Усадьба

— Я слышал. Ты хотя бы постарался. — с усмешкой сказал Степан, закрывая дверь в помещение.       Несмотря на усмешку Макс был рад нарушенной тишине, что душила его несколько секунд. Но стоило тому замолчать, как кошмар по новому начал пробираться к его голове через уши.       Максим сдерживался от того, чтобы не заплакать, о принятом решении ударить Ромку по голове он уже жалел. Тут же хотелось оттолкнуть Степана, ворваться в комнату, разорвать все ненужные веревки и отвезти друга в больницу. — Не принимай его слова близко к сердцу, во время одержимости прислуга получает больше контроля над телом и его воспоминаниями. — ладонь Степана успокаивающее разместилась на плече Макса.       Свет отличался от того, что был в комнате. Не такой отталкивающий. Теперь была возможность рассмотреть стены коридора, пока его сопровождали в местную столовую. — Это, правда, поможет? — сопя носом, спросил Макс.       Не было никаких картин, но стены либо пустовали либо были разрисованы граффити.       Тихо. Почти. Отдаленный разговор Марка и Сергея. — Будем надеяться.       Не стоило даже думать о том, что удар поможет, тем более по голове. Он же сделал два удара, ещё и руке досталось. Кошмар.       Не хватало дверей. Некоторые выбиты, некоторые просто разбиты.       Стало слышно повышение тона в соседней комнате. Они пришли.       Комната была ярче, чище чем все остальные. На столе стояли металлические кружки и перевёрнутая каска. Макс опустошённо сел за свободный стул. В кружках было молоко. В каске что-то из теста, вероятно, печенье, или что-то около того, сказать точно нельзя, так как оно сделано вручную.       Может всё же следовало сбежать в лес. Так бы он не сделал ему больно.       Есть не хотелось, хотя еда была знакомой как-то по-домашнему. Запах молока также немного знакомый. Он балансирует на грани между тем что он пил в детстве, и каким-нибудь магазинным. — Поешь. — вероятно к нему обратился Марк. — Тебе нужны силы.       Голова казалась тяжелой, но несмотря на это, Максим смог её приподнять, чтобы увидеть как на него все смотрят. Не с волнением из-за того что он ударил Рому, а с волнением, что он просто не ест. Так обыденно, будто такое случается каждый день. — Что-то не хочется. — Макс выдавил из себя улыбку. — Хотя бы попробуй. — настаивал Марк.       С такой же пустой улыбкой Максим уставился на печенье. Если бы у него были столовые приборы то наверняка он взял какой-нибудь в руки, чтобы всегда казалось, что он вот-вот возьмет что-нибудь со стола.       Рома и Гордей его бы сейчас пришибли. Опять наказывает себя голодовкой. Есть все же хотелось, в животе урчало, но ничего в горло не лезло.       Мысли возвращали его в не такую далёкую комнату. Как он там? — А теперь расскажите, как так получилось. — тихо произнёс Степан, выпив молоко залпом, правда металлическая кружка была сжата в его руке и слегка помята. — Что он вернулся и привёл друзей.       Марк с Сергеем прекратили шептаться. Выглядело так, что их сейчас будут отчитывать.       Краем уха Максим продолжал слушать происходящее в комнате, но поток мыслей уносил его дальше. Рома видел галлюцинации. По крайней мере ни сам Макс ни кто либо другой не разделял видимое Романом, но все понимали, что происходит. В это же время, Максим ни разу не словил таких глюков, если не считать оглушающую какофонию звуков, но Ромка тоже её слышит, значит это их общее проклятье. Его друг готов был поклясться, что всё что он видит происходит на самом деле, подтверждает это то, что его подловили, пока он отошёл в туалет. Но Макс ничего не слышал, пока того избивали. — Есть предположение, что радист с этим как-то косвенно связан. — попытался вставить свои слова Марк в беседу, в которой Максим не принимает участие. — А каким образом он может быть связан косвенно, если он может быть связан только на прямую. — Степан старался не закипеть.       Не слышно Ромы. И раньше его тоже не было слышно, неужели в той комнате настолько хорошая звукоизоляция. Хотя если бы его стало слышно, вряд ли Максиму стало бы лучше. Взгляд проскользнул по стенам помещения и зацепился за вентиляцию, по идее, которую установили намного позже произошедших тут событий. Плюс ещё одна странность со временем в этом месте. — Ты же не просто так приходишь сюда временами, да, Сергей?! — Степан агрессивно сопел, но продолжал спокойно говорить, на несколько тонов выше, правда.       Максим притянул кружку к себе. Теплая. Ещё теплая. Молоко тоже значит подогретое. Хочется сбежать от себя, куда-то далеко, чтобы не слышать совесть, что обвиняет в предательстве друга и чей голос становится все громче. Если он не попьёт, то Ромка его придушит. Придушит ли… — И как я понимаю это уже который раз, когда она приезжает сюда. — кружка была уже смята. — Это ты хочешь сказать.       