чтобы потерять контроль. Он рычит, прежде чем уткнуться в шею своим носом. Обычно этот жест свойственен альфам, не вампирам, но Юнги катастрофически не хватает воздуха пропитанного петрикором. Джин сжимает руками его волосы яростно, до боли. Он хнычет, стонет, чтобы вампир уже довёл до конца, то что начал. У Мина голова кругом и он в одно движение укладывает омегу на лопатки, нависая сверху. Глаза горят ярким синим, оба дышат громко, их сердца бьются так громко, будто пытаются догнать ритм друг друга. Юнги удерживает руки Джина над головой, изучая глазами то, что принадлежит ему навсегда. Джин облизывается и хитро улыбается, когда Юнги ведёт носом. Феромоны окутывают легкой дымкой, заставляя плыть. Он припадает к ключицам, оставляя на них яркие следы своих зубов, слушая смех Джина вперемешку со стонами.       — Ты же хочешь меня... — говорит Джин, ерзая под ним. — Давай же. — подгоняет его омега. Юнги целует его, чтобы не слышать этот капризный голос, который так легко может ему приказывать. Языки сплетаются в жарком танце. Джин обхватывает его язык и сосет, отпускает с пошлым звуком. В отместку омеге, он прокусывает его нижнюю губу и слизывает сладкую кровь с губ. Он заворожённо наблюдает, как из ранки течёт кровь, после исчезает, и снова появляется, заполняя маленькие трещины своей краской.       — Черт. — говорит Юнги, перед там как отстрониться. — У нас гости. Продолжим позже. — но он сам целует, быстро и влажно, вжимая своим телом в матрас.

— Я готов убить Хосока. — выдыхает шепотом Джин, и неохотно отпускает Мина, который прикрывается мокрым полотенцем и накидывает на омегу покрывало.       — Ты не вовремя. — роняет Юнги, когда Хосок останавливается на входе в их комнату.       — Ух. — Хосок ведёт носом и прикрывает глаза. — Люблю запах дождя. Прекрасно пахнешь, волчонок.       — Что скажешь? — Юнги сбрасывает полотенце в сторону, найдя свои вещи. — Есть зацепки?       — Отличная работа, Джин. Молодые вампиры обычно сильнее из-за энтузиазма, бурлящих гормонов в крови. — Хосок переступает порог комнаты, присаживаясь на диване. — Им всего несколько дней. Обращённые. Чонгук узнает данные за них, но мое мнение, это было насилие.       — Никто не хочет становиться вампиром по своей воле. — комментирует Юнги, натягивая на себя свободную футболку. — Хочешь отдохнуть? — он спрашивает у омеги, который сидит на кровати со скрещёнными руками.       — Хочу тебя. — отчетливо говорит Джин, испепеляя взглядом Чона. Юнги смеётся, оставляя поцелуй на макушке омеги. Ему самому сложно концентрироваться рядом с Джином, но он старается, для общего блага. — Я запомню это. — улыбнувшись говорит омега, и Хосок жмёт плечами, чтобы скрыть опасность ситуации.       — Я думаю, это заказ. — вдруг говорит Хосок, смотря прямо на Джина, который щурит глаза. — Это все ещё предположения. Но моя интуиция говорит о том, что кто-то заказал Джина.       — Много ли в этой стране наемников? — задумчиво спрашивает Джин.       — Много ли тех, кто пойдёт против таких, как вы. Ты и Юнги неприкосновенны. У этого наемника должно быть отсутствует инстинкт самосохранения.       — Но, устранив наемника мы ничего не поимеем. Нам нужны заказчики. — Юнги укладывает голову омеги себе на грудь и начинает гладить.       — Не исключаю тот факт, что из-за тебя, Юнги, может быть все и началось. Ты слишком древний для этого мира. С Джином дела чуть лучше. Он прожил всего ничего. Чонгук уже ищет всех отбитых, которые способны на такой поступок. Расскажи мне все сначала, волчонок. — просит ласково Хосок, удобнее усаживаясь на месте. У него были смешанные чувства к оборотню. Порой ему хотелось его пресечь, задеть, но порой ему хочется точно также как и Юнги гладить по волосам, будто маленького ребёнка, защищать его. Возможно, по возрасту, Хосок был намного старше Джина, и действительно видел в нем маленького волчонка, игривого и шаловливого, который пытается показывать свои маленькие зубки. Хотя, Хосок понял, что «зубки» уже настоящие, такие, что могут разорвать шею в мясо.       Джин рассказывает все сначала. Про библиотеку, когда впервые уловил запах, про парковку, где ловил себе такси, про дом, где его так радушно встретили. На его лице задумчивость, будто он пытается вспомнить какой-то упущенный пазл, который не даёт увидеть картину в целом.       — Опиши запах. — просит Хосок, и омега колеблется пару мгновений. — Приторно сладкий и резкий холодок. Он появляется и исчезает за мгновения, но я уверен, что никогда раньше такого не встречал. — Джин пожимает плечами, но вампиры знают, что этот момент и есть, который беспокоит молодого оборотня. — Я определённо узнаю этот запах, если почувствую ещё раз.       — Это опасно. — Хосок констатирует факт, и Джин и Юнги с ним согласны.       — Думаю это единственный способ поймать его. — озвучивает общую мысль Юнги. — Создать ситуацию своими руками. Он сделает шаг, уверенный, что одержит победу.       — Он нужен нам живым. — строго говорит Джин, и смотрит долго на Юнги, который соглашается, не особо воодушевлённый.       — Охота на охотника. Мне нравится. — Хосок выглядит довольным, потирая свои руки. Комната погружается в тишину, каждый думает о своём. Джин рассчитывает в своей голове все события, которые могут привести к следующему шагу, Юнги о том, как усилить охрану, чтобы это не резало глаза, Хосок о том, какие весёлые деньки их ждут впереди и совсем немного о пухлощёком оборотне, с обворожительной улыбкой.

