2
25 ноября 2020 г., 00:54
— Romondatos ocochatos concore, — произносит волшебник, плавно двигая руками над укусом на ладони Чонгука.
Лежит бледный, напоминающий если не мертвеца, то бескровную восковую фигуру. Без сознания уже долгое время, на лбу его выступили капельки пота, а брови напряженно сведены. Тэхен лишь стоит рядом и держит за запястье, нервно сглатывая. Он ни в коем случае не волнуется, нет, просто внешний вид Чонгука оставлял желать лучшего. Да и вина за его увечье в целом лежит на брюнете. Бросил — чуть ли не послал, скажем — на произвол судьбы, да еще и оставил на растерзание магической дряни.
— Carantas oblegatus Oria! — выкрикивает Намджун, подавшись назад, и из груди юноши вырывается большая дымчатая змея, заставляя Чонгука прогнуться и протяжно простонать. Гадюка пару раз шикает на каждого из присутствующих и с тихим шипением растворяется в воздухе. Укусы мигом исчезают, забирая с собой темные ниточки, исходящие из центра, очищая ладонь, будто вовсе и не было никаких повреждений. Шатену остается только бесконтрольно дышать и приходить в себя.
Теплая рука Тэхёна мягко касается лба пострадавшего: Чонгук на глазах багровеет, позволяя исповеднику тихо выдохнуть. Дышит — и на том спасибо.
— Жар уже спадает, а сейчас веди меня к искателю, — обращается к волшебнику и, подобрав свои белые одеяния, спешит выйти.
— Он здесь… — тут же обрывает его Намджун.
Повисшее в хижине гробовое молчание, изредка нарушаемое громким дыханием Чонгука, заставляет напрячься.
Техён останавливается в оцепенении, выпаливая возмущенное:
— Этот парень?! — и подходит, оглядывая обессиленное тело. — Но ведь это… — мямлит исповедник, сведя брови.
— Что? Не нравится? — хмыкает волшебник, разводя руками. — Тебе нужен был искатель — вот он. Если этот не соответствует твоим требованиям, тогда найди себе другого, — Намджун встает, игнорируя полный праведного гнева взгляд брюнета, и подходит к столу со склянками. Тэхён лишь теряется, шепча неслышимое никому "Да не то чтобы не нравился, но...".
— Искатель? О чем вы говорите? — еле произносит Чонгук, все еще тяжело дыша. Затуманенное дымкой сознание не позволяло в полной мере оценить ситуацию, но, судя по интонации разговаривающих, происходит что-то явно не очень хорошее.
— Ты не говорил ему? — Тэхён подходит к волшебнику, стараясь подавить желание хорошенько надавать ему по лицу. — Ты должен был учить его, подготовить его. Чем ты занимался последние двадцать лет? — смотрит возмущенно. Отдать жизнь брата, потратить немереное количество сил, чтобы добраться сюда, и в итоге увидеть… вот это? Уму непостижимо. Брюнету только и остается мысленно завыть от негодования.
— Давал ему ловить жуков, красть яблоки, обдирать коленки, — перечисляет волшебник, будто бы задумавшись, чему еще интересному он мог научить Чонгука, — узнавать, что сердце заставляет биться чаще, — демонстративно постучав по груди, говорит Намджун, складывая какие-то травы в ящик.
— Мой брат отдал жизнь, чтобы я дошел сюда… Чтобы я вложил книгу в руки искателя! А он ловит жуков?! — тычет пальцем в грудь волшебника.
— И у великих под ногтями бывает немного грязи, — все также спокойно лепечет Намджун и усмехается, продолжая перебирать склянки.
— А пока он рос и грязнил ногти, тебе не приходило на ум намекнуть ему, хоть однажды, что он и есть первый истинный искатель за последнюю тысячу лет?! Что он предназначен… — тяжело выдыхает исповедник, качая головой. Все это напоминает Тэхёну какой-то глупый и страшный сон. Да не может такого быть.
— Кто ты такой, чтобы определять предназначение? — спрашивает Намджун, поведя бровью.
— Не я определил, а пророчество…
— Будь проклято это пророчество, — плюет волшебник и кидает первую попавшуюся тряпку на пол. — Я отвел пророчество, спрятав его здесь, пока ты не открыл калитку к границе и не сказал: «К Искателю сюда, леди и джентльмены!» — и слепо показывает рукой в сторону Чонгука, сопротивляясь давящему взгляду вскипевшего исповедника.
