Инструкция по соблазнению для Казановы

Сказать, что Карасума был не в восторге от увиденного — ничего не сказать. Аими Акабанэ, с видом добродушной хозяйки, колдовала над замысловатым тортом, Эрик изредка воровал из огромной тарелки несколько ложек крема, виновато посматривая на хозяйку. Когда Карасума вошел на кухню, идиллия прервалась лишь на несколько секунд. Юнган насмешливо посмотрел на разведчика, профессионально просветив взглядом как рентгеном, и вернулся к своему кофе. — Присаживайтесь, вам чаю или кофе заварить? — Откуда у вас ключи от этой квартиры? — без лишних предисловий спросил Юнган. — Не важно. Мне нужно передать важную информацию о старом деле Нагисе и Карме. Ирина не выходит на связь, у меня есть только этот адрес. — Передавайте, — Юнган в сторону разведчика даже не смотрел, — я, как отец, должен знать, в какую передрягу вы собираетесь отправить наших детей. Очередной монстр и правительство бессильно? — Информировала вас Аими-сан? В прочем вас это дело не касается. Даже то, что вы отец, не отменяет того факта, что вы с Нагисой по сути чужие люди. Я не знаю, будет ли он рад, если я разглашу информацию. — А может не будете впутывать детей? Если надо кого-то ликвидировать, дайте мне координаты и данные, я разберусь. Я могу работать даже с минимальным набором данных. — О ваших подвигах я наслышан. Не только я, собственно очень многие, включая интерпол. Но мне нужно поговорить с Нагисой и Кармой. Аими, вздохнув, вернулась к торту. Несколько секунд промазывала коржи кремом, а затем резко развернулась прямо к онемевшему от такой выходки разведчику. — Если ситуация серьезная, лучше скажите мне. Я мать, имею право знать! Я найду способ заставить вас говорить! Позвоню куда следует, вы мне все на блюдечке выложите! — Терпеть не могу таких как вы, Аими Акабанэ. В любой ситуации вы высокомерно считаете, что можете говорить и делать что хотите. Вмешиваетесь в работу всех ведомств, издеваетесь над простыми людьми. Самое жуткое, от таких как вы и ваш муж через сто лет не избавишься. Рыжеволосая замерла с лопаткой для крема в руке. Женщина внимательно смотрела в лицо разведчика, чувствуя физически, насколько мужчину терзает отвращение и ненависть к ней. — Ну давайте. Звоните мужу, пусть меня уволят с волчьим билетом, мне все равно. — Уходите. Только прежде извинитесь. Аими повела себя как гостеприимная хозяйка, заботливая мать, которая пытается уберечь своих близких от проблемы. Ничтожно разговаривать с женщиной в подобном тоне. — Эта заботливая мать воспитала ребенка, убившего учителя в двенадцать лет. К тому же, кто знает, чего от нее ожидать. Аими, опустив голову, спряталась за шелком огненных волос. Болезненно ухмыльнувшись, она обратно вернулась к торту. — Иногда дети склонны делать поступки, которые невозможно контролировать. — Потому что ты не присутствуешь в жизни ребенка, верно? — Нагиса и Карма будут после двух часов. Сегодня семинар по философии, Нагиса будет читать доклад и Карма будет там. Присаживайтесь, подождите. Вы так и не ответили, вам чаю или кофе. Разведчик хмыкнул, но сел на кухонный диван. Ждать недолго, уже половина второго. — Благодарю, ничего не надо. — Вы явно неплохо общаетесь с мисс русский цианид, раз боитесь есть и пить вне дома. Разумно. Аими в полной тишине начала тихонько напевать, занимаясь своим творением. Почти десять минут она то добавляла крема, то мыла и сушила ягоды, составляя из торта не просто лакомство, а произведение искусства. — Знаете, Карасума. А я ведь действительно не плохой человек, — судя по голосу, женщина улыбалась, — я объясняю, почему. Юнган, помогите мне пожалуйста, это великолепие для меня слишком тяжелое. Отец Нагисы благодарно посмотрел на женщину. Та не выдала его имени, хотя и знала. Светловолосый поднял торт занимавший огромный поднос и, под руководством поварихи, аккуратно поставил его в холодильник. Разведчик выжидал, что же ему хочет сказать женщина. — Впервые я увидела Нагису у себя дома, и мы сразу нашли общий язык. Он мне доверился, изначально понимая, насколько мы похожи. Мы хищники. Мы должны либо заключить перемирие, либо победит сильнейший. Потом, он стал