Усадьба

      Пустая пыльная комната, серые стены и раскалывающаяся от боли голова ожидали проснувшегося Романа. Всё тело ныло, хотелось блевать будто он напился и до сих пор не отошёл от этого. Руки, ноги и шея чесались, причиной тому были ремни и веревки, что привязывали его к столу. К его удивлению большая их часть всё же уже не сдерживали его. С небольшими усилиями он высвободился из оставшихся оков и уселся на столе.       Рома уставился себе под ноги. Никого в комнате не было. Сюда он пришел не сам.       Где Максим?       Предыдущая легкость движений пропала. Если он спал, то ему снился только кошмар на повторе. Стоило ногам коснуться пола, как эхом в голове отдалась боль вывернутых конечностей, когда он бежал. Может если бы у него был какой-нибудь он мог восстановить последовательность своего кошмара. Руки сжимали стол, в глазах мелькали воспоминания как он от кого-то отбивался. Давно, но так недавно. Мышцы не слушали его, ему хотелось отойти, но руки протащили стол на пару сантиметров вперед. Некоторых усилий воли потребовалось, чтобы заставить себя разжать пальцы. Невольно руки потянулись помассировать виски, чтобы как-то прийти в себя, однако это только заставило пробежать волну мурашек по спине. Его же по-настоящему били головой об зеркало…       Сил притворяться не осталось.       Расправив плечи и сделав глубокий вздох, Роман направился к двери. Настоящий он не знал никого из них, но прошлый Рома или Рома из кошмара знал каждого по имени, следовательно может стоит им немого довериться. Самую толику.       Руки потянулись оттолкнуть массивный металл, и снова нахлынули воспоминания, за дверью кто-то тоже дрался, но вопреки кошмарному сну, дверь не отворилась также быстро, а отъехала со скрипом, обнажая коридор странного бункера. Рома ни сколько не был архитектором, в отличие от его родителей, но как и в случае усадьбы, это место явно не являлось обычным бункером. Скорее извращенным его представлением, смесью из всего что здесь когда-то было.       Серый полуосвещенный коридор, стены да двери, глазу не за что уцепиться. Скучное место. Страшное место. Сердце начало биться чаще, со всех сторон до него начало доноситься эхо чьих-то разговоров. Протяженный коридор будто увеличивался, не позволяя даже примерно понять где источник звука. — Рома. — по спине пробежали мурашки, он начал осматриваться ожидая увидеть Макса.       Марк, выглядывал из отдаленного проёма, будто приглашая зайти в комнату. Рома был несколько разочарован, что это оказался не Максим, хотя он отчетливо слышал его голос. Мурашки перебегали со спины до пят и обратно. Чувство опасности не покидало Ромку.       Снова выдохнув, Рома направился к далёкой двери. Стоило ему заметить как Марк не спускает с него глаз, Роман отвёл взгляд в сторону. — Проходи мы тебя заждались, сейчас поможешь… — в голосе Марка он чувствовал какой-то издевательский сарказм, будто он готов так легко простить его, лишь чтобы воткнуть в спину нож.       В комнате было относительно много народу. Если не считать Марка, Сергея и напоминающего отдаленно человека огромную фигуру Волка, рядом с Максимом был кто-то ещё. Из-за несвязанного сочетания звуков вокруг, заболела голова, стоило ему помассировать виски, как всё прошло, только все уставились на него. Тишина. — Ну тебе пора, — сказал незнакомец Максу.       Максим смотрел на Рому и улыбался, только казалось он его немного изучает, не то чтобы концентрируясь на взгляде, а скорее на голове в целом. В руках у Максимки было огромное количество ремней. Как только тот вскочил со стула, то металлические детали зазвенели, отправив новую волну головной боли Роме. — Мы сами справимся. — успокоил присутствующих Максим, и потянул Романа за собой на выход.       Рома все же несколько застыл на месте, даже Макс выглядит так будто происходящее нормально, для всех здесь это так обыденно, будто это не первый их раз. Рома завороженно медленно осматривал каждого. Взгляд остановился на Волке. Захотелось плакать и плеваться. Хоть Рома толком не проснулся, но точно осознавал, что его лицо передает гримасу отвращения. — Ром. — голос друга вырвал его из размышлений. — Идем.       