Он убил его, наверное. Да точно убил. В комнате тихо. Выпитое молоко просилось наружу. Хочется покричать, но чтобы не открыть рта руки засунули в него печенье. — Твои предположения, как скоро она приедет сюда?       Его стошнит, если он не узнает, что с Ромой. — Свет. — Степан стоит и смотрит прямо на него. — Макс, свет. — Какой свет? — придя в себя, переспросил Максим.       Сделав очень глубокий вдох, Степан повторил сказанное ранее. — Имя Света тебе о чём-нибудь говорит? Может какая-то Ромина знакомая, что с ним общается или что-то около того? Света, Светлана, Светочка и иные варианты такого имени.       Степан ждал ответа, то же можно сказать про Сергея с Марком. Нет, они не ждали, они предвкушали ответ на вопрос, ожидая единственно верный. — Мы с ним не так часто общались, но нет, никакой Светы я не помню. Он про неё ни разу не говорил, а вот про свою девушку и подругу рассказывал недавно, даже фотки показывал. — воспоминания о поездке в усадьбу ускользали от него, вспомнить тот факт, что Рома показывал фотки в машине уже было достижением. — Можешь точнее описать, кого ты видел на фотографиях, нам нужно отсечь вероятность больших проблем, что уже могут происходить. — встал Сергей, он нервничал, не зная куда деть руки.       А точнее описать вряд ли у него получится. В памяти не отпечаталось практически ничего. Только то, что ему понравились ухоженные волосы Роминой подруги. — А какого цветы волосы? — тут же спросил Марк, тоже приподнявшись и опираясь руками на стол.       Максим готов провалиться под землю от стыда. — Ну по цвету напоминают его волосы. — кивком головы Максим указал на Сергей.       Все снова уселись, их лица тут же побелели. — Это пиздец. — ошарашенно произнёс Сергей.       Молчание. — Я пожалуй пройдусь. — Максиму нужно срочно убедиться, что с Ромкой всё хорошо.       Его никто не остановил. Глупо было бы предположить, что он решится сбежать. Он не сбежит. По крайней мере один.              Как бы он не отдалялся от комнаты, никто не начинал разговор. Звенящая тишина, разрываемая только его шагами. Макс ускоряется. Рома должен быть в порядке.       Коридор словно стал длиннее, как быстро не старался Макс дойти, у него не получалось. Ему хотелось узнать состояние Ромы также сильно, как и не узнавать ничего. Остаться в этом тошнотворном неведении. Ему же сказали, что это должно помочь, а сам Ромка ничего не узнает и не вспомнит. Они ему не расскажут, значит, если и сам Максим будет молчать, то ничего не произойдет. Всё будет как раньше, получается можно вернуться.       Нельзя. Это преступление, на которое он решился. Добро должно быть с кулаками, но был ли это добрый поступок? Почему он их послушал? Если Рома не придет в себя, а это будет значить, что Максим убийца. Убийца ли он? Если по ощущениям это также как привязывают буйных пациентов к кроватям, чтобы те не навредили себе. Это хороший поступок. Но Рома и так был привязан. Максим просто пришиб друга, который ничем не мог ему ответить.       Но Рома же отвечал. Припоминая то, что прислуга знать не могла. Однако он же одержим, конечно он будет использовать знания Ромы против него.       Максим не заметил как стоит перед дверью в ту комнату. Свет над ним мигает. Макс парализован, в коридоре тишина, за дверью тоже.       Его дедушка учил дружить честно. И по честному, Максиму сейчас было страшно. За то что он сделал, как он оставил друга одного. Страшно, что Рома его не простит за это. Поздно ли всё это исправить?       Он должен убедиться сам, в том, что его поступок был верный. Может даже не единственно верный, но на тот момент единственно доступный напуганному ему.             Рука потянулась к дверной ручке. Скрип тяжёлой металлической двери заполнил коридор. Единственный звук, отрезвил Макса, только чтобы снова испугать.       В комнате тихо. - Может быть меня действительно не учили так дружить, но и твои звериные огрызки тоже не следствие воспитания твоих родителей. - На выдохе протараторил Максим.       На ощупь он нашел выключатель на стене. Опять больничный свет заполнил комнату. Рома привязан к столу, правда, часть ремней и веревок спала, то есть он всё же пытался выбраться. Если у него это получилось, то вероятно он попытался напасть на него из засады, о чём Макс не подумал, открыв дверь.       Дверь ему вроде тоже как сказали не открывать, так как это единственное что по-настоящему удержит одержимого. Закрыть изнутри дверь не получится, поэтому Максу пришлось лишь прикрыть её. Ручки внутри помещения не было. Нельзя совершить ещё одну оплошность.       Максим приблизился к столу, каждый его шаг вызвал у Ромки судороги, впрочем, даже когда он остановился друг продолжал неестественно дёргаться. Казалось, Рома просто спит и видит сны, удар по голове на нём никак не отразился. Проверить точно Максим сразу не мог, потому ему осталось дожидаться, пока Роман дёрнет головой в сторону. На столе не осталось никаких кровавых следов, которые воображал себе Макс, что уже было хорошим знаком.       