Настоящее

Я построил дом, но настал час, и я покинул его….

      Юнги сидит за фортепиано, лениво перебирая клавиши, заставляя инструмент издавать звуки, что превращаются в мелодию. Музыка всегда вторит нашим чувствам. Она заставляет тебя чувствовать то, что ты хочешь. Люди странные существа. Если им грустно, они слушают песню, что заставляет их рыдать. Если весело – слушают то, что продлит момент счастья. Но самая сильная мелодия, которая всё расскажет о твоем состоянии сейчас – та которую ты сам играешь.       Тэхён знает, что особо не поможет Юнги, но почему-то упорно сидит рядом на стуле, следя за длинными пальцами парня, что с нежностью трогают инструмент. Никакой пошлости, никаких скрытых мыслей. Только понимание, что им обоим жутко страшно.       Юнги первый идёт на физический контакт. С осторожностью, присущей только Мину, берет Тэхёна за правую руку и слабо улыбается, чувствуя тепло чужого тела. У Кима мурашки по коже от этого интимного прикосновения. Но романтики в их положении сейчас никакой. Потому что одна проблема гложет их. «Почему мы тогда ушли так рано?»       Как бы сильно Юнги не ждал своего лучшего друга в институте, тот не приходил. Чонгук отсутствовал уже неделю. Игнорировал звонки, смс, сообщения в соц. сетях, не появлялся в баре, на сборах перед четверть финалом. Парень просто пропал и для холодной, словно погода в Лондоне, душе Юнги не было покоя. Конечно, он бы мог спокойно приехать домой к Чонгуку и обо всем расспросить пусть не его самого, но хотя бы его бабушку, но вот проблема: никто не знает, где живёт Чонгук. Хосок просто никогда не интересовался, Мину парень тупо не говорил. Вот вам и лучший друг. Скрытная натура Чонгука всегда помогает ему избегать проблем, которые можно было бы решить простым разговором. Наверное, именно сейчас Юнги ненавидит своего лучшего друга больше всего.       Тэхён сколько не пытался успокоить своего, теперь уже парня, даже у него не получалось надолго вывести из переживаний и раздумий Мина. Вскоре, Ким просто всеми силами пытался разузнать хоть что-то о том, где видели Чонгука. Он связался со всеми компаниями, которые только существовали в их институте, умудрился по связям проходить на самые закрытые вечеринки их города, искать в каждом уголке лицо человека, который был так дорог Мину. Чимин же такой инициативы не поддерживал.       Пак вообще не понимал всей этой суматохи, ведь сам в прошлом частенько пропадал в своих четырёх стенах комнаты и никто его не пытался найти. Хотя, хотелось бы… Вот только, Чимин не учёл одного: он пропадал на день или два, а Чона нет уже вторую неделю и о нём ничего не слышно. В какой-то момент, у блондина появилась мысль, которая тревожила всех вокруг – не умер ли Чонгук?       Хосок искал переворачивая все старые связи которые только имел. Он обнюхивал все притоны, назначал встречу за встречей с самыми влиятельными людьми в сфере наркотиков в их городе. Все лишь смеялись и говорили одно: с Чонгуком никто не связывался уже год. Всё бы не было так страшно, если бы Чонгук подал хоть какой-то признак жизни. Хосок уже пытался найти адрес Чона, но парень указывал везде самые разные, ни разу не повторившись. Оно и понятно, когда работаешь в такой сфере, «правда» уходит на второй план, а «честность» зарывается в землю вместе с закладкой.       Так прошёл месяц. Тэхён уже стал прямо в институте обзванивать морги и больницы в поисках парня. Даже скептически настроенное сердце Чимина стало покрываться мурашками страха. Чимин уже давно закрыл глаза на их последний разговор, ведь сам стал почему-то искать парня. Он не простил, просто странное волнение появилось внутри маленького тельца. Будто бы этот угрюмый для всех и добрый для некоторых человек, стал дорог ему. Правда Пак спихивал это чувство на «он не должен сдохнуть, пока я не отомщу».       