Настоящее

«Правда всегда отважна» Чарльз Диккенс.

Наши дни.       Желтые листья хрустят под ногами врача, когда он подходит к дереву на территории для прогулок пациентов. Психиатр кивает молодому парню, что стоит, облокотившись на ствол старой ивы и смотрит в небо. Намджун следует его примеру и поднимает взгляд на густые облака в сером небе. Уже месяц прошёл, как он приехал сюда. Мужчина смог добиться разрешения на прогулки по территории с Чонгуком, хоть и под вечным присмотром всех санитаров, которые только свободны, и парню все также запрещено общаться с другими пациентами. Как-будто его хотят полностью изолировать. Намджун поменял транквилизаторы, но Чону ставилось только хуже. Слабость превращалась в заторможенность речи и внимания, а мысли у парня путались и скакали с одной темы на другую, хотя все равно эта прогулка их маленькая победа.       Намджун изменился за это время. В его глазах невероятная усталость, а лицо осунулось. Он изучал запись с суда около недели, но не смог найти ничего, что указывало бы на невиновность его подопечного. Мужчина выучил приговор наизусть. Вот только ему эта информация совершенно ничего не даёт. Эти слова судьи - словно идиотская песня, услышанная по телевизору из дурацкой рекламы лишь раз, но которую ты навсегда запоминаешь и напиваешь каждый удобный для твоего мозга раз. И от этой песни не избавиться никак. Могут пройти дни, недели, месяцы, но слова все равно будут крутиться в твоей голове. Намджун уже успел даже привыкнуть к этому.       Их встречи стали более открытыми. Ким не боялся своего пациента по двум причинам: во-первых, Чонгук явно потерял в физической форме, стал более слабым, что даже дверь открыть не может; во-вторых, человек может привыкнуть ко всему. И даже к скачку адреналина. Опасность перестает быть опасностью, когда находится рядом с тобой долгое время. Ты просто привыкаешь, к тому что в любой момент может случиться что-то вредящее тебе. Как, когда живёшь с неадекватным родителем, что за каждое недовольство наказывает физически. Намджун просто привык к этому чувству. - Как ты себя чувствуешь? – прерывает долгое молчание доктор, продолжая смотреть в осеннее небо, которое только сильней нагоняет тоску. - Не считаете этот вопрос немного некорректным? – с задержкой отвечает Чонгук, слабо улыбаясь, - Все, как всегда. Скучаю и хочу спать. - Два часа дня, - совершенно не задумываясь проговаривает Намджун глядя на часы. - Вот, как… - Чонгук делает долгую паузу, как бы собираясь с мыслями и пытаясь свою кашу в голове превратить в что-то более логичное, - Знаете, я уже давно потерял счёт времени. Уже который день чувство, что сутках не 24 часа, а пять, - Ким переводит взгляд на парня, пытаясь уловить его настроение, - То есть, у меня совершенно потерялось ощущение времени, понимаете? - повторяет, он стал часто повторять свои мысли, - Оно уходит так быстро, что я даже не успеваю это понять. Дни пролетают будто мимо меня, а я лишь наблюдаю, как день сменяется вечером, вечер ночью, а ночь утром… - Чонгук облизывает сухие губы и опускает голову, ловя взглядом желтые листья под ногами, - Все дни сливаются в один и вот уже прошла неделя. А там месяц, за ним год... Мне осталось немного потерпеть, и я тоже стану лишь воспоминанием, как одно из тех, что я вам рассказываю. - Сегодня у тебя мрачное настроение, - с улыбкой говорит Намджун, доставая пачку из кармана, - Сигаретку? - Не откажусь.       Намджун жестом показывает наблюдателям, что все в порядке, когда дает закурить пациенту. Не то, чтобы сигареты это что-то запрещенное, скорее только для Чонгука огонь и острые предметы запрещены на территории больницы. Но под присмотром лечащего врача, санитары и охрана закрывают глаза на это вопиющее правонарушение. - Мир меняется, когда я курю, - Чонгук делает затяжку, наполняя легкие ядовитым дымом и задерживает дыхание, чтобы получить максимальное наслаждение, - Вот только, эта штука убьёт вас, док. - Знаю, поэтому и не курю, - с улыбкой отвечает, убирая пачку в карман и ловит удивленный взгляд на себе, - Только не надо тут таких глаз, я все таки обещал тебе пива, поэтому считай, что эта пачка моё извинение за несдержанное обещание. - Вот бы все так извинялись, - выпуская дым, отвечает Чон, лениво улыбаясь. - Ты только сильно не затягивайся, а то голова закружиться. - Поздно, - Чонгук смеётся, так искренне и чисто, как давно не смеялся, пока Намджун смотрел на него с улыбкой, и держал под руку, так как ноги у парня стали ватными, - Знаете, - парень начинает медленно опускаться на землю, пытаясь сесть, пока его врач держит его уберегая от резкого падения, - Я давно так не веселился, спасибо, Док. - Хочу спросить, - Намджун садиться рядом, наплевав на свой образ врача, - Зачем ты попросил меня посмотреть запись?       