Через силу Рома сделал несколько шагов за Максимом, не прерывая контакт с Волком, да и всеми присутствующими в частности. Пройдя еще несколько дверей, Рома перестал идти спиной вперед. — Голова не болит? Как себя чувствуешь? Всё в порядке? — что-то в голосе отличалось.       Будто с ним сейчас говорит не Максим. — Стой. — У нас не так много времени, давай вернемся в ту комнату откуда ты вышел и там поговорим. — Макс смотрел на него с теплой улыбкой на лице, спокойной и успокаивающей одновременно.       Сопротивляться другу было практически невозможно. Склонив голову, Рома последовал за ним.       Опять та же комната, так же серо и пыльно. — Твоя задача привязать меня к столу так, чтобы я не при каких обстоятельствах не смог освободиться. — Максим спокойно разлегся на столе, с которого не так давно встал Рома. — Не смотри так удрученно, тебе помогло и мне поможет, а пока говори что у тебя на уме.       Ещё со школьных лет, от Максима веяло спокойствием, будучи моральным компасом среди друзей, он всегда мог найти подходящие для поддержки слова. А ещё его друг был умным, поняв что рома упёртый баран, он переключил его внимание с чужих для него людей, на обстановку, что создает Макс. Конечно, недоверие Ромы никуда не делось, невозможно так быстро начать доверять людям, однако гармония Максима передалась и ему. — Зачем? — Рома, конечно, ожидал услышать ответ на свой вопрос, но сразу начал выбирать наиболее длинные ремни и веревки. — О чём говорили?       Выбрав подходящий по его мнению ремень он посмотрел на умиротворенного Максима. Друг все также легко улыбался, но с осторожностью поглядывал на Ромину макушку. Рука Стругацкого невольно дёрнулась к волосам, что же там находиться, что он так высматривает. — Ха-ха! Все в порядке с твоей головой. — несколько истерический смешок смутил Ромку. — Просто меня нужно будет не только связать.       Рома остановился перед столом. Выгнув бровь он ожидал услышать подробные объяснения. — Так, только не перебивай. Тебя привязали к столу, чтобы во время одержимости, ты и здесь не натворил дел, то же самое нужно сделать и со мной. И ещё кое-что чуть попозже. Как ты видишь меня здесь не убили, даже напоили и накормили. Только я вот то же что-то стал меньше им доверять. В соседних комнатах должны быть вентиляционные трубы, как только тебе станет некомфортно находиться с ребятами в одной комнате, просто уйди и подслушивай разговоры через выходы. Они перед этим обсуждали твоих старых знакомых, могу предположить что их ты тоже не помнишь, но может это будет связано с твоей подругой.       Улыбка пропала с лица друга. — А ещё тебе нужно меня пару раз стукнуть, чтобы наверняка я остался тут.       Ремень выбранный Ромой упал на пол. — Нет, м-м, ни-за-что, в этой части цирка я явно лишний. — Ром, если это не сделаешь ты, то сделают они. — Макс уставился на него широкими кошачьими глазами, осталось надуть губы для полной картины. — Не-а! — Рома уже хотел выйти, как осознал что выход ему перекрывает Волк. — Ух, блять!       Ранее воспринятые человеческие пропорции с легкостью искажались, его фигура плавно затекала в комнату, заполняя практически все пространство от пола до потолка. — Какие-то проблемы, мальчики? — Рома не поможет. — спокойно сказал Максим, распластавшись на столе.       Чем его таким напоили и накормили, что в такой опасности он так вальяжно разлегся. Сердце забилось чаще, от непонимания друга, от страха и ненависти перед Волком. Хоть всё его тело сжалось, Рома приподнял кулаки, локтями прикрывая ребра. Хотелось убежать, но в то же время в голове вторила мысль, чем больше шкаф, тем громче он падает, и это придавало уверенности.       Ложной уверенности, как оказалось, стоило Роме моргнуть как фигура перед ним растворилась, а сам Волк появился за его спиной, схватив так удачно расположенного Ромку, ведь ему пришлось лишь сжать в своём хвате удобно прижатые к телу руки, чтобы приподнять Стругацкого над землей. В двери уже стояли Марк и Сергей, с большим набором ремней и веревок, что был у Макса изначально. — Приступайте, — Волк не разжимая Рому, направился к выходу.       