моей отрадой, и даже помог лучше понимать моего сына, мы часто пили чай в нашем зимнем саду, я люблю красивых хищников, они редкость в наши дни. Женщина достала из полки чай, и засыпав его в чайник для заварки, начала заливать кипятком. — Мисс Елавич не совсем хищник. Но и она умная женщина, понимает, когда и с кем надо найти общий язык. Она чувствует опасность так же хорошо, как мой Карма, правда, до Нагисы ему далеко. После, я познакомилась с Юнганом, и этот зверь меня напугал, хотя потом, я уверена, мы стали друзьями с общей бедой, спасая детей мы были от них слишком далеко. Карасума явно недоумевал, слушая неторопливую речь женщины, пока та делала чай. — Это так забавно. Вы презираете меня только за фамилию мужа, за то, что родилась не в той семье, не зная моей судьбы. Судите по первому впечатлению, верно? Тогда, пожалуй, и я могу ответить тем же. Знаете, я могла бы сейчас позвонить Нагисе и сказать, что вы надо мной издеваетесь, и Юнган любезно за меня заступился. Затем он бы вас убил, мы бы позвонили мисс Елавич, и она смогла бы помочь мне уничтожить последние сомнения в Нагисе насчет справедливости вашей казни, и он лично бы помог нам ваше тело закапывать в пригороде Оттавы. А даже если бы он не поверил, что же, господин разведчик, я безумна. Все это знают. Разумеется, мне больно, что в это верят, но порой безумие лучшее оправдание. Если я вас убью, как одну из тех тварей ворвашихся в мое поместье ночью, наверняка Нагиса меня простит. А Карме будет все равно. Карасума опешил. Он поверить не мог в то, что ожидал опасности от Юнгана, но приставила нож к его сонной артерии неподготовленная женщина, даже киллер удивился такой ловкости и быстроте. — Где были такие справедливые, сильные люди, когда меня пытались изнасиловать, а с шестнадцати мой любимый брат убивал каждого, кто ко мне подойдет? Где же, почему никто не вмешался. Так жалели, но опустив глаза молчали и не вмешивались. Ну же, еще скажите, что тогда в больнице не поняли, что я заложница моего мужа, и даже не имею права подойти к сыну? Да вы и от меня опасности не ждали. Знаете почему? Нож впился в шею сильнее, царапая кожу. Аими, с отстраненным видом, даже в лицо мужчины не смотрела. — Вы травоядное. Может неплохо обученное, но не хищник. Вы хотите избавиться от таких как я и мой муж, но увы, кто же тогда будет вами управлять? Вы безынициативны, прячетесь за принципами и правилами, даже героизм у вас умеренный, а отвага не душевный порыв, а выполнение обязательств перед совестью. Можете не говорить зачем приехали, просто знайте, я всего лишь хочу помочь детям, когда могу это сделать. Видите, Карасума-сан, я не плохой человек. Просто отличаюсь от вас. Мой вам совет, держитесь мисс Елавич, она поможет вам лучше понять эту жизнь. Даже в вашем возрасте полезно расширить кругозор. Женщина отошла от разведчика. — И все же вы меня пощадили, хотя могли выбить из руки нож. Видите, вы тоже хороший человек и понимаете, я права. Карасума опустил взгляд. — Все же, редко когда я признаю, что киллер был прав. Извините, Аими-сан, за мою грубость. Но есть вещи, к которым почти невозможно поменять отношение. — Я пристрелил бы вас быстрее, чем вы ее ударили. Аими, а сделаете мне своего чаю? Это преступление держать вас так далеко от кухни, я за последние три дня уже привык к вашей стряпне. — Я оставлю пару рецептов Нагисе, думаю, порадует отца когда-нибудь, — улыбнулась Аими, доставая еще одну чашку. *********** Шиота с Кармой приехали около трех часов. Карасума за время ожидания почти не говорил, изредка удивленно глядя на идиллию между Юнганом и Аими. Киллер относился к женщине словно к ребенку, нет, не так. Он вел себя очень бережно по отношению к Аими, по-джентельменски помогал достать что-то с высоких полок, улыбался, и словно забывал о своей сущности убийцы, ему явно было приятно в этой компании. — Карма, ты вот мне скажи, где ты это достал? — Ага, разбежался выдавать тебе своих поставщиков. Завтра на полигоне испытаем, хотя я снайперки терпеть не могу, засада хуже смерти. Оба студента вошли на кухню, Нагиса сжимал в руках длинный тубус, с таким радостным видом, словно у него