Чонгук резко поворачивает голову, смотря перепуганными глазами на своего врача, а после начинает смотреть по сторонам. Намджун напрягся. Парень был слишком напуганным, опасаясь чего-то. Он выронил сигарету из пальцев, поворачиваясь к врачу с выражением полной растерянности и шёпотом задаёт встречный вопрос: - Вы смотрели? - Чего ты боишься? – он искренне не понимает реакции своего подопечного. Стоит этот день отметить красным, столько эмоций он не видел от парня с самого приезда сюда. - Это разговор не для этого места, - Чонгук встаёт на ноги, чуть успокаиваясь и вновь натягивая маску безразличия, - Я устал, хочу обратно в палату. Эти прогулки только сильнее изматывают меня. - Пусть так, - Атмосфера недосказанности бесит. Намджун встаёт со своего места, тушит ногой недокуренную сигарету и они молча идут в стены серой больницы.       Чонгук никогда не начинает разговор первым, а Намджун больше не хочет что-либо спрашивать. Он только понимает, что упустил что-то поистине важное. Что-то, что даст ему ответы на вопросы, которые ему требуются сейчас больше всего. Что-то очень необходимое, для Чонгука. Поэтому, когда он вернёться домой, он начнёт снова и снова пересматривать старую запись из суда, пытаясь понять и увидеть новое.       Возле палаты, Чонгук повернулся к своему врачу. - Я тут заметил, Док, - тихо начал он, пока дверь в темноту комнаты 437 открывалась одним из санитаров, - Вы смотрите, но не видите, слышите, но не слушаете. Я часто смотрю именно на детали. Замечаю, как каждый лист с этой большой ивы падает под дуновением ветра. Пытаюсь запомнить, какая у него траектория, сколько оборотов вокруг своей оси он сделает, прежде чем коснуться земли. Вам может показаться, это глупостью, но попробуйте обратить внимание на самые мелкие вещи. Так скажем на фон… - Дверь закрывается и Намджун видит улыбку на лице парня. Не ту, которую он видел много раз за этот месяц. Другую, осознанную, не уставшую, а скорее заставляющую улыбнуться в ответ. Ту которая как бы говорит: «ты же понял меня, друг?».       Намджун выходит из больницы под вечер, заканчивая со всеми бумажными делами. Он идёт медленно, стараясь не показывать внутреннего напряжения. Он понял. Он все понял, поэтому садясь в машину, он мчит домой. Так быстро, как только может. Он будет смотреть эту запись забыв о Чонгуке на ней. Ему нужно смотреть на другое.       Приехав домой, он даже не разувается, просто бежит к ноутбуку. Просто не хочет терять время. Сразу находит нужную запись. Он успел скачать ее не так давно, устав вечно залезать через подозрительный браузер на нужный сайт. Мужчина выключает свет в комнате, выкручивая яркость экрана на максимум. Ему нельзя упустить ничего важного. Придвигает стул ближе, и включает запись. Чонгук заходит в зал и сразу начинает щуриться от тысяч вспышек фотоаппаратов. Он поднимает руки, пытаясь закрыть лицо, не потому что стыдно, а потому что тупо видеть невозможно, правда наручники ужасно мешаются. - Двигай давай, ты не на премии, - подталкивает его офицер. Чонгук лишь кидает усталый взгляд за плечо стараясь быстрее пройти к своему месту. Парень не злиться на офицера, это просто его работа. Чонгук оглядывается по сторонам потерянным взглядом, пытаясь зацепиться хотя бы за одно знакомое лицо. Рядом сидит его адвокат, которого любезно предоставили органы власти, будто это ему поможет. Мужчина в строгом костюме улыбается ему и наклоняется для сопутствующих слов: - Ты не хочешь мотать срок за серию убийств, верно? – Чонгук лишь нахмуривает брови смотря на него из под отросшей челки, - Хочу выиграть хоть одно дело и навсегда уйти из защиты таких, как ты отморозков, понял? – парень сжимает кулаки, - Тебя посадят в дурдом в лучшем случаи, а в худшем – молись, чтоб твоя смазливая мордочка нравилась заключенным, - Мужчина оборачивается, смотря по сторонам, а после с ухмылкой делает поступательные движения рукой возле рта, сопровождая это характерным постукиванием языка по внутренней стороне щеки. Чонгук хмурится и смотрит прямо в камеру, что снимает только его, закатывая глаза. Не дня спокойствия за последние трое суток. Везде лишь объективы, навязчивые журналисты и вечные крики на улице. Он уже даже привык к вечному напоминанию от незнакомых ему людей о том, какой он монстр, что убил сразу троих. Двух девушек и одного парня, а через неделю еще и своего друга особо жестоким образом. Как бы ему не втирали про сотрудничество с охраной порядка, он был непреклонен. Молчал в тряпочку на каждый вопрос, лишь смотрел из-под челки на своих пытателей. Даже имя свое называть не стал. Просто молчал все 3 дня после ареста. Молчал в комнате для допроса, молчал даже когда били, чтобы информацию вытащить. Молчал в душной грязной камере. Молчал, когда пришел