Страх зажал глотку, и ничего прокричать не получалось, Волк так удобно его выносил, уклонялся от каждого мотка головы, а ноги будто рассекали только воздух, никак не попадая по нижним конечностям переносчика. — Рома, все в порядке! — старался заверить его Максим.       За этим последовали ещё какие-то слова, однако Волк закрыл дверь лапой до того, как у Ромы получиться их понять.       Закричать так и не получалось, его спокойно несли по коридору в общую комнату где до этого были все в ожидании Ромки. — Хватит. — голос раздался в голове.       Сердце пропустило добрую парочку ударов, Роман чувствовал как широко раскрыты его глаза, а руки дрожат. — Идём, кое-что тебе покажу. — тело всё также было сжато судорогой, Волк не отпускал.       Дверь перед Ромкой открылась, в зале у какого-то недокомпьютера продолжал находиться незнакомец. — О с возвр… А понятно. — тот поднял руку, чтобы помахать, но также быстро остановился.       Рома попытался уцепиться взглядом за него, но его уносили дальше. Спустя пару секунд Роман оказался перед зеркалом.       Один.       Моргнув, он увидел, как Волк, стоя в полуоборота, держит в своей лапе, его голову, когти в миллиметрах от глаз, готовые выколоть их за каждое лишнее движение. Пропал. — Потрогай своё лицо, дотянись до макушки. — раздалось в голове.       Не хотя, Рома последовал сказанному. В ушах отдавался бешенный стук сердца. Как Максим пережил тут несколько часов.       Отражение передавало в точности его движения, как дрожащие пальцы касаются шеи, ощупывают щеки, и как ладони подтянувшись до лба, спускаются прикрывая глаза. Темнота. Не открывая глаза, правая рука потянулась к волосам. Воображение начало переигрывать сцену из туалета, как его вдалбливали в другое зеркало. Пальцы еле сжались, схватив копну волос, сердце сжалось, непроизвольно открылись глаза.       Его мягко прижали к зеркалу, в этот раз именно прижали, а не вдолбили. — У меня кончается терпение, потому расскажу краткий экскурс в происходящее. Пока ты живой там и в около сознании здесь, и там и тут тобой можно пользоваться как куклой. Ты перед каждым более менее сознанным призраком выглядишь как кучка деталей с инструкцией по применению. Развести тебя на то, чтобы ты слышал то чего нет, видел то чего нет, говорил то, чего не существовало проще простого. Твоя голова раскрытая книга, и прислуга будет давить за каждую ниточку, пока они есть, а когда наиграются порвут тебя на куски и выбросят. — Волк нежно провел лапой с острыми когтями по Роминой шее. — Единственная твоя заслуга, почему с тобой и твоим другом это не произошло, это потому что ты случайно привел новые куски мяса и хозяйка хочет поиграться с ними. Если они уедут и вы не допустите ошибок, то тоже сможете выбраться.       Рома ощутил что у зеркала его никто уже не держит, но ради своей безопасности продолжил стоять уткнувшись в него. — А пока что вы словно снаряды, готовые в любой момент взорваться, пока вы одержимы прислугой, никто из нас не может взять над вами длительный контроль, потому вам и позволительно здесь практически свободно бродить. А теперь иди и помоги своим друзьям.       Отпустило.       За спиной никого.       В комнате тоже было пусто, незнакомец куда-то ушел.       В какой момент ему стоит начать беспокоиться о том, что сказал Волк. В его слова слабо вериться. Хотя тело человека в принципе достаточно легко обманывает его самого, так что то что им могут манипулировать всё же можно верить. Что если в какой-то момент разговоров он будет слышать не то что ему говорят. Что если в лесу никто на них не нападал… Так может и в туалете тогда ничего не случилось?       Рома ринулся обратно к зеркалу, собственные касания обжигали. Рука пропала в волосах, перебирая их, в поиске осколков.       А если осколки настоящие? Его также может обманывать отражение. Он может не чувствовать как истекает кровью, как куски зеркала торчат из его головы, потому что кому-то так захотелось. Но он чувствовал как тот же теневой топор проломил ему голову.       А чувствовал ли? Он же до этого никогда не был порублен, просто воображение дорисовывало остальное, а голова отключилась.       Если эти воспоминания не настоящие, то что? Он никого не убивал и не оставлял умирать, эти люди ему тотальные незнакомцы. Так они могли бы его легко убить уже давно. И Максима тоже. Тот же Волк его увел достаточно далеко, чтобы никто не заподозрил пропажу, а Макса могли добить в той комнате.       