***

      Чонгук следит не отрывная взгляда, смотрит за плавными движениями, на аккуратные черты лица. Он думает о том, как мог позволить себе отвлечься и допустить такую оплошность. Никогда в жизни он не корил себя так, как на этот раз. Отвлечённый, он забыл о своей главной цели и чуть ее не потерял. Он уверен, что именно тот, кто виноват должен ответить на эти вопросы. Почти не дыша, он следует, вдыхает воздух полной грудью, аккуратно переступая сухие ветки, которые могут предательски хрустнуть под его весом. Кажется, его не замечают, но, возможно, с ним играются. Это злит вампира, и выйдя из-за деревьев, он атакует в ту же секунду. Но реакция Намджуна восхитительна. Он успевает отойти в сторону и Чонгук пролетает мимо, и резко останавливается.       — У нас перемирие (?). — говорит оборотень, но Чонгук хрустит шеей и мигает одним глазом.       — Это зависит от того, чего ты добиваешься? — задаёт вопрос он и снова атакует, в этот раз точно попадая по острому подбородку Джуна.       — Какого? — шипит Джун, потирая ушибленное место.       — Я тоже пытаюсь спросить тебя об этом. Какого хрена ты отвлёк меня в тот самый? — Чонгук смотрит так, что у Джуна в горле пересыхает. В этом взгляде столько надежды, столько страданий. Оборотень никогда не думал, что вампиры могут испытывать такие эмоции.       — Для начала перестань нападать на меня. — говорит Джун, но в следущий момент ловит летящего на него Чонгука поперёк и прикладывает спиной в землю, придавливая своим весом. — Чонгук!       — Я видел тебя в университете Джина. — Чонгук говорит это так, будто Джун нарушил нерушимый запрет. Он выгибает бровь в вопросе , продолжая удерживать вампира. — Я пошёл за тобой и... — Чонгук останавливается, смотрит снова прямо на него пытаясь прочитать его мысли. — На волчонка напали.       — Что!? — Намджун от потрясений, ослабляет хватку и Чонгук вырывается. — Что с Джином? — рычит Намджун. У Чонгука в этот момент исчезают все претензии к нему. Такие эмоции невозможно наиграть. — Подожди... ты подумал, что я пришёл, чтобы отвлечь тебя, и тем самым напал на Джинни?       — Я ошибся. Но, у меня все ещё есть вопросы. — Чонгук подходит близко и прикасается к лицу оборотня, своими слегка холодными руками. Намджун пытается убрать руки, но Чонгук качает головой. — Я должен знать точно.       — Ты собираешься ковыряться в моей голове. Я не позволю. — Намджун не успевает договорить, как Чонгук целует его, крепко держа за лицо.       Чонгук теряется в мыслях Намджуна. Их очень много. Они все красочные, но есть те, что выражают тягучую грусть и отчаянье. Он просматривает все быстро, чтобы Намджун не пришёл в себя и останавливается на том моменте, когда они познакомились. Личная прихоть Чонгука, но ему очень интересно. Видеть себя чужими глазами странно и непривычно. Но его ждёт разочарование, ибо в голове Намджуна ничего не щёлкнуло, когда они смотрели друг на друга. Он просматривает дальше, и останавливается на том моменте, когда Намджун входит в здание университета, видит Джина, и в этот момент Чонгук пропускает болезненный стон, но продолжает. Вот он проходит мимо, поднимается на этаж выше и стучится в кабинет ректора. Странный запах отвлекает его на мгновение, но он открывает дверь и садится перед ректором, и бросает взгляд на часы. Время 17:40.       Джин уехал домой ближе к 18:00, а значит, Чонгук встретил его после того, как Джун вышел с кабинета, и направился, на удивление, на прогулку. Он покидает здание университета и направляется прямо в ботанический сад, где садится напротив деревьев бонсай.       Чонгук помнит этот момент, он тоже был там.       Намджун кидает взгляд на часы, которые показывают 18:05 и покидает университет, качая головой. Он не заметил, как пролетело время, ведь должен был быть к этому времени дома, где у него должны были быть тренировки с младшими. Все воспоминания обыденные, последовательные и ни одной про похищение.       — Так, где сейчас Джин? — оттолкнув от себя Чонгука спрашивает Джун. Оборотень вытирает рот тыльной стороной руки и выжидающе смотрит на Чонгука, который облажался. Он понял, что никто не собирался отвлекать его намеренно, он отвлёкся сам, не придал значения своей цели и пошёл на поводу своего любопытства, обвинил другого в своём провале.       — Он дома. — проговаривает Чонгук и не удержавшись, садится на землю. —Это моя вина.       — Не занимайся самобичеванием. — мудро говорит Намджун, садясь с ним плечом к плечу. — Все могут ошибаться. Нет идеальных.       — Если ты не перестанешь себя так вести, я поцелую тебя снова. — сквозь раздражение говорит Чонгук. Намджун хрюкает от смеха и качает головой. Чонгук подхватывает его смех, но все равно выглядит подавленным.              — Твой несостоявшийся жених. — Юнги проговаривает это вслух, и Джин ухмыльнувшись, соскакивает с кровати.       — Джун~и. — он вылетает, радостно крича, но вмиг замирает. Запах, который не даёт ему покоя где-то рядом. — Он здесь.