адвокат. Молчал, когда камень прилетел в лицо пока он шёл от машины этот чертов суд. Потому что за молчание его уж точно никто не осудит. Пусть делают, что хотят он уже сдался. Ему осточертело вытаскивать самого себя из дерьма под названием жизнь. Пусть уж сразу повесят. Судья пришёл еще минут через десять и в зале все замолчали. Толстый, противный мужик, лет 50. Видно, что не прочь опрокинуть стакан или два, а лучше бутылками. Чонгук снова скривился. Опуская голову. «Судебное заседание по делу номер…» Дальше он не слушал. Просто смотрел в камеру, что, наверное, напугало оператора по ту сторону и он поспешил убраться от объектива с широко распахнутыми глазами. Чонгук поджимает губы, хмурится как-бы извиняясь, и отворачивается, пока его адвокат выходит, чтобы сказать слова защиты. «Мой подопечный, Чон Чонгук, дата рождения первое сентября тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Родился и вырос в Пусане. Как вы знаете, парень молчит ровно с того дня, как его задержали. Я провёл небольшое личное расследование, Ваша Честь, и выяснил, что он всегда был антисоциален. Вызываю Ким Чонрин для дачи показаний.». Чонгук оборачивается и видит свою школьную преподавательницу. Парень делает глубокий вдох. Этот адвокат точно хочет выиграть дело, а не просрать? Чонгук виновато смотрит в пухлое лицо перепуганной женщины, которая кидает на него беглый взгляд пока клянётся говорить только правду. Она нисколечко не изменилась. Только в весе прибавила. Стресс от работы с такими как он наверное. «Ким Чонрин, прошу вас отвечать честно,» - адвокат, подходит ближе к бедной даме, - «Что вы можете сказать об обвиняемом?» «Я помню его ещё совсем маленьким. Он попал в нашу школу в пятом классе и в первый же день избил своего одноклассника. На второй день он съел лягушку прямо в классе, чем напугал всех детей. Это был даже не урок биологии!» - Чонгук лишь улыбнулся её словам, вспоминая школьные годы. В свою защиту он бы мог сказать, что тот парнишка задирал юбки девочкам. Ну, а лягушка пугала его одноклассницу, и она просила убрать её, но встать ему было неудобно, поэтому он просто поднял бедное животное, которое не пойми как там оказалось, с пола и засунул себе в рот. Он не хотел её есть, просто рефлекторно проглотил, когда та самая одноклассница начала визжать. - Эй, - шепотом кто-то сзади начал звать парня, пока судья зачитывал детали дела присяжным. Парень хотел обернуться, но его остановили, - Стой, не поворачивайся, это я Хёнджин. Я вытащу тебя отсюда, просто подыграй мне. Сделай вид что у тебя припадок, когда тебя вызовут, начни смеяться или закричи песню какую-нибудь. Тебя признают невменяемым. Белый билет куда лучше несправедливого срока за решёткой, верно? Мы же оба знаем, что не ты грохнул тех ребят… – Чонгук лишь посильнее сжал челюсти. Верить этому долбоёбу не хотелось, но он был прав. Поэтому парень снова поворачивается к камере всем видом говоря «будет тебе сенсация». Чонгук медленно кивает.       Намджун останавливает видео, пытаясь в очередной раз разглядеть это лицо под кепкой, которое что-то шепчет парню. Мужчина приближает картинку. Но пиксельное изображение не даёт ничего разглядеть нормально. Он прокручивает этот момент ещё несколько раз пытаясь понять по губам, что именно ему говорит этот пацан. А после сдаётся. Ну и что ему нужно было увидеть? Может быть показать эту запись несомненно Чонгуку? Ким откидывается на спинку своего кресла и закрывает глаза, сильно надавливая на них пальцами, а после утыкается взглядом в картинку перед собой. Он уже видел этот фрагмент тысячу раз, и он даже не преувеличивает. Что ему надо увидеть? Кого? Мужчина нажимает дальше на кнопку "плей" и картинка сдвигается чуть правее, так что видно комнату из которой выходил судья. Видимо, все-таки оператор сбежал от такого пристального взгляда парня. Он замечал это и раньше. Намджун вновь ставит на стоп видео и потирает глаза. Сколько вообще времени? Час ночи? Два? Ким переводит взгляд с Чонгука на часы в нижнем углу монитора. 1:57. Надо ложиться спать. Он устало утыкается глазами чуть выше циферблата стараясь вообще отстраниться от этой темы. Он не детектив. Нахрена он все это вообще делает? Ему же не заплатят в двойном размере. Черная фигура на мониторе в двери судейской комнаты привлекает сонное сознание. Он уже видел это лицо. Да, оно плохо различается, видео не лучшего качества, но это точно он. Стоит там, скрестив руки на своей широкой груди в своем дорогущем костюме. Смотрит хитрыми глазами на Чонгука. Улыбается пухлыми губами. Намджун видит это лицо каждое утро. Здоровается с ним, пьёт кофе. Как он может быть там, тем более в судейской комнате? Получается, все что говорит ему паренёк правда? Потому что он ни с кем не перепутает эту физиономию. Это ёбанный Ким Сокджин.