Сердце сжалось, а как давно они с Максом знакомы…       Настоящий ли он?       Привычная картина восприятия трещала по швам. Материальный подход к миру рушился, если до поездки Стругацкий точно знал, что можно увидеть и потрогать является настоящим и правдой, хоть и не истиной в последней инстанции, теперь же полагаться на органы восприятия не представлялось возможным. Он ощущал себя ребенком, которому наврали о том что он видел и чувствовал. Рома злился, сердце его стремительно стучало, получилось начать дышать, быстро, прерывисто, но дышать.       Чёрно-белый подход не работал в этом мире, который так старается быть похожим на то, что было здесь когда-то в старину. Извращенное представление работало словно фильтр сепия, искусственно состаренное, блевотно-желтое вместо белого и блевотно-коричневатое вместо чёрного…       Рома сорвался с места, назад в комнату. Его сомнения и паранойя вот что им всем нужно.       Раз он был готов был наступить на мину, то значит и идти на ощупь с завязанными глазами по комнате, из которой может и выхода то нет.       Перед его глазами смешались противные краски коридора. Ранее массивная дверь, практически отлетела в сторону, Макс уже связан.       Волка он боялся, а их сейчас в эту секунду ненавидел, спокойствие друга казалось бесхребетностью, а готовность этих прихвостней связывать Макса казалась дикостью. Сил контролировать себя не было, он учащенно дышал с открытым ртом, зубы вероятно выражали оскал, чувствовал себя Рома как загнанная в угол бешенная собака, хотя загнаны были всё же они. — Успокойся! — испуганно и тихо сказал ему Сергей, вставая между столом и Ромой. — О, я так спокоен… — оскал превратился в улыбку, если скрывающую желание убить его за «успокойся» — Просто могли бы вы отойти в сторону, нам надо с ним поговорить.       Руки дрожали, пальцы готовы раскрыться будто лапа с когтями. — Только не развязывай его… — Марк смотрел на него также испуганно, пока отходил от стола.       Они выпорхнули из комнаты, не закрыв дверь.       Хотелось придушить Макса. Спасти и придушить. Руки потянулись то ли к ремням, то ли к его глотке.       Не дотянулись. — Тебе не стоит этого делать. — безразлично произнес голос за его спиной, схватив Ромины руки и не отпуская их. — Давай не будем проверять на что вы способны без нашей помощи.       Глубокий вдох, Рома не успел обдумать свои действия как голова дернулась назад, в ожидании стукнуть чей-то лоб или подбородок. — Не поможет. Тебе только что объяснили положение дел, не веди себя как упертый баран. — он отпустил его руки, наверное думая, что Рома осознал происходящее.       Но упертый баран Стругацкий, со злости попытался лягнуть ногой, стоящего сзади человека, и как только нога промазала, тут же развернулся, замахиваясь кулаком. — Н-да. — Незнакомец поймал его первую руку, Рома сразу замахнулся второй, но и та тоже угадила в чужие лапы. — У тебя руки ослабели, не знаешь почему?       Вопрос прозвучал так по-доброму, и может на долю секунды Рома мог бы и ответить, только за вопросом последовала жуткая боль в руках, его кулаки сжали и начали давить назад в него.       Роман не успел вскрикнуть, но пренебрегая болью потянул руки в низ, закрыв глаза и выдвигая голову вверх.       Ничего. — Я гляжу у тебя прямо боевое настроение. — Незнакомец стоял уже у двери. — Я не знаю какие у тебя причины сопротивляться нашей помощи, но подумай над тем, что твое сопротивление выгодно не тебе, а прислуге.       Он снисходительно улыбался, в этой драке Роме не победить при всём желании. — Я хотя бы не опускаюсь до уровня диких животных, чтобы бить лежачего и беззащитного человека, тем более моего друга. — голос дрожал, руками отбиться не получиться. — О, гляжу у тебя какая-то градация есть, то есть человека, если он не твой друг, конечно, ты ударишь вероятнее, чем близкого. — противная улыбка не покидала его, он сделал пару шагов навстречу Роме. — Это не то что я сказал. — сердце стучало, хотелось взвыть от новой волны страха и общей беспомощности.       