— Остановитесь… — тихо мычит шатен, пытаясь привлечь внимание, но остается проигнорированным, дальше слушая остервенелую перепалку, которая с каждой выброшенной фразой становилась все громче и громче. Голоса давили на воспаленный мозг, не давая прийти в себя, и Чонгук лишь лениво мотает головой, будто надеясь, что это как-то поможет.
— То есть не важно, что с каждым днем лорд Хосок становится всё сильнее, что люди Срединных земель теряют свободу и гибнут тысячами?! — Тэхён подается вперед, роняя на столик возникшую каплю пота, и недоуменно всплескивает руками.
— Хватит! — сипло кричит Чонгук, пытаясь принять сидячее положение. — О чем вы говорите? И кто такой искатель? — всё, что происходило до этого момента, парню явно ни о чем не говорило, словно он оказался в месте, где люди говорят на непонятном только ему одному языке. Окидывает обоих взглядом, ожидает ответа. Только спустя пару тяготящих секунд слышит:
— Искатель — это герой… — поясняет Намджун, — который приходит в период бед и страданий, ищет и находит зло… и сражается с ним.
— А я-то тут причем? — выпаливает юноша, скептически склоняя голову к плечу. Вовремя прикинуться дурачком — верное решение, размышляет Чонгук, хоть и догадывается, что речь идет о нем.
— Если ты был уверен, что отвел пророчество, что его ждет мирная, безоблачная жизнь… — чуть-ли не шепчет исповедник, — тогда почему ты оставался с ним все эти годы? — смотрит прямо в душу волшебнику, чтобы хоть слегка достучаться до него сквозь невидимые железные ворота, что Намджун выстроил между ними. — Скажи ему правду. Скажи ему, кто он! — настойчиво требует Техён.
Намджун, осознав, что так просто от исповедника он не отвяжется и сейчас придется раскрыть все карты, рассказать тайну, которую он так тщательно скрывал все эти двадцать лет, прерывисто выдыхает.
— Прежде всего, ты должен узнать о человеке по имени Чон Хосок… — откладывает в сторону травы, которые еще секунду назад планировал скинуть в шкатулку, и разворачивается к Чонгуку, — …если еще он человек, а не извращенный дух, вырванный из Преисподней ради того, чтобы похоронить мечты человечества, — морщит нос Намджун, показывая, как ему не приятно говорить об этом. Хосок слыл в народе последним монстром, жаждущим смерти и власти. Его способы пыток временами поражали даже самых опытных и знающих свое дело палачей. Имя его окутано тысячами тайн и кровью беззащитных людей. Намджун напрягается, заметив встревоженный взгляд юноши, прокашливается пару раз и продолжает:
— Двадцать три года назад пророк предсказал на смертном одре рождение истинного Искателя. Ребенка, чьим предназначением в жизни будет найти и убить величайшего из всех зол, лорда Хосока. И, испуская последний вздох, пророк назвал город, где родится ребенок… — рука волшебника скользит по пепельным волосам и слегка сжимается, сгребая волосы в охапку. — Чон послал туда своих головорезов… и за одну ночь они убили всех новорожденных первенцев в Брениндоне. Кроме одного… — затихает волшебник и делает небольшую паузу, заставляя всех затаить дыхание. — По милости духов изречение пророка дошло до меня, а еще мне стало известно то, что не знал лорд Хосок — твоё имя. Твоя мать родила в обстановке безумной резни, она была молода и слаба. Повитуха сомневалась, что она доживёт до утра. Но твоя мать была еще жива, когда я взял тебя из ее рук. Она поцеловала тебя и благословила, — горько улыбается Намджун. Сидящий напротив шатен лишь прикрывает глаза, утыкаясь лицом в ладони.
— Моя мать умерла, когда мне было десять, — отрезает Чонгук. — Здесь, в Хартленде…
— Женщина, о которой ты говоришь, любила тебя и растила как родного сына, но не была твоей матерью, — мотает головой Намджун. — Границу я пересек ночью, никем не замеченный, с тобой на руках. Неделями я наблюдал, слушал, читал облака, и мне открылось, что в мире нет никого добрее, чем Чон Мина и Чон Хэин. Я рассказал им твою историю, и они приняли тебя в свой дом и свои сердца. Сейчас я понимаю, что никогда не принимал более мудрого решение, чем то, когда выбрал их.