Ёрзания друга создавали лёгкий шум, который помог Максиму отвлечься от нанесенного удара. Что-то да происходит и Ромка вроде выглядит живым. Всё в порядке, насколько это в принципе возможно назвать порядком.       Взгляд Макса зацепился за вентиляцию. Он смог отвлечься, вспоминая как ещё в детстве ему не нравились многие шпионские фильмы и странные комедии, в которых вентиляцию показывали как огромный широкий проход в который мог вместиться человек и несколько сумок с награбленным, когда на самом деле туда еле большинство предметов домашнего обихода еле помещались. Зато было сподручно положить туда телефон, диктофон или какой-нибудь жучок для прослушки. А ещё легкий смешок из него выдавили воспоминания о сериалах в которых люди, которым было так в лом ходить по своему дому, что он просто общались через вентиляцию. - Нужно было их двоих запереть. - тихо раздалось из вентиляционного прохода. - Нужно было их двоих пришибить. - донеслось в ответ. - Да этот и так своего дружка прибил, можно было и его прямо там добить.       За этой фразой последовал какой-то неестественный смех. Казалось по голосам, что это те же Сергей, Марк и Степан, только смех выглядел как-то не так. Так не смеются люди. - Давай пока этот не вернулся, подсыпем ему что нибудь в стакан? - продолжал голос Сергея. - Можно просто его пустую башку об стол ёбнуть! - сразу раздался странный гогот Марка. - Оставьте мальчика. - остановил их Степан, - раз он так со своим другом поступил, то на его долю и так хватит мучений.        И снова какофония звуков, отдаленно напоминающих смех. Руки сжимаются от злости, но ногти не впиваются в кожу, по-крайней мере точно не в его собственную       Свет в комнате мигал, Рома бился в верёвках в попытках вырваться, но Максим продолжал слушать новую информацию, переводя взгляд с друга на вентиляционный выход, а с вентиляционного выхода на обычный. Он еще может сбежать и взять Рому с собой. - Таких как он нельзя отсюда выпускать! По первому слову незнакомцев предаёт друзей, просто мудачьё без которого мир будет лучше! - Верующий дурак, что распускает руки, как и когда ему вздумается, и по голове ударит и что-нибудь да спиздит. - Халявщик, даже не подумал отказаться от того что на столе. Сразу хомячить начал. Такие локоть откусят, стоим им что-то предложить что-то из руки.       Рома будто бился в конвульсиях, не в силах сбросить верёвки, количество которых странно, но стремительно уменьшалось. Свет продолжал мигать, Максим переводил взгляд с друга на вентиляцию, из которой продолжали доноситься неприятные и тяжелые слова. Голоса слились, разделить каждого говорящего он уже не мог, но мог заметить , что опять слышит какофонию звуков. Смех и оскорбления практически не прерывали друг друга.       Максим мысленно метался от стола к вентиляции и обратно. С каждым новым словом, хотелось освободить Ромку и бежать отсюда. Так не говорят люди, которые хотят вам добра. Так не смеются люди, которые пытаются вам помочь.       Скрип.       Металлическая дверь открылась медленно, будто кто-то изначально не думал что она вообще заперта. В дверном проёме стоял незнакомый человек, что сверлил взглядом Максима, что стоял над столом, сжимая веревки.       После нескольких секунд молчания и оценки его взглядом, он выделил Макса указательным пальцем, за тем показал сжатой ладонью с выпрямленным большим пальцем себе за спину, вторая рука отпустила ручку, и указательным пальцем он показал молчать.       Макс будто протрезвел, руки расслабились и выпустили сжатые веревки и ремни. Макс сделал несколько шагов от стола к двери. - Не уходи. Не оставляй меня одного. Максим! Помоги мне! - обернувшись он видел закрытые глаза Ромы, его скорченную гримасу боли и прокусанные,кровоточащие и замкнутые губы, из которых ему показалось изначально и звучали это слова. Но в комнате пока был только он, а незнакомец ждал его в коридоре.       Свет в помещении играл дискотеку, переключаясь практически ежесекундно, вызывая головную боль.       Сглотнув подступивший к горлу ком, Макс продолжая смотреть на бьющиеся в судорогах тело друга, спиной шел к выходу. - Я знаю ты здесь. Помоги мне. - взвыл он.       Максим остановился в шаге от выхода, оценивая ситуацию, может всё же стоило остаться. Стоило помочь Роме освободиться и вместе сбежать отсюда.       Чья-та рука схватилась за его ухо и выволокла его из помещения, со скрипом дверь за ним закрылась. - А вот значит и мой гость номер один. Приятно познакомиться, меня зовут Николай, я здешний радист. - протянул ему руку незнакомец.       В коридоре раздалось эхо его фразы. Только оно.