Чимин, Юнги и Тэхён стоят на парковке возле института и пытаются разработать новый план. Вот только в голову ничего не лезет. А обращаться в полицию с каждым днём всё страшнее. - …Больше никогда не буду брать у Чонгука эти таблетки, - вырванная из контекста фраза от Джису и вся троица моментально обратила своё внимание на двух девушек.       Чимин долго думал не послышалось ли ему. Наверное, только заочники не знают о том, что их троица по всему городу ищет Чонгука, а тут две «подруги» Тэхёна спокойно говорят об этом. В голову к Паку залезает мысль, что все в институте врали им о местонахождении старшего и специально скрывали это. Наверное Чон сам их об этом и попросил.       Только блондин хотел подойди к своим давним знакомым, его уже опередил Юнги. Мин всеми силами скрывал злость на девушек, расспрашивая и пытаясь, в состоянии сильнейшего шока вперемешку со злостью, запомнить каждое слово. Через некоторое время он одарил девушек приветливой натянутой улыбкой и проводил взглядом. Чимин с Тэхёном тут же подбежали к парню. - Что они сказали? – нетерпеливо спросил Тэхён.       Юнги выдержав паузу и взяв у парня HQD, сделал пару затяжек и только после этого заговорил. - Нашёлся, мудачелло, - с дрожью в голосе и со слезами на глазах ответил Мин. __________________________________________________________________       Чимина всегда успокаивали поездки в машине. Это пошло ещё с детства, когда родители брали его в какой-нибудь торговый центр, где оставляли в детской комнате почти на весь день. Маленький Чимин бесился там, играл и чувствовал себя как никогда счастливым забираясь по длинным тоннелям на самый вверх конструкции. Там на вершине, он чувствовал себя настоящим супергероем. Вечером родители забирали его домой, спрашивали, с кем мальчик познакомился, во что играл. В конце концов уставший Чимин засыпал в машине, и его на руках отец относил в кровать. Это была та самая маленькая телепортация, то самое волшебство, когда ты действительно не понимаешь, как оказался в своей кровати.       Но теперь, спящего Чимина грубо расталкивает руками Хосок, вырывая из сладкого полудрема. А жаль, там всё было хорошо. Там всё было лучше, чем в реальности. Там были его глаза…       Это было просто помещение, не дом, не что-то отдаленно напоминающее жилое пространство, а просто какое-то заброшенное здание. Музыка играла очень громко, а людей было слишком много. Запах стоял такой, что хотелось выплюнуть свои лёгкие наружу. Даже вокруг здания пахло отвратительно. Рвота и моча пропитали землю снаружи, а использованные презервативы заменяли цветы и траву.       Внутри было нисколечко не лучше. Чимин встречался с глазами людей вокруг понимая, что здесь нет ни одного трезвого человека. А от некоторых сцен становилось настолько противно, что хотелось прямо сейчас вывернуть свой желудок наизнанку. Паку, как человеку не задумывающегося о сексе, как о чём-то необходимом, противно видеть людей, что совокупляются прямо на диване при всех. Запах травки, алкоголя, пота и секса пропитал каждый атом этого помещения. Громкая музыка не даёт сосредоточиться, заглушая собственные мысли в голове. А в центре всего этого безумия стоит он. Только не один, а еще с двумя людьми.       