подарки за день рождения и рождество в один день пришли. — Мне просто любопытно, моя мать тут третий день, и твой отец так же. Может вы еще в соседней спальне поселитесь? — съехидничал Карма. — Я так понимаю, на тебя отсутствие личной жизни плохо влияет, наверное сложно шуметь, когда мать в гостях. Если помощь нужна, так бы и сказал, — еще ехидней ответил Юнган, — Аими, вы не против прогуляться, а то мы детям, кажется, мешаем. — Здравствуйте, Карасума-сенсей. А что случилось? — стоически стараясь не реагировать на перепалку отца и Кармы, спросил Нагиса. — Разговор есть. Серьезный. Я вас найти не мог, да и Ирина пропала. Идемте в другую комнату. Разведчик вышел со студентами. Аими тихонько засмеялась, присаживаясь возле Юнгана. — Вы, похоже, правы. Я ночью проснулась, почувствовала дым. Мне показалось что-то загорелось, я пошла на кухню, а там Карма стоит. Курит с таким видом, как в детстве, когда ему дома стрелять запретили. Я спросила, что случилось, он так тяжело вздохнул и сказал, что ничего. И ближайшие два дня ничего не случится. Не хочется им мешать, может действительно пойти куда-то. — Так мое предложение не было шуткой. Соглашайтесь, погода замечательная, — безмятежно сказал Юнган. Аими вздохнула, пожала плечами, идея была неплохая. Юнган хороший собеседник. — Главное, чтобы муж не увидел. Хотя, вас-то ему убить тяжело будет, — кивнула Аими и безмятежно продолжила накрывать на стол. ****************** Юкико закрыла глаза. Сложно. После стольких лет тюремного заключения, пусть ей и повезло в чем-то, вышла она раньше положенных ей десяти лет, благо производила впечатление раскаявшейся, пусть и потерявшейся в этой жизни, молоденькой девочки, она очень тяжело привыкала к свободной жизни. Все это время, за колючей проволокой, огромными бетонными стенами, грубыми конвоирами, кандалами и прочей дрянью, она жила только ради мести. Акабанэ она уничтожит любой ценой. Ну и разумеется достанется всем, включая Рио и Нагису. Слежка всегда удавалась ей прекрасно. Но случилось чудо, и словно сам Сатана благоволил ее плану, она случайно увидела, как выходит мать Кармы вместе с Нагисой и самим Акабанэ. А затем, за ними, буквально полыхая ненавистью, вышел сам Тейджиро. Судя по проклятьям, сына он готов с землей сравнять, но увы, пока нельзя. — Тейджиро-сама? Мда уж, он все-таки решил испортить вашу жизнь. Пожилой мужчина обернулся. Высокая, худощавая брюнетка была ему незнакома. Девушка в темной одежде точно была японкой, но откуда его знала? — Знаете. А цели-то у нас те же. Я хочу отомстить Карме. Я так понимаю, вам нельзя действовать открыто, Аими-сама у них, и я не думаю, что Карма не прикончит ее, используя как живой щит против вас. А значит, вам нужен хороший исполнитель. — Девочка, понятия не имею, почему ты так хорошо осведомлена, но не думаю, что ты на что-то способна. Юкико вздохнула. Сложно. Но она привыкнет. — Я одноклассница Кармы и Нагисы. Я смогу к ним подобраться. В прочем, если вам нравится, что он опять, как в детстве, отбирает вашу супругу, пожалуйста. Скрипите зубами молча, молодежь победила. Тейджиро хмыкнул. Вспомнил он этот повзрослевший голосок. Мда уж, вряд ли девочка поумнела, но действительно умела действовать красиво. А Карму она ненавидела, этого не отнять. Если правильно ее направить, она могла бы быть полезной. — Тебя-то, вообще крыса смазливая обошла, — ядовито протянул Тейджиро, вызывая у Юкико смутное ощущение, что Карма действительно до безобразия похож на отца. Действительно, два самодовольных гада. — Ваш сын просто дурак. — Но не такой, чтобы на тебя броситься. В прочем, шанс я тебе дам, если будешь меня слушаться — как минимум отомстишь, как максимум, я тебе хорошо заплачу. Юкико хмыкнула и кивнула. Тейджиро указал молодой женщине на машину и та послушно села. Старший-Акабанэ забрался за ней, ему нужно было продумать план, Юкико действительно окажется полезной, в случае чего он обставит ее виноватой. Сама же Юкико прекрасно понимала, что задумал Тейджиро. Но ей совершенно не сложно притвориться его пешкой, чтобы потом загнать под каблук одержимого фанатика, и его руками отомстить за свою искалеченную судьбу.