***

      Наблюдать за омегой очень интересно, особенно, когда он сосредоточен. Он ищет, вдыхает запах, пытается найти след, но теряется. Его разочарованное в себе лицо — прекрасно. Особенно прекрасно, когда его синие глаза становятся темными и вспыхивают, как бомбы. Если он вздумает умереть, обязательно сделает это руками омеги. Он хочет полностью насладиться им. Его страхами и болью, его злостью и решимостью. Он хочет чтобы его поймали, но перед этим он должен оставить о себе память уже навечно.       Уверенность в том, что Юнги найдёт его была стопроцентной. Этот вампир уж точно не пожелает его слушать.       Мин Юнги. Только от имени в голове всплывали моменты, когда высокородный расправлялся со своими врагами. Его характер был сделан из стали, его выдержке можно было позавидовать. Юнги искусный стратег и безжалостный воин. Также он был особенно мстителен, когда дело касалось его интересов или интересов клана. Он мог делать вид, что отвлечен, но на самом деле, он уже дышал в шею врагу. Его сравнивали с демоном. Он мог материализоваться из «воздуха» и застать врасплох. Его кошачьи глаза сужались до щёлочек, но даже так можно было увидеть в них отражение смерти.       Когда-то Юнги был аристократом, перворождённым. Но властное время доказало, что в каждом, абсолютно в каждом живёт зверь, которого лучше не будить. Зверь Юнги пробудился в тот момент, когда убили его семью, оставив его с младшим братом одних. Тогда, Юнги затаился, но вынашивал свой план очень долго, тщательно изучая каждого, кто был причастен.       Пришло время, он убивал одного за другим. Тела умерших он складывал на площади, и никто не смел прикасаться к ним. Все боялись вампира, который мстит. Когда он уложил последнее умершее тело, он оглядел всех, кто наблюдал за ним. Молчаливое предупреждение поняли все. И тогда, он схватил один из факелов, горевших по периметру площади и поджог тела. Яркий огонь отражался в лице присутствующих и те, кто выжил, по сей день говорят, что Юнги — поцелованный огнём. Вампир стоял очень близко к огню, но даже пламя не осмелилось прикоснуться к его длинным, чёрным волосам, которые были распущены в честь траура по умершей семье.       Он знал эти подробности, потому видел своими глазами, то, что может себе позволить разбитый.       Наверное, думает он, попытка убийства лишь останется попыткой. Он понимает, что самолично копает себе могилу. Но стоит попробовать. Главная его мечта — снова увидеть пламя в глазах умирающих, связанных особой связью.       Это завораживающее зрелище. Он специализировался на них, на тех, кто был связан друг с другом. Оборотни называют это истинностью, вампиры судьбой.       Истинная судьба либо одна судьба на двоих.       Впервые он убил такую пару в Гонконге. Женщина-омега и мужчина-вампир. Заказ поступил в тот день, когда они признали друг друга. Он убил мужчину с легкостью, ибо вампир был совсем молодым, но уже имел того, кто с ним связан.       Через двадцать лет история повторилась, но уже в Японии, затем в Филиппинах, Африке и других странах. Но суть заказов была одна — разорвать связь. Обычно, всегда выбирали сильный пол, но не в этот раз. В этот раз должен умереть омега, принадлежащий Мин Юнги.