— Тогда… — усмехается Чонгук, — согласно этой фантазии, кто мой настоящий отец? — вскидывает бровь. Всё, о чем сейчас говорил Намджун, кажется ему смешным и нереальным. Быть обманутым с самого рождения, кто бы мог подумать? Кто бы поверил во все это? И почему, спустя столько лет, он узнает об этом только благодаря одному настойчивому брюнету, сейчас манерно сложившему руки на груди?
— Я не знаю, — пожимает плечами волшебник.
— Если ты знал моих родителей так близко, почему не приходил к нам? Почему не говорил со мной?
— Я был довольно близко, чтобы присмотреть за тобой, — осекает его Намджун, — но довольно далеко, чтобы в случае, если Лорд Хосок обнаружит путь ко мне, не стать пылающей стрелой, указывающей путь к тебе. До тех пор, пока этого исповедники не сделают, — закатывает глаза волшебник, оборачиваясь на брюнета. Тэхён как-то по-детски наивно склоняет голову, скептически оглядывая Намджуна, мол, не приплетай мою важную персону к вашему разговору.
— Исповедники? — переспрашивает Чонгук и переводит взгляд на брюнета.
— Мужчины ордена исповедников поклялись найти истину, как бы старательно люди не пытались ее скрыть. И, если объявится Искатель, оберегать его жизнь ценной своей. Меня зовут Ким Тэхён, — слегка улыбается исповедник. — Прости, что угрожал тебе… Сегодня ты меня спас, — и виновато опускает глаза.
Чонгук сглатывает, удивляясь резко сменившемуся в настроении Тэхёну, лишь коротко кивает и улыбается в ответ.
— Я пришел, чтобы отдать тебе это… — и достает из потрепанного чехла небольшую старую книгу. На темной, потрепанной временем обложке высечена семигранная звезда, находящаяся внутри круга. Тэхён хватается за серый переплет, проводя ладонью по поверхности настолько нежно, словно книга вот-вот рассеется прямо на руках.
— Книгу? — недоумевает Чонгук.
— Не просто книгу… это Книга Сочтённых Теней. Она была написана в незапамятные времена, тысячу лет она надежно хранилась в замке волшебника в Эйдиндриле, но месяц назад армия лорда Чона прорвалась через наш последний рубеж, пытаясь выкрасть ее, - Тэхён говорит тихо, с грустной улыбкой на лице, постепенно остывая. Надежды на то, что Чонгук осознает значимость своего существования, плавят сердце, зарождая спокойствие где-то глубоко внутри. Искатель здесь, и рвать и метать из-за смерти брата больше нет смысла.
— Зачем? — сводит густые темные брови Чонгук.
— Потому что в этой книге содержатся секреты власти, — встревает Намджун.
— Если лорд Хосок добудет ее, то узнает, как подчинить себе каждый уголок мира, и мы все станем его рабами, — Тэхен передает книгу в руки Чонгука. Ярость исповедника ушла, уступая место какому-то необъяснимому чувству. Скорее всего, умиротворению. — Пророчество гласит, что эта книга должна искателю помочь победить Чон Хосока.
— Прочти ее, — требует Намджун.
Чонгук, не церемонясь, открывает книгу и, мимолетно оглядев ее содержание, закрывает. Тэхён вновь начинает закипать, наблюдая за скептическим выражением лица юноши.
— Ну может ваш искатель и знает этот язык, но я — нет… — пожимает плечами парень и откладывает её в сторону.
— Читай, — настаивает исповедник.
Чонгук лишь закатывает глаза, вновь берет книгу и пытается вчитаться в текст. Чуть присмотревшись, осознает, что неизвестные ему письмена словно на глазах принимают форму букв, которые может прочесть. Он щурится слегка, наклоняется чуть ближе, шепча шокированное:
— Только… с помощью… — медленно произносит Чонгук, время от времени запинаясь, — исповедника можно узнать истинный смысл Книги Сочтенных Теней.
Намджун облегченно выдыхает и прикрывает глаза. Исповедник лишь кивает, благодаря Всевышнего за чонгукову сообразительность.
— Но как я...? — удивленно выдает Чонгук и указывает на себя, часто моргая, смотрит сначала на книгу, потом на Тэхёна, затем снова на книгу. Брюнет лишь улыбается широко, готовый в эту самую секунду кинуться с объятиями, но вовремя осекается, дав себе мысленную пощечину. Не давать лишнюю волю эмоциям, не сейчас.
— Потому что ты — настоящий Искатель, — гордо трактует волшебник.