На второй этаж ведет лестница с обоих сторон и ее охраняют. Это мешает. Наверху стоит диджейский пульт, какой-то паренек, что управляет ритмом всеобщего безумия, Чонгук и какой-то слишком знакомый парень. Блондин с длинными волосами смотрит пристально вниз на то, как девушка абсолютно голая предлагает свое тело за очередную дозу. И парень ухмыляется. Противно. До холодных мурашек на спине. Ему определённо нравится то, что тут происходит.       Парень подзывает к себе Чонгука и тот выходит из темноты смотря на картину внизу. Отвратительно. Ему отвратительно, но он упрямо скрывает это за спокойным выражением лица.       Чон выглядит слишком уставшим, хуже чем тогда в библиотеке. Огромные синяки под глазами, бледное лицо. И он похудел. Некогда красивое лицо превратилось в олицетворение живого трупа. Это слишком для четырёх друзей, что стоят внизу и не могут поверить своим глазам. - Хёнджин? – произносит Хосок не скрывая искреннего удивления. Они не должны были сойтись. Хёнджин и Чонгук ненавидели друг друга. Ещё со времен первых гонок. Вечно спорят, однажды подрались, из-за чего Хосоку пришлось насильно вести Чона к хирургу, чтобы тот вправил парню челюсть и помог с разбитым носом. А сейчас он стоит рядом с этим аморальным уродом, по-другому Чон-старший не может его назвать, и спокойно разговаривает. - Если я полезу в драку с этим мудаком, - говорит Хосок Юнги, что так же смотрит со злостью и удивлением на картину наверху, - Не останавливай меня. - Я тебя прикрою, бро, - Мин сжимает кулаки до белых костяшек и хруста, который в этой какофонии звуков не слышно никому, даже самому Юнги.       Хосок оглядывается на Тэхёна с Чимином, которые явно не понимают, что тут делают, и кивает в сторону лестницы зовя за собой. Пора вызволить Чонгука из этого саморазрушения. Чон-старший уверенно идёт к лестнице и пытается подняться на второй этаж, говоря, что хочет взять наркоту у Чонгука, но охранник явно не желает их пропускать так просто, похотливо косясь на Чимина.       Отвратительно. Пак чувствует себя сейчас отвратительно. Как будто его изнасиловали одним только взглядом. Он пытается не смотреть на мужчину, роется взглядом вокруг, ищет хоть на немного не такую отвратительную картину и невольно поднимает взгляд на Чонгука. Тот смотрит прямиком на Пака и щёки второго краснеют. Глаза. Несмотря ни на что, у Чонгука самые красивые глаза, которые Пак когда-либо видел. Только сейчас они напоминают не сладкий молочный шоколад, а две кружки горького эспрессо. На столько горького, что скулы сводит, язык сушит, а на ресницах появляются слёзы. - Он заметил, - говорит Чимин Тэхёну и достает кошелёк. Чимин расталкивает Юнги с Хосоком и показывает крупные купюры охраннику, - Пропусти нас, и я их тебе отдам.       Охранник мнётся, смотрит наверх, сталкивается с холодным взглядом Чонгука, который еле заметно кивает. После чего, вновь оценивает взглядом четвёрку. - Я могу пропустить только одного, - самодовольная улыбка светится на лице мужчины, и Юнги с Хосоком принимаются переглядываться, решая кто пойдет. - Отлично, - Чимин пихает мужчине деньги и слыша в след недовольное юнгивское «какого хуя?», поднимается по ступенькам не теряя зрительного контакта с Чонгуком.       А тот ухмыляется, смотрит пристально, изучая каждый шаг и подмечая явную злость на лице Пака. Хёнджин замечает заинтересованность Чона в парне, что уверенно приближается и роняет такое неуместное сейчас: - Понравился?       