Ещё шаг. — Я бы тебя процитировал, но мы оба знаем, что это именно то что ты сказал.       И ещё шаг, до Ромы уже дошло, что это тоже кто-то из прислуги, правда его он больше видит как человека. — А человек ли я по-твоему? — вторил его мыслям незнакомец.       Подойдя в плотную, тот взял его за шиворот и с легкостью приподнял над землей. — Смотри, ты можешь сделать все сам, пока он в отключке, а можем сделать мы. — мерзко улыбаясь он смотрел Ромке в глаза, прекрасно осознавая, что он выберет, так как выбора у него и не было. — Ладушки, главное, чтобы дело было сделано, потом закроем дверь и пойдем поговорим, познакомишься со мной, с радистом и со своими старыми знакомыми.       Рома снова ощутил землю под ногами. Чтобы сохранить остатки уверенности в себе, он отмахнулся рукой, которая тут же то ли хрустнула, то ли треснула внутри. — Сам разберусь. — сдерживая желание покрыть всё и вся матом, озвучил Рома.       Его снова оставили в комнате одного. Максим спал. — СЦУКА, КАК БОЛЬНО ТО БЛЯТЬ! — завопил Роман, не беспокоясь о громкости.       Страх и злость переливались внутри, руки дрожали, да и ноги тоже. Медленно он приподнял свои верхние конечности и начал расправлять пальцы. Он не когда не набирался в стельку, но наверно именно так люди резко трезвеют. В голове он представлял, как его разрезали топором, как его руки грызли собаки, но такой боли он ни разу от этого не ощущал, такой настоящей и естественной. Она не сравниться с небольшим недавним дискомфортом, после того как Стругацкий проснулся. Словно осколки зеркала застряли в нём, но и они не причиняли ничего, будто их действительно вытащили.       Да, он готов метафорически придушить Максима, но оно того не стоит, раз они всё же могут ощущать такую боль, значит и ущерб будет настоящим. К тому же после того как проснулся, он не ощущал ничего такого болезненного, а значит с ним ничего не происходило и его никто не бил в отключке.       В дверном проёме пусто. Максим всё также валяется. Если он просто уйдёт отсюда, значит вернуться за другом и действительно причинят боль, следовательно уходить отсюда просто так нельзя.       Рома подбежал к двери, за ней никого не было, в коридоре тоже пусто, это, конечно, не означает, что у стен нет глаз и ушей, но может получиться их обмануть…       Он вернулся к столу. Макс спит с приоткрытым ртом, но благо не храпит. Руки ещё болят, может их и стоит использовать, раз самостоятельно он не может испытать боль.       Ромка закрыл глаза и со всей дури ударил сжатым кулаком по столу, по Максиму он не попал, ведь его целью было сделать его собственные костяшки на руках кровавым месивом. Спустя пару минут его собственные руки были полностью расцарапаны, часть кожи слезла, на столе остались следы крови. Странно болели запястья. Макс цел и всё же начал храпеть.       Стругацкий резко уселся на пол, не придерживая свое падение руками, не рискнув вызвать новые неприятные ощущения. Стол теперь был выше его головы, друг был на нём еле виден. Тишину комнаты нарушал лишь храп.       Глазами Роман пытался ухватиться за сказанную ему ранее вентиляцию, но в комнате таковой не было. Сконцентрировавшись на звуках ничего не происходило, только всхрапывания и медленное собственное дыхание.       Ему не хотелось уходить, казалось так он предаст Макса, с другой стороны, проснулся Ромка один, значит ничего страшного не произойдёт. Опираясь на локти Рома встал и направился к выходу. Он остановился в проходе, как наконец услышал невнятную речь. — Куда же ты, дружочек? Не оставляй меня одного. — Макс вывернул свою голову таким образом, чтобы смотреть точно на Рому. — Разве так поступают настоящие друзья? Посиди рядом ещё немного.       Это точно был не Максим. И у Романа есть целое утро впереди, чтобы в этом убедиться.       Дверь со скрипом закрылась, если бы не слабость в руках, она была закрыта намного быстрее, но и на том спасибо. Рома сидел в коридоре, спиной опираясь на металл. Если он должен верить в сказку о том, что им точно все пытаются помочь, значит и они поверят в то, что он избил своего друга до крови.       И нужно будет хотя бы через них проверить что на тех фотографиях, если это действительно его ранние фотки, то там должны быть его ранние ошибки…