Чонгук лишь на мгновение взгляд с Чимина переводит на парня рядом, собираясь сказать грубое «заткнись», но его хватает за грудки Пак и уводит в темноту прижимая к стене. Хёнджин смеётся, наигранно и так отвратительно, достаёт что-то блестящее из своей куртки. Нож. Чимин видит этот блеск краем глаза, и слегка напрягается, продолжая растерянно смотреть на Чонгука. Тот останавливает Хёнджина одним лишь взглядом, говоря «не твое дело», а в довесок поднимает руку со средним пальцем. Блондин повинуется. Ведь, по сути ему всё равно. Меланхолия. Находясь так близко к Чонгуку спустя такое долгое время, Чимин не чувствует привычного раздражения и усталости от парня. Он чувствует лишь высасывающую всю радость из жизни меланхолию. Глаза Чонгука пустые. Но не как обычно от недосыпа. Они пустые просто потому что. Чонгук, как будто не просто исчез, сбежав и не оставив адреса. Он умер. - Отпусти, - не просит, приказывает. Так холодно, что мурашки по коже.       Чимин отпускает ворот куртки Чона, делая шаг назад, растерянно смотря на парня перед собой. Он готов поклясться, что находится рядом с Чонгуком больше невозможно. Так же, как и взглянуть в глаза. Ты как будто смотришь на труп. Нормальный человек при виде смерти отворачивается, покрываясь неприятным холодком, а под рёбрами начинает неприятно щекотать или тянуть, заставляя хмурится, из последних сил сдерживаясь, чтобы сохранить спокойствие. Это страх. Животный такой. Он появляется тогда, когда ты смотришь на труп дорогого тебе человека. Ты можешь не бояться смерти, искать её, ждать и желать, но как только ты видишь труп, ты отворачиваешься. Это нормально. Потому что ты отказываешься верить, что это тело - тот человек, который буквально недавно смеялся, танцуя на столе и посылая всех средними пальцами вверх. Кричал, что он «пидор» и наливал всем самые вкусные коктейли. - Чонгук, - начинает, стараясь сдержать порыв отвернуть голову от парня, но закрывает рот, глотнув воды. Лучше бы пошел Юнги или Хосок. Они бы смогли подавить этот взгляд. Мёртвый взгляд кофейных глаз.       Хосок бы за шкирку парня в машину отвёл, а Юнги, если бы Чон не захотел по-хорошему, просто врезал, как следует, и уволок на спине. - Что? – у Чона кончается терпение, смотря на Пака. Такого хрупкого, такого беззащитного здесь. Который напоминает о жизни. О той, настоящей жизни в кафе Хосока, за партой в университете. Который напоминает ему о теплых руках бабушки. Он соскучился.       Чимин на секунду, всего на мгновение, подумал, что уловил этот прежний взгляд Чона. Тот самый, который тоже не самый приятный, но хотя бы не мертвецки холодный. Поэтому глубоко вздохнул, приняв уверенный вид и со всей серьезностью произнес: - Чон Чонгук, ты сейчас же идёшь со мной! – вся воля в кулаке, вся решимость во взгляде, вся доброта в том маленьком шаге к парню напротив – вмиг испаряется под едкий такой смех со стороны Хёнджна. Чимин внезапно будто рассыпается прямо на глазах Чона. - Он? С тобой? – Хёнджин подходит к Чонгуку обнимая того за плечи и чуть ли не виснет на нём, - Никуда он с тобой не пойдет. А знаешь почему? Потому что ему тут лучше. Во много раз лучше, - парень пододвигает лицо Чонгука к себе, который не сопротивляется. Смотрит таким же пустым взглядом, отрешённым от всего мира, - Потому что тут есть человек, который его любит, - Хёнджин целует Чона.       Чимин весь сжимается от увиденного. Его предали? Чонгук не сопротивляется? Не уже ли он сдался? Вот так просто? Всего за месяц? Или его держат тут насильно? А из-за огромных денег, что крутятся в этом бизнесе он не может уйти? Злость наполняет Пака заставляя руки сжаться в кулаки. Нос неприятно щиплет, а в глазах почему-то собирается влага. Это от безысходности. От того, что блондин не может найти способ вытащить Чонгука. Не может найти рычаг, на который ему следует надавить. - Чонгук, - голос дрожит и слишком тихий в этой какофонии звуков. Вряд ли тебя слышат, Чимин, - Пожалуйста, пойдем на улицу, поговорим, - глаза не смотрят на Чона. Слишком долгая пауза. Ответа нет. Все-таки не услышал. На что же ты надеялся, Пак Чимин? Что он услышит твой тихий писклявый голосок, увидит твои глаза, наполненные влагой и сжалится над тобой? Конечно нет, потому что ему плевать на тебя. От этого больно. Так больно, что сердце горит и сжимается, как будто сердечный приступ. Не уже ли, Чимин стал зависим от внимания Чонгука?       Сирены. Чимин слышит их отдаленно. Слишком плохо из-за музыки. Он поднимает взгляд на Чона, который уже давно закрыл рот Хёнджину рукой и смотрит в забитые фанерой окна, прислушиваясь. Он тоже слышит. - Чимин, - подаёт голос парень поворачиваясь к бывшему другу, - Хватай парней и бегите через чёрный вход. - Чонгук, но… - «как же ты? Тебя же посадят! Дурак, бежим вместе!» - хочет сказать Пак, но не успевает, ведь его грубо толкают в плечо разворачивая к лестнице лицом. - Беги! – громко, грубо приказывает, заставляя Пака сейчас же пропихиваясь через толпу на лестнице бежать к друзьям, хватать их за руки, судорожно объясняя ситуацию и бежать. Вот только, куда? Где этот выход? Куда им бежать?       Чимин оглядывается, но кроме слишком пьяных и обдолбанных лиц не видит ничего. Бежит под лестницу в комнаты, ищет любую открытую дверь и находит. На кровати кто-то трахается и явно не собирается обращать внимание на четверых ребят, что ворвались к ним в комнату. Чимин слышит крики за дверью, стрельбу, музыка уже прекратилась и образовался настоящий хаос. И только сейчас парочка на кровати начала замечать происходящее. - Окно! – подает голос Юнги подбегая к обклеенному газетами окну пытаясь найти ручку. Чимин помогает сдирать бумагу со стекла, пока Хосок стоит на стороже. Держит дверь закрытой, прислушивается к шагам, к крикам, к выстрелам. Страшно. Слишком страшно. Даже если они убегут, куда им бежать? К машине нельзя, там полиция и скорее всего они уже записывают номер. В лес? Так они смогут выиграть немного времени.       Тэхён не выдерживает, хватает стул и кидает в окно, пока Чимин еле успевает отпрыгнуть. Стекло со звоном разбивается. Хосок отходит от двери снимая кожаную куртку и кладя на раму. Он первый перепрыгивает, осматривается, заключает, что полиция за общим гулом не услышала звон и протягивает руки. Чимин с чужой помощью перебирается через раму. За ним Юнги с Тэхёном. Парочка в комнате судорожно пытается одеться, но как только они подходят к окну, дверь в комнату выламывают и их грубо схватывают люди в балаклавах. Один из них замечает растерянное лицо Чимина и направляет пистолет в окно. - Бежим! – кричит Хосок, хватая блондина за руку, и они бегут так быстро, как ещё никогда не бежали. Подальше в лес, туда где можно спрятаться и переждать. Туда, где есть возможность обойти здание и выйти на дорогу, поймать попутку и уехать отсюда.       Деревья окружают друзей, скрывая своей тенью, вот только ненадёжно. Друзья бегут дальше, пока легкие жжёт от холодного воздуха хвойного леса. В ушах стоит гул от собственного сердца. Ноги сами несут усталое тело, но нужно бежать. Как можно дальше. Пока не будешь слышать только скрип веток и шум листвы. Но шаги сзади приближаются. Юнги держит Тэхёна за руку и кричит что-то всем, после чего резко пропадает из поля зрения Пака. У Чимина сердце сейчас разорвется, а лёгкие сожмутся, как при астме. Тень за спиной уже совсем рядом, блондин чувствует её дыхание. Тяжелая рука хватает парня за плечо и тянет на себя. Парень падает на спину, жмурит глаза, кричит неразборчиво, но ему рот рукой зажимают, а сверху падает тяжёлое тело